Комдив (СИ), стр. 28

— Я им налила еще, они и увяли, — улыбнулась Дуня. — Этот сказал, что твой друг, брат и боевой товарищ. Ничего такой, смазливенький. Где же я его физиономию видела? Стоп! Да это же Есенин! Как я его сразу не узнала. Точно?

— Угу… — подтвердил Лешка. — Ладно, пусть их, с утра разберемся. Ты это, тазик им какой-нить к дивану поставь. И водички.

Ночью гости особых проблем не создали, хотя по доносящимся в спальню звукам тазик и содовая им пригодились.

Рано утром Алексей встал, накинул халат и вышел в кухню, заварить себе чаю. Но только включил чайник, как за спиной послышался сбивчивый топот и надрывный стон.

— Оум-м-муу…

Лекса обернулся и увидел пред собой товарища Хуергая. Поэт выглядел примерно, как восставший мертвец, весь зеленый, опухший, да еще зачем-то выставил перед собой руки со скрюченными пальцами, словно жаждал плоти.

— Оуыы…

Лекса ухмыльнулся, достал из холодильника бутыль содовой, сковырнул крышку и вложил ее в ладонь поэту.

Алчно дергая кадыком, Есенин с хлюпаньем влил в себя воду, сипло выдохнул и жалобно пролепетал:

— Только не начинай, с сегодняшнего дня в завязке. Клянусь!

— Угу… — Алексей с сомнением посмотрел на него. — А девки-то, кто?

Товарищ Хуергай безразлично пожал плечами.

— Дык, Вандербильдиха и ее подружка…

Глава 12

Глава 12

Единственная Вандербильдиха о которой Лека слышал, была та, с которой не на жизнь, а на смерть схлестнулась Эллочка-людоедочка из бессмертных «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова.

Но, как просветила Лешку товарищ Раскольникова, перед ним сейчас с очень большой долей вероятности находился реальный прототип книжной миллиардерши. Консуэлла Вандербильт, светская львица, вторая дочь миллионера Уильяма Киссама Вандербильта II, основателя автогонок «Кубок Вандербильта»

Журналы светской хроники Дуня читала совершенно не зря и сразу опознала гостью.

Где и каким образом ее зацепил товарищ Хуергай, пока оставалось неизвестным. А сама Конси сидела на диванчике, пыталась прятать лицо и жалобно просила.

— Только не надо журналистов, я вас умоляю, пожалуйста…

Ее подружка, скорее всего, тоже из известного семейства, просто тупо таращилась на тазик у своих ног и, судя по всему, пока не совсем соображала, где она находится.

Товарищ Хуергай с флегматичной, похмельной мордой хлебал кофе из огромной кружки и делал вид, что он тут совершенно не причем.

— Дамы, — Алексей совершил четкий кивок. — Уверяю, ваше инкогнито будет сохранено в любом случае. Даю вам слово.

— Какой милашка, посмотри Конси… — прохрипела подружка Консуэллы и тут же с утробным рычанием изверглась в тазик.

— Вон! Я сама здесь разберусь, — в комнату вбежала товарищ Раскольникова и вытолкала Лексу с Есениным на кухню.

— Какой сраной кобылы⁈ — рыкнул Лешка на поэта, но потом махнул рукой. — Ты хоть понимаешь, кого ко мне притащил?

— Не особо, какие-то там… — мотнул головой Есенин. — Девки, как девки, компанейские. У меня на выставке разговорились. Они сбежали из-под надзора, а я сдуру предложил прошвырнуться по кабачкам. Они и согласились. Вот и все…

— Мудила! — снова не выдержал Алексей. — Как с ними общался, ты же английского не знаешь.

— Обижаешь! — обиделся Есенин. — Уже слегка подучился. Опять же, у меня с французским нормально, а они лопочут по-французски. Ладно, Ляксеич, не рычи. Больше не повторится, слово даю. Вот что хотел тебе сказать. У меня в четверг головная выставка в Метрополитен музее. Придешь, а? Вот очень надо! Ты же на доброй трети фото присутствуешь. Будет очень много местных шишек. К шести вечера.

— Иди кобыле в трещину, — огрызнулся Лешка. — Делать мне больше нечего, как шастать по всяким выставкам.

— Ляксеич…

Алексей обреченно вздохнул:

— Хрен с тобой, постараюсь. Все нормально у тебя? Жить есть где? Не голодный? Не чуди, больше ведь не выпустят за ленточку.

— Крест на пузе! — товарищ Хуергай принял бравую строевую стойку. — Все хорошо. Если что надо, только дай знать. У меня тут кое какие знакомства образовались.

Алексей опять вздохнул и убрался в спальню собираться на работу. К восьми за ним заехал Чехов, а Дуня пообещала прибыть в Амторг после того, как решит вопрос с блудными миллиардершами.

— Алесей Алексеевич, как провели входные? — заискивающе интересовался Чехов, осторожно лавируя по улице. — А я вот тоже время не терял, просмотрел всю документацию по предложению Форда. Так-то я совсем другую линию веду, но для вас расстарался, думаю, будет интересно. Очень любопытные вещи вырисовываются.

— Докладывай! — быстро среагировал Алексей. — И подробно.

— Условия Форда очень дорогие и невыгодные, — затараторил Чехов. — К примеру, они требуют, чтобы Москва закупила больше семидесяти тысяч машинокомплектов своего Форда-АА для отверточной сборки по шестьсот долларов без доставки, а это добрых четыре десятка миллионов долларов поверх контракта. Представляете? Невыгодно же! При этом, наши демонстративно не работают с другими американскими компаниями, хотя их условия могут быть гораздо лучше…

Алексей сразу насторожился. Разбазаривание либо хищение государственных средств будь кем, он всегда рассматривал, как кражу у себя лично. В будущем бытовало мнение, что советские хозяйственные госслужащие отличались кристальной честностью, но Лекса точно знал, что это не так, особенно в первые годы советской власти, когда было на что тратить сворованные деньги. Это уже потом всем накрутили хвосты, да и то, случалось.

Чехов рассказывал, а у Алексея все больше укреплялась решимость тщательно разобраться с контрактом Форда, даже при том, что до его завершения оставалось еще очень много времени. Опять же, никакого смысла закупать что-либо масштабное в Соединенных Штатах до начала Великой депрессии никакого смысла он не видел.

После того, как амторговец закончил доклад, Лекса искренне похвалил его.

— Лично отмечу вас перед вышестоящим начальством. А этот бардак придется разгребать. Продолжайте наблюдение, Советская Родина надеется на вас!

Чехов зарделся от удовольствия и осторожно поинтересовался.

— Если уж я начал выполнять обязанности вашего секретаря, Алексей Алексеевич. Тут на меня выходит много людей с предложениями. Газетчики, с радио, от политиков ходоки пошли, даже есть предложения о совместных ужинах с вами. Так вот, о чем я, а пусть платят, капиталисты проклятущие!

Лешка задумался. Предложение звучало очень соблазнительно, особенно учитывая, что намеченные планы могли потребовать внушительных финансовых вливаний. Однако, он прекрасно понимал, как только дома узнают, что комдив Турчин начал зарабатывать в Америках, а в Москве об этом обязательно узнают, на карьере и репутации сразу можно поставить жирный и разлапистый крест. Не простят ни за что. Хотя, если подумать, а пусть платят. Средства пойдут на доброе дело.

— Дело говоришь. Открой фонд, скажем, для помощи беспризорным детям в Советской России. Вот на его счет и будешь принимать добровольные пожертвования. Но все строго согласовывай со мной. И особо не ломи цену. Желающие должны расставаться с долларами с удовольствием. Понял?

— Как же не понять! — просиял Чехов. — По каждой копеечке отчитаюсь. График уже послезавтра предоставлю.

Алексей сообразил, что пронырливый амторговец собирается слегка нажиться на пожертвованиях, но махнул рукой. Пока Чехов оставался полезным, его нечистые дела мало волновали.

Логово агентов Разведупра и ОГПУ располагалось в доме 261 на той же 5-й Авеню, на подъезде висело несколько неброских вывесок, среди которых, так и не нашлась вывеска Амторга.

А вот в самом офисе…

В офисе царил неимоверный бардак. Сотрудники занимались чем угодно, только не делом, хаотично шарахались по комнаткам, громко болтали, ржали и матерились, все свободное пространство было заложено пачками документов, а под потолком витали клубы сигаретного дыма.