Комдив (СИ), стр. 26
Сальваторе Маранцано сильно напрягся, лицо его исказилось, но ответить он не успел, потому что в кабинет из общего зала донеслись властные крики:
— Всем к стене, руки за голову! Полиция Нью-Йорка!
Глава 11
Глава 11
Сальваторе витиевато выругался по-итальянски, Лекса жестом приказал ему заткнуться и скользнул с пистолетом в руке к двери.
Желание поиметь с мафии обернулось полной задницей. Сначала, тот самый Турчин, герой и потомок героя, обедает с самим президентом Соединенных Штатов, получает из его рук награду, а в тот же день его принимают менты в обществе босса криминальной группировки. Журналисты от экстаза ссаться начнут. Худшего афронта придумать невозможно. А дома могут и шлепнуть, за подрыв морального облика коммуниста.
То есть, попадать в руки копам было нельзя ни в коем случае. И самое пакостное, Лешка взял с собой только дареный пистолетик без запасных магазинов. А шанс на то, что отстрелянные гильзы с него находились в гильзотеке ФБР оставался очень высоким.
— Где эта мразь! Отвечай, сын шлюхи и осла…
В кабинет донесся звук увесистого удара, сопровождавшийся итальянской бранью. Лешка сразу насторожился. Конечно, среди полицейских мог находится уроженец Апеннинского полуострова, но…
Следом бабахнул пистолетный выстрел.
— Давай следующего… — гаркнул грубый голос. — А вы не стойте столбом, обыщите здесь все!
Для Алексея все сразу стало ясно. Копы при задержании никогда не стали бы так демонстративно убивать задержанных. Скорее всего, к Сальваторе пожаловали переодетые коллеги из другой группировки. Обычная практика для мафии.
Маранцано сквозь зубы выплевывал ругательства, но не паниковал и не истерил.
Лекса обернулся к нему.
— Оружие есть?
Мафиозо отрицательно мотнул головой и схватил со стола нож.
Лешка поколебался и скомандовал:
— Держись рядом. Туда стань…
На Сальваторе и остальных макаронников ему было плевать с самого Эмпайр Стейт Билдинга, но сама ситуация прямо намекала, что капо надо спасать. Иначе пользы с него не поиметь. А Лешка очень не любил совершать бесполезные действия.
Какой-то безумный архитектор спланировал внутренние помещения ресторана очень хаотично, чтобы попасть в кабинет, где проходил ужин, надо было пройти через кухню, две подсобки и узкий коридор.
Алексей понадеялся, что убийцы заплутают, но очень скоро за стеной послышались приближающиеся шаги, а потом дверь вылетела внутрь от мощного пинка. В кабинет рывком влетел боевик в полицейской форме с помповым дробовиком в руке.
Рукоятка кольта с отчетливым хрустом влепилась ему в затылок, убийца рухнул, как подкошенный на пол. Он пока еще оставался в сознании, мелко подергивал конечностями, но зрачки уже закатились.
Лешка подхватил дробовик и заглянул в патронник, слегка оттянув цевье, а Сальваторе сначала воткнул «копу» столовый нож в горло, а потом свирепо прорычал:
— Это человек Массерия, Чарли Лучано, сын шлюхи!!! Я узнал его. Фильо ди путана, фрочио! Все эти твари умрут, дай мне свой пистолет…
Лешка пропустил его слова мимо ушей, быстро набросил на себя свое пальто, нахлобучил поглубже шляпу, выглянул из кабинета, а потом скользнул в коридор, держа дробовик наготове у плеча. Спешно проскочил подсобки, но перед самой дверью в общий зал столкнулся нос к носу с еще одним убийцей — широким как шкаф громилой, с пистолетом-пулеметом Томпсона с огромным дисковым магазином в руках.
Помповик гулко бабахнул, в груди амбала образовалась дымящаяся дыра размером с суповую тарелку, а он сам упал на колени и рухнул лицом вниз.
Лешка передернул цевье и бросил дробовик Сальваторе, а сам подобрал пистолет-пулемет.
— Какой идиот там палит? — заорали из-за двери. — Нашли эту сволочь? Энцо, глянь…
Алексей рывком выскочил в зал.
Люди Маранцано, обслуга и посетители лежали на полу, два боевика в полицейской форме с дробовиками их контролировали. Третий с револьвером в руках зачем-то залез на стол и ошарашенно пялился на Лешку и Сальваторе.
Протрещали три быстрые короткие очереди: первого бандита снесло со стола, второго кинуло на стену, а третий рухнул на пол лицом вниз.
Томпсон как всегда не подвел. Лешка любил этот пустолет-пулемет.
Дальше повел взглядом, понял, что правки не требуется и рыкнул Сальваторе.
— Веди во двор! Живо!
Мафиозо сразу ломанулся к двери, Лекса попятился следом, держа на прицеле зал, а потом, оттолкнув мафиози, сбежал по лестнице во двор, рванул калитку и выглянул наружу.
На противоположной стороне улицы, возле двух машин, черных Паккарда и Бьюика, толпилось несколько парней в плащах.
Воздух сразу разорвали азартные крики.
— Вот они, вот!
Бабахнуло несколько револьверных выстрелов.
Лешка полоснул в ответ из Томмигана и нырнул обратно во двор. Взгляд упал на Дюзенберг.
— Машину водишь?
Сальваторе мотнул головой.
— Чтоб тебя кобылы сношали, макаронник херов. Лезь на заднее сидение…
Алексей рванул дверцу, заскочил на сиденье и ошарашенно провел взглядом по приборной панели с множеством рычажков и тумблеров.
Машины начала двадцатого века отличались от современных примерно, как пароконная повозка от болида Формулы один. Чтобы завести Дюзенберг было далеко недостаточно нажать на одну кнопку.
К счастью, Алексей уже успел обзавестись опытом вождения техники этого времени и примерно знал, что делать. Уже с третей попытки мотор завелся и сыто зарычал, словно огромная кошка. С хрустом врубилась передача, позади бабахнуло несколько выстрелов, но Дюзенберг с мощным ревом рванул вперед и с грохотом вынес ворота.
— Твою же кобылу… — Лекса с трудом вписался в поворот, снес гидрант и погнал лимузин по улице.
Куда ехать он напрочь не понимал, старался просто не сбивать людей и не таранить другие машины. От сюрреалистичности происходящего все тело заполнил бурный восторг. В самом деле, красный комдив с «чикагской швейной машинкой» крошит мафию и гоняет по Нью-Йорку на лимузине, что может быть прекрасней?
С губ сама по себе сорвалась песенка.
— Ракеты разрывались близко,
и пепел в воздухе висит,
горит Нью-Йорк и Сан-Франциско,
и штат Нью-Мексико горит…
— Бамм… — лимузин саданул в заднее крыло неосторожно выскочивший из переулка пикапчик. Грузовичок отбросило на тротуар, в воздух красиво взметнулись коробки с картошкой и помидорами.
Лешка с трудом выправил машину, поддал газу и зарычал:
— Куда, мать твою?
— Налево, налево, святые угодники! — завопил Маранцано.
— Есть, налево! — скомандовал сам себе Алексей, резко крутнул рулем и саданул рылом Дюзенберга в скулу попытавшийся обогнать его Паккард. Машина боевиков пошла юзом и с грохотом влетела в витрину магазинчика.
— Врешь, не возьмешь! — прошипел Лешка, входя в крутой поворот. — Куда дальше, чтоб тебя?
— Прямо и сразу направо!
— Прямо и направо! — лязгнув голосом, продублировал Алексей и снова запел.
— К лужайке перед Белым Домом
Российский подошёл солдат.
Присел на мраморну колонну,
Поставил рядом автомат…
Где-то вдалеке завыли полицейские сирены, но Лекса уже залетел в промышленную зону. Дюзенберг позвякивал всеми составными частями, но его мотор все так же продолжать реветь ровно и мощно. Погоня отстала, по обеим сторонам дороги замелькали высокие заборы, опутанные поверху колючей проволокой. А еще через несколько минут машина ткнулась носом в высокие ворота. Окошко в воротах приоткрылось, Сальваторе высунулся из двери и коротко гаркнул на итальянском. Через мгновение Дюзенберг уже въезжал в заставленный коробками и бочками двор.
Заглушив мотор, Алексей помедлил немного и вышел из машины. Ноги и руки подрагивали, но чувствовал себя он бодро и спокойно, хотя понимал, что в который уже раз разминулся со смертью бок о бок. Спасло только то, что убийцы действовали на удивление безалаберно. Злости тоже не ощущалось. Собственно, злиться было не на кого, все проблемы Лекса организовал себе сам.