Комдив (СИ), стр. 25

Если честно, Алексей особо не доверял бывшему ротмистру, как не доверял вообще никому. Но без Мезенцева справиться со всеми задачами в Америке было практически невозможно, поэтому приходилось рисковать.

Ротмистр ненадолго задумался и отмахнул рукой.

— Недалеко от моего офиса есть контора одного швейцарского банка. А там работает моя хорошая знакомая. Если он аффилирован с вашим банком, все легко решится. Швейцарцы примут вас анонимно, а при необходимости пошлют нахрен американцев и даже не задумаются. Так что, попробую все узнать и дам знать.

— И еще… — Лекса решился и положил на стол несколько самых маленьких алмазов и один рубин из наследства персидского торговца.

— Ого! — Мезенцев глянул на свет один из камней и вздернул бровь. — Я не знаток, но качество невооруженным глазом просматривается. Карата два — два с половиной каждый, если не больше. Надо реализовать? Понятно. Но с кондачка такое дело не решить, хотя у меня есть кое-какие подходящие связи. Сразу скажу, реальную цену получить будет очень трудно. Возьму с собой? На неделе сообщу результаты. Да, кстати, два счета на подставных людей, я уже сегодня с утра открыл, вот номера…

Он передал Лексе блокнотный листочек.

— Чтобы я без вас делал, Алексей Павлович, — искренне признался Алексей.

— Что бы я без вас делал, Алексей Алексеевич, вот настоящий вопрос, — серьезно ответил ротмистр. — Вы мне дали путевку в новую жизнь, а это дорогого стоит. Так что не сомневайтесь, весь должок до копеечки выплачу. И вообще, одно дело делаем. И да, вы просили узнать про Сальваторе Маранцано? Извольте. Интереснейший тип. Умен, образован, лидер большой итальянской преступной группировки, в основном выходцев из городка Кастеламаре на Сицилии. Ходят слухи, что его специально послали в Америку, чтобы он подмял под себя остальную мафию и стал «capo di tutti capi», то есть боссом всех боссов. Сами понимаете, остальные боссы восприняли его появление без особого энтузиазма. Сейчас идет вялая война кастелламарцев с бандой Джузеппе Массерия. В отличие от других капо Сальваторе сознательно внешне дистанцируется от криминала, для прикрытия занимается недвижимостью. Вести дела с ним следует крайне осторожно, так как Маранцано признает только итальянцев, а остальные для него, скажем так, люди второго сорта. То есть и обмануть не зазорно. По моим данным, обладает большими связями в полиции и политике…

Лекса еще поговорил с Мезенцевым, после чего ротмистр ушел, а Алексей вышел на улицу, прогулялся немного, тщательно проверился, после чего позвонил из кафе.

Ровно через двадцать минут рядом остановился непритязательный фургончик, с рекламой какой-то фирмы на дверцах и шторками на стеклах. А еще через полчаса, машина въехала во двор обшарпанного здания в другом районе. Судя по пустым коробкам из-под провизии во дворе и бакам с пищевыми отходами, в здании располагался либо магазин, либо ресторанчик.

А прямо посреди баков с помоями стоял роскошный, посверкивающий никелем и лаком, темно-красный Дюзенберг, смотревшийся во дворе, как принцесса в свинарнике.

Duesenberg (рус. Дюзенберг) — ныне упразднённая компания, которая занималась производством и выпуском гоночных, а также элитных автомобилей.

— Мистер Турчин! — Лексу встретил очень вежливый итальянец средних лет в хорошем костюме и с отличным английским языком. — Мы очень рады вашему визиту. Дон Сальваторе ждет вас. Прошу прощения, однако, перед встречей, вам придется сдать оружие. Увы, таковы правила.

Лешка помедлил, сдержал раздражение и сухо поинтересовался.

— Насколько я понял, вы читаете газеты?

— Конечно, мистер Турчин… — итальянец почтительно склонил голову. — Прошу прощения, что раскрыл ваше инкогнито.

— В таком случае, вы понимаете, кто я?

— Конечно, мистер Турчин. Уверяю, ваш визит честь для нас…

Алексей перебил его:

— Как вас зовут?

— Винченцо, — мужчина еще раз сдержанно поклонился. — Меня зовут Винченцо. К вашим услугам, мистер Турчин.

— Скажите, Винченцо, — Алексей слегка прищурясь, в упор смотрел на него. — Кто меня пригласил к вам?

— Вас пригласил дон Сальваторе, но…

Лекса снова его оборвал:

— Вы ничего не путаете, Винченцо? Именно пригласил, а не обязал явиться?

— Мистер Турчин…

— И вы собираетесь обобрать гостя? Всего хорошего, Винченцо, — Лекса развернулся и пошел к воротам. — Не стоит провожать. Передайте вашему боссу, чтобы больше не беспокоил меня.

Перед калиткой мигом нарисовались два здоровяка в рабочих комбинезонах. Алексей сунул руку в карман, но тут позади раздался голос сына синьоры Олимпии.

— Да что же это такое! — гневно выговаривал Сальваторе. — Прочь мерзавцы! У меня создается такое впечатление, что вокруг меня одни сплошные идиоты. Мистер Турчин, молю, простите этих тупиц и меня за очередное досадное недоразумение.

Мафиозо явно играл, но гнев и сожаление в его голосе выглядели почти искренне. Судя по всему, именно он и приказал отобрать у гостя оружие.

«Кобылий потрох! — ругнулся Лешка. — Проверяет? Нет, скорее всего, просто бандитские замашки. Пытается доминировать, чтобы сразу указать гостю на его место. И потом намекнуть, мол, поужинай бесплатно, голубчик, теперь мы в расчете, а большего ты не стоишь. Ну, что же, не я это начал…»

И медленно обернулся.

— Мистер Турчин, — Сальваторе широко улыбнулся. — Рад приветствовать вас. Ваш визит делает нам честь. Прошу, прошу…

Лекса выждал паузу и неспешно пошел к нему. Сальваторе провел его внутрь дома, который оказался, действительно, ресторанчиком.

В небольшом кабинете уже был накрыт стол по-домашнему, без хрусталя и серебряных приборов.

Сальваторе сам отодвинул стул для Алексея и принял от него пальто.

— Присаживайтесь, мистер Турчин. Мама сама готовила к вашему визиту. Вы любите итальянскую кухню? Уверяю, ничего вкусней вы еще не пробовали.

Алексей поблагодарил итальянца кивком и присел за стол.

В кабинете нарисовался молодой официант в фартуке в пол и застыл возле стола с бутылкой из темного стекла.

Лекса накрыл свой бокал ладонью.

— Я не пью спиртного. Возможно, воды.

Сальваторе уважительно кивнул и жестом отослал официанта.

— У вас может сложиться ложное впечатление о итальянском гостеприимстве, мистер Турчин, — начал итальянец. — Уверяю…

— Не сложится, — спокойно перебил его Алексей. — Я уважаю вашу страну, итальянцев и их гостеприимство. Досадные недоразумения не смогут меня переубедить. Прошу прошения, но перейдем к делу. Признаюсь, вы меня сильно удивили, когда объявили себя моим должником. Защищая ваших родственников, я действовал по велению сердца, абсолютно бескорыстно. Поэтому считаю правильным дать вам возможность взять свои слова обратно. Уверяю, в этом не будет никакого урона вашей чести и достоинству, я восприму все правильно.

Лешка сознательно пошел на конфронтацию, чтобы поскорей дать понять мафиозо, с кем он имеет дело. Да и сам итальянец изрядно раздражал его своей приторной витиеватостью.

В глазах Сальваторе Маранцано блеснули искорки, а по лицу пробежала гневная гримаса, но уже через мгновение он взял себя в руки и невозмутимо заметил.

— Мистер Турчин, вероятно, вы не понимаете, с кем разговариваете? В свою очередь, я предлагаю вам извиниться за свое оскорбительное предложение. Вы герой войны, но в Нью-Йорке совершенно другое поле битвы.

Последнее предложение прозвучало откровенно угрожающе. Да и было продублировано, холодным, хищным выражением на морде итальянца.

— Отчего же, — так же спокойно ответил Алексей. — Я прекрасно понимаю с кем имею дело. Мое предложение исходило только из моего искреннего нежелания ставить вас в неудобное положение. Мне вас охарактеризовали, как мудрого человека, однако, боюсь, вы все-таки недопонимаете, перед кем вы себя определили должником. Между прочим, моя семья насчитывает больше ста пятидесяти миллионов человек, причем, с артиллерией, танками и самолетами. Уверяю, я не угрожаю, я просто хочу немного прояснить ситуацию. Вы оказываете мне гостеприимство, но без должного уважения, а это неприемлемо. Боюсь, мы не договоримся. Прошу прощения, если я оскорбил вас своим предложением. Пусть будет так, как вы хотите. В самое ближайшее время, я решу, что вы мне должны и определюсь со сроками взыскания долга. О чем вас уведомлю.