Комдив (СИ), стр. 17

Ровно в восемь утра состав прибыл в Бухарест. Алексей ожидал массового нашествия полиции, но его тоже не случилось. Пассажирам порекомендовали не выходить из купе, сам состав переместили куда-то на дальние пути, а после примерно часа простоя, снова вернули на центральный вокзал.

Алексей объяснил случившееся достаточно просто. Череда смертей в поезде могла нанести непоправимый ущерб компании владельцу экспрессов и положить конец впечатляющим прибылям. Хозяева банально замяли дело, решив вопрос с румынской полицией. Вероятней всего, сделать это было не трудно, учитывая, что королевская семья Румынии была постоянным клиентом компании. Да и все остальные венценосцы Европы.

Все это подтвердилось немногим позже. Каждому из пассажиров предложили в качестве откупного за молчание ежегодный бесплатный билет по любому из маршрутов Восточного Экспресса, а в случае болтливости пригрозили судебным преследованием за клевету.

Собственно, вряд ли кто-то собирался жаловаться, Алексей уж точно нет. В Вене Бронислава с гувернанткой вышли, по дороге в Париж больше не случилось ничего примечательного, за исключением того, что японец несколько раз ловил белку, бегал голяком по вагону с мечом, но стюарды быстро его ловили и пеленали в простыни. Словом, сплошная тишь да благодать. Лекса даже получил некое удовольствие от путешествия.

В Париж прибыли ровно в десять утра, на вокзал Аустерлиц. К счастью, никакого таможенного досмотра или чего-либо подобного для прибывших пассажиров не предусматривалось.

Сам вокзал Алексея не интересовал, а вот шнырявшие вокруг толпы народа откровенно беспокоили и раздражали.

Носильщик в кепи с номером ловко взгромоздил чемоданы на тележку и потащил по перрону, успевая весело материть всех вокруг, но дорогу ему вдруг заступили трое мужчин. Паренек сразу умолк и даже отскочил на несколько шагов назад.

В голове Алексея немедленно затрезвонили тревожные колокольчики. Мужики выглядели вполне прилично и даже щеголевато, но при этом, криминалом от них несло просто за версту. Обилие золота, тяжелые взгляды, мощные фигуры, на лицах угрюмое, угрожающее выражение, словом, все свидетельствовало о том, что это местные братки

— Синьора Олимпия!!! — один из мужчин шагнул вперед, радушно раскинул руки и приветливо заговорил по-итальянски.

Но итальянка почему-то сразу шмыгнула за спину к Алексею, увлекая за собой дочку с внуком и тревожно что-то воскликнула.

— Она не знает этих людей! — быстро перевела Серафима. — И они корсиканцы, а не итальянцы…

Экспрессивно лопоча и жестикулируя, главный шагнул к матроне, но Лекса заступил ему дорогу, демонстративно вытащил кольт из кармана, неспешно убрал его под полу расстегнутого плаща и отрицательно качнул головой.

Корсиканец тяжело и угрожающе на него уставился, Алексей ответил таким же взглядом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом мужик покосился на пару французских полицейских и отступил в сторону.

— Все рядом со мной… — негромко приказал Алексей и прикрикнул на мальчишку-носильщика. — Живо за свою телегу, щенок, если не хочешь, чтобы я тебе отрезал руку.

Паренек явно понял, хотя Лешка говорил на английском, быстро закивал и потащил чемоданы с удвоенной скоростью.

Корсиканцы демонстративно шли позади, не отставая ни на шаг. Вскоре носильщик докатил свою телегу до стоянки такси, а оттуда к Лешке и Дуне навстречу выбежал франтоватый мужичок с шикарно закрученными усиками.

Выглядел он очень авантажно, весь в коже и с очками-консервами на фуражке, при этом, его лицо хорошо пьющего комбайнера не вызывало никаких сомнений в национальности — водила был русский.

Он задержал на Лексе с сопровождением взгляд и тут же начал орать на французском языке на носильщика, направляя его к здоровенной и шикарной, но слегка потрепанной, желто-белой Испано-Сюизе.

Пока грузились, Лекса стоял лицом к браткам, все так же держа руку с пистолетом под плащом, хотя они просто наблюдали и не делали попыток приблизиться.

Алексей уже успел себя несколько раз выругать за то, что взвалил лишнюю обузу, но сейчас собирался сделать все, чтобы защитить синьору Олимпию с детьми, хоть от всех корсиканцев вместе взятых.

«Давши слово, держись, а не давши — крепись, — обреченно сетовал он. — Охо-хо, ну просто все колдобины по дороге собрали. Блюмкины, Троцкие, персы, турки, сумасшедшие японцы, чтобы их кобылы табунами сношали, а теперь гребаные корсиканцы. Не хватало еще, чтобы на пароход пираты в море напали. Вернусь в Москву, такую кляузу накатаю, что Реввоенсовет проделает в гузне Артузову проход размером с железнодорожный туннель. Или это я автоматом притягиваю к себе все пакости разом? Может в церковь сходить и свечку поставить?..»

К счастью, погрузились быстро, в лимузин поместились все, правда пару чемоданов пришлось увязать на крыше.

Лекса запрыгнул на переднее пассажирское сиденье и скомандовал по-русски:

— Гони, что есть сил гони.

Таиться нужды уже не было, итальянки вряд ли бы разобрали на каком языке говорят.

— Можете меня называть Палыч, — водитель с хрустом врубил передачу, отработал педалями и рванул с места в крутой разворот. — Смотрю, за вами корсиканцы увязались? Пакостные ублюдки, что наши цыгане. Ага, к машине побежали. Или они за ними?.. — он крутнул головой назад.

— Неважно за кем, — отрезал Алексей, — разбираться с ними все равно нам. Сколько катить к Гавру?

— Часа четыре с половиной, — сосредоточенно ответил Палыч, крутя рулем. — Дорога терпимая, домчу с комфортом.

Лекса жестом приказал пассажирам на заднем сиденье раздвинуться, глянул на два черных Рено, не отстававших от Испано-Сюизы и поинтересовался у итальянки:

— Синьора Олимпия, кто эти люди и что они от вас хотят?

— Pia Santa Camilla!!! — матрона экспрессивно всплеснула руками, случайно заехав сидевшему у нее на коленях внуку локтем по уху и разразилась бурной речью.

Серафима тут же принялась переводить.

— Мама говорит, что она не знает, но это точно плохие люди. У ее сына очень много врагов. Молим на коленях, защитите нас, Сальваторе обязательно отблагодарит вас. Мама клянется благочестивой святой Камиллой! Просите все, что угодно!

Девушка быстро провела язычком по губам, видимо, чтобы Алексей точно понял, что просить.

— Похотливая шлюшка… — едва слышно фыркнула Евдокия на русском языке.

Серафима ехидно на нее покосилась и ответила по-итальянски, за что сразу схлопотала подзатыльник от матери.

Алексей вздохнул и устало бросил:

— Я уже все сказал вам.

И одновременно поклялся никогда в жизни не подбирать попутчиков. И больше не переступать границы Советского Союза. Разве что только на танке.

Из Парижа выбирались долго, дороги в столице Франции оказались узкими и до предела забитыми машинами с повозками, но, когда, наконец, выехали в пригород, Испано-Сюиза мощно взревела и помчалась, как стрела, дребезжа кузовом и оставляя за собой шлейф пыли. Алексей даже не подозревал, что машины этого времени могут так разгоняться.

Автомобили корсиканцев маячили позади в паре сотнях метров, но отставать не собирались.

— Они точно по пути попробуют нас остановить, — бурчал Палыч. — Эти мерзавцы знают, куда мы едем? Погано, туда дорога одна. Но ладно, справимся.

Он вытащил из бардачка револьвер и сунул его себе за пазуху.

— Подыщи подходящее место, где мне удобно будет их встретить, — негромко приказал Лешка.

— Сделаю, — кивнул водитель. — За Сент-Этьен дю Рувре начнутся холмы и лес, там самое подходящее место, главное, чтобы «испанка» моя сдюжила…

По обеим сторонам дороги мелькали живописные деревушки, поля со стадами коров, коз и овец, но Алексей не обращал никакого внимания на красоты, а нервно прислушивался к рычанию мотора. От машины сейчас зависело все, в том числе и жизни.

Два небольших городишка проскочили не останавливаясь, а в третьем поселке машина неожиданно начала притормаживать и остановилась возле…