Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон! (СИ), стр. 31

— Разумеется, ты не должна об этом никому говорить, — произносит Мор, делая шаг ко мне. — Ты и знать это не должна. Но ты хотела правду, я сказал. Если пожелаешь, я сотру с твоего позволения из твоей памяти последнюю минуту нашего разговора.

— Нет, — качаю головой.

Ага, он сотрет, а я потом опять буду голову себе взрывать предположениями и догадками. Вот уж не надо…

Агент короля. Шпион. Ушам своим не верю. Сердце в груди бьется так сильно, что, кажется, его стук должен быть слышен в ночной тишине сада.

— Погоди, тогда в академии ты... — мой голос звучит хрипло от волнения, пальцы нервно теребят складки платья.

— Отбираю потенциально сильных некромантов для службы в тайном ордене, — его слова падают в тишину тяжелыми каплями. В янтарных глазах отражается лунный свет, придавая им почти гипнотический блеск.

Ох, ничего себе. От таких новостей в жар кидает, и даже прохладный воздух, пахнущий весенними цветами и свежескошенной травой, не способен остудить. Кожа покрывается мурашками, но не от холода, а от осознания серьезности ситуации.

— И давно ты…? — хочу сказать "шпион" но кажется это прозвучит не очень.

Мор усмехается, поняв меня с полуслова.

— Когда мы познакомились с тобой, я должен был дать присягу и оборвать все связи, — объясняет Эргард, его глубокий голос звучит необычайно мягко в ночной тишине.

Вот как…

— Что не так? — хмурится Мор, видимо заметив болезненную усмешку на моем лице.

В любом другом случае, я никогда бы не подняла эту тему сама, но сейчас… раз уж оба говорим на чистоту, то зачем продолжать делать вид, что чего-то не было в жизни, лишь бы доказать, что оно не имело значения. Лунный свет серебрит края его строгого камзола.

Оно было, и самое время получить настоящие ответы вместо вечных догадок. Потому и говорю Мору, чувствуя, как дрожит мой голос:

— Ну, связи ты оборвал самым странным образом.

— Что? — хмурится он, смотрит на меня так, будто я сейчас что-то невразумительное сказала. Его брови сходятся на переносице, создавая глубокую складку. — Позволю себе напомнить, что это ты уехала, еще и вместо прощания залепила отличную пощечину.

— Я?! Не делала я такого, — восклицаю, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Лучше бы сделала. Это было бы куда приятнее, чем осознание, что шкодница Линда Вилар, оказывается, имеющая даже жениха в запасе, умело водила меня за нос. Кстати, мне все это время было любопытно: то было просто твое развлечение или миссия "да воздастся же тебе за разбитые женские сердца"? — спрашивает Мор.

Видно, что злится. Вон прям кипит внутри, но внешне остается спокойным и даже выдавливает улыбочку. Только желваки на скулах ходят.

— Какая вообще миссия?! — охаю я, сжимая кулаки. Он в самом деле не понял, зачем я все это тогда сказала? — Это ведь ты вынудил меня так поступить! Или что, думал, я в слезах убегать буду?

— В слезах? С какой стати тебе плакать? Его голос звенит от сдерживаемых эмоций.

— Да с той самой, что человек, которому я верила настолько, что даже ночью не побоялась идти в склеп, предал меня! — выпаливаю в гневе, позабыв, что надо бы говорить потише, не то в доме могут услышать. Мой голос эхом разносится по саду.

— Что? — хмурится Мор, смотрит на меня так, будто у меня вторая голова выросла.

Вижу, как в его глазах мелькают тени, а затем — хоп! И он щелчком пальцев вызывает вокруг нас большую сферу, похожую на мыльный пузырь. Переливающиеся радужные стенки будто отрезают нас от внешнего мира.

Все звуки извне исчезают — ни тебе пения сверчков, ни птиц, ни шелеста листьев. Тишина. Я, Мор. И грохот сердца, отдающийся в ушах.

— О каком склепе ты говоришь, Линда? — спрашивает Эргард, но голос его звучит уже иначе.

Он будто нащупал какую-то важную зацепку в старом запутанном деле. Его янтарные глаза буквально прожигают меня насквозь.

— О том самый, где ты и твои друзья заперли меня, а затем оживили нежить. Вам, что, после присяги из памяти все дурные поступки стирают? — мой голос дрожит от возмущения, а Мор замирает, будто слышит об этом впервые.

В этот момент замираю и я.

Глава 28. Склеп

Не дыша, смотрю сейчас на Мора, а он на меня. Даже не моргает.

— Линда… — наконец-то дракон произносит хоть что-то, и один только звук его голоса начинает вдруг выворачивать душу.

— Я не звал тебя в слеп, тем более не запирал в нем, — говорит мне Мор, отслеживая, каждую эмоцию на моем лице.

Ну да, конечно. И что я от него ожидала? Чистосердечного признания? Извинений? Раскаяния?

Но мог бы хотя бы сейчас не врать. Не знал и не запирал, да как же! Может, у него это вышибло из головы, но я отлично помню тот день! Точнее ту жуткую ночь! Его попытка врать мне в глаза злит так, что вот-вот сорвусь.

В горле пересыхает, а кончики пальцев начинают подрагивать. Кажется, я переоценила свои возможности. Зря я начала этот разговор.

Слезы злости и обиды предательски подступают к глазам, и я отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мою слабость. Хочу уйти, сбежать, но Эргард не дает.

Закрывает собой проход. Пытаюсь обойти его с другой стороны, но он опять предугадывает мое движение.

— Линда, постой, — требует Мор, а его взгляд становится жестче. — Объясни мне все. С самого начала.

— Серьезно? — охаю я. Да он издевается! Как можно делать вид, что забыл подобное?

— Разве похоже, что я сейчас шучу?

Нет, совсем не похоже.

В его янтарных глазах пляшут опасные огоньки, а на челюстях выступают желваки. Кажется, что он готов прямо сейчас разорвать кого-нибудь на части, если я не начну, наконец, говорить.

— Что ж, ладно… Давай вспомним вместе, как ты позвал меня в храм после праздника, а оттуда заманил в склеп. Потом запер магией дверь до рассвета и оживил всех мертвяков! Ну как? Всплывает что-нибудь в памяти? — язвлю я, и судя по лицу Мора — он в шоке.

Да в таком шоке, что у него глаза вот-вот вылезут на лоб.

— Линда, в ту ночь меня не было ни в храме, ни в склепе. Я пришел к тебе домой, а твоя тетушка сказала, что ты передала, что придешь сама, как освободишься, в часовню, которая у твоего дома. Там я тебя до рассвета и ждал, почти никуда не отходя! — выдает мне Мор да с таким пылом, что аж сердце пропускает удар.

И смотрит потом… Прямо в душу. Ждет, что я его услышу, что поверю…

Но я не хочу ему верить, точнее… как будто бы боюсь.

Ведь злилась я на него годами, а он говорит сейчас, что, выходит, злится мне было не за что? Это был не он? Он ждал меня в совершенно другом месте?

Мотаю головой, пытаясь разобраться, пытаясь вспомнить, каждую деталь того дня, чтобы найти доказательства или опровержения его словам, и перед глазами всплывает картина прошлого.

Базарная площадь поселения. Торговые лавки убрали, чтобы освободить место для танцев.

Закат подходил к концу. В воздухе зажглись люминесцентные шары и факелы, отбрасывающие причудливые тени на брусчатку. Музыканты расположились на небольшом помосте. Люд веселился, а мы с Эргардом… забыли обо всех.

Если бы на этом вечере назначали бы короля и королеву бала, как в академиях, то ими были бы мы. Его белоснежный камзол с серебряной вышивкой красиво контрастировал с моим сиреневым платьем, струящимся при каждом движении в танце.

Но ни мне, ни Эдгарду нет дела до того, что говорят и делают другие, или как они глазеют на нас. В этот момент мы видим лишь друг друга.

А я так и вовсе теряю связь с действительностью, сходя с ума от близости, от тепла его тела. От того, как обжигает мою талию его ладонь, даже сквозь ткань сиреневого платья.

И здесь, кружа с ним в танце, я хочу быть истинной леди, нежной, неотразимой. Не хочу возвращаться к тому образу хулиганки, какой была до того, как встретила Мора.

Я не знаю, о чем он думает в этот миг, но мне дико нравится то, как он смотрит. Будто я единственная на всем целом свете, кого хотят видеть его янтарные, будто светящиеся изнутри глаза.