Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон! (СИ), стр. 20

— Наставник? — наконец-то, открыв глаза, сморю на Мора, потирающего подбородок.

Так вот, обо что я стукнулась?

Эргард тут же убирает ладонь от лица, будто ничего и не было, и награждает меня не самым добрым взглядом. Боги, да он, кажется, мысленно винит меня во всех смертных грехах. Выглядит таким измученным, будто камни для артефактов в шахтах сутками напролет добывал. Однако ничего не предъявляет.

— Очнулась. Голова болит? — только и спрашивает он.

Я киваю и оглядываюсь. Вокруг все еще кучи хвойных деревьев, я лежу на темно — бардовом камзоле, разосланном поверх жухлой травы и, видимо, как-то подогретым магией, потому что от него исходит тепло, а земля должна быть холодной.

— Что случилось? — кивнув в ответ на вопрос Мора, хочу узнать я.

В голове туман, последние воспоминания путаются.

— А ты… не помнишь? — уж как-то больно подозрительно спрашивает он.

Даже побледнел самую малость, или мне это кажется из-за бликов солнца? Интересно, который сейчас час. Кажется, утро.

— Если бы помнила, не спрашивала, — вздыхаю я, пытаюсь поменять позу, а внутри все отдаётся болью. И нога чуть выше щиколотки болит. Точно!

— Меня укусила мантикора! — спохватываюсь я, затем события будто по щелчку пальцев выстаиваются в ряд.

Мы пошли в склеп. Хладокрыл “пошалил”, а я случайно подняла половину магических животных из могил. Мор уложил всех обратно, за исключением особо вредных и испепеленных. Мантикора ушла в лес, мы кинулись за ней.

Льва испепели без последствий, а вот его хвост с головой змеи успел меня цапнуть, а даль…

Бездна!

— Вижу, вспомнила, — заключает Мор как-то напряженно, когда я чувствую, как мор щеки не просто краснеют, они вот-вот расплавятся от стыда.

Я же соблазняла собственного наставника! Тьма! Ужас! Можно мне обратно в обморок?

— Да, конечно. Она ведь больно ужалила! А потом я, видимо, отключилась? — выпаливаю потому что не готова как-либо объяснять случившееся и тем более не хочу это обсуждать. Я сейчас заживо сварюсь изнутри.

Мало того что соблазняла, так еще и…

— Отключилась? — переспрашивает наставник, а с таким недоверием, будто я горе-актриса. А я, вообще-то, хорошая актриса.

— Разве нет? Боги, как все говорит. Наверное, последствия яда. Ничего не помню. Вы меня спасли?

— Ага, — только и кивает Мор.

Смотрит так, что-то в жар, то в холод кидает. Хочу быть спокойной, но нервно сглатываю, а он, заметив это, едва подавляет улыбку, блеснувшую в левом уголке выразительных губ.

— Все обошлось, но очень рекомендую тебе никому не рассказывать о том, что случилось в склепе и здесь. Твоя магия сильна и нестабильна. Это может вызвать ненужный интерес у нехороших людей, — выдает мне Мор, и я задумываюсь над его словами.

Никогда не видела, чтобы адепт поднимал разом столько существ. Почему же у меня получилось?

— О, вы до сих пор здесь? — является виновник всей заварушки.

Хладокрыл сообщает, что прибрал все как было, а у меня возникают новые вопросы. Откуда у него берутся силы? Однако болтать нам сейчас некогда.

— Пора возвращаться. Солнце уже встало, — говорит Мор, протягивает мне ладонь, чтобы помочь встать, а меня опять накрывает смущение.

Делаю вид, что не заметила этого жеста, встаю сама, я меня пошатывает.

Хладокрыл быстро подставляет спину, чтобы не упала. Надо же, как ослабло тело после яда. Ноги как вата.

— Отнести тебя, хозяйка? — спрашивает крылатый. — Или лучше попросить хозяина?

С каких это пор Мор ему хозяин?

— Да я и сама могу, — отвечаю я, с опаской поглядывая на Мора, а тот пристально смотрит на меня.

— Точно? — щурится он.

— Точно, — отвечаю я, и мы ступаем сначала к кладбищу, где все выглядит так, будто ничего и не было. Разве что сам склеп немного “покоцанный”.

— Об этом не волнуйся. Я улажу, — объясняет Мор, и я вновь ощущаю этот странный укол в сердце.

Сложно злиться на того, кто делает столько хорошо. Хотя прошлых поступков это не отменяет.

— Спасибо, что помогли, — искренне говорю я, а Мор останавливается.

— Я твой наставник. Это мой долг. А ты, прими старую форму и проверь еще раз округу. Потом сразу ко мне, чтобы никто тебя не заметил, — велит хладу Мор, и тот фыркнув, подчиняется.

Взмахивает крыльями, и от него исходит такая волна, что я не удерживаюсь на все еще слабых ногах и падаю.

— А говорила, что можешь идти — журит Мор.

— Могу, — смело замечаю я, а затем спешу отвлечь любым разговором. Допустим, надо узнать, что за странности творятся с хладокрылом.

— У некромантов тоже бывают фамильяры. В основном воскрешенные, — сообщает он, когда Хлад скрывается из виду. — Если случается ментальная привязка, то животное не только крепнет, но и возвращает свою былую магию, питаясь в первое время магией хозяина.

— Значит, Хлад мой фамильяр? — делаю вывод. — Я помню, как мама рассказывала легенды, но фамильяры не проявлялись у некромантов со времен самой Бездны.

— Все так. Думаю, дело в твоей магии. — говорит Мор, и у меня сердце застывает.

— Вы знаете, что именно с ней не так?

— С ней все так, — усмехается он. — Просто такого давно не происходило. После врат Бездны и гонений некроманты долго подавляли силу, чтобы их принимали, как людей. Но она никуда не делась. Лишь накапливалась, а когда мир изменился, и прятаться больше не было необходимости, некроманты вновь начали развивать магию родов. Сила, которая была подавлена, начала проявляться и передаваться наследникам. Ты по силе равна тем редким талантам, которые считались исключительными и почитались еще до восстания наших предков и открытия ими врат Бездны.

Ничего себе! Я бы порадовалась своей исключительности, только вот звучит все это опасно.

— Если кто-то узнает об этом, у меня будут проблемы? — догадываюсь я.

— Именно. Потому лучше это скрывать. — напоминает Мор, и понимаю почему.

Сейчас мир выглядит спокойным, но никогда не знаешь, кому в голову стрельнет бредовая мысль. История, как правило, повторяется. Злодеи, которых сокрушили, или их последователи пытаются вернуть свою силу, и я могу стать инструментом в их руках. Это имеет в виду Мор?

— В академии будь крайне осторожна. Лучше пока притворяйся, что не получается. Нельзя, чтобы это повторилось. Насчет экзаменов не волнуйся. Я прикрою.

Ну вот, опять он об этом…

— Кажется, мне вообще не следовало сюда попадать, — вздыхаю я и тут же ловлю взгляд Мора.

— Если бы я знал о твоем уровне, то не позволил бы сюда попасть, — выдает он и, кажется, говорит искренне.

Погодите, а разве не он сам доложил обо мне и организовал перевод?

— Что? — хмурится Мор, а я ловлю себя на мысли, что слишком долго на него смотрю.

— Ничего, — тут же отворачиваюсь, и из-за резкого движения, голова вновь начинает кружиться.

Мор подхватывает меня за локоть. Всего лишь за локоть, гоблины меня дери, а все внутри опять вспыхивает с такой силой, будто он заключил меня в жаркие объятия.

— Думаешь, я способствовал твоему переводу? — звучит тихий голос Мора, и я тут же оборачиваюсь.

Ох, зря. Внизу живота все сводит, ибо, обернувшись, я оказываюсь вновь слишком близко к нему. Смотрю прямо в янтарные глаза, а затем и на губы. Губы, которые я, кажется, поцеловала в самый последний момент, перед тем, как отключиться.

Волна жара проходится по телу, но я смаргиваю, чтобы хоть немного прийти в себя.

— А разве не вы? — голос звучит хрипло, в горле стало сухо, как в пустыне, зато нервы шалят так, что закусываю нижнюю губу, надеясь, что хотя бы боль приведет меня в чувства.

Но это действие дает совсем другой эффект. Оно привлекает внимание Мора. Его взгляд приклеивается к моим губам, и весь мир будто исчезает. Исчезают все звуки, и только грохот сердца раздается в ушах.

— И зачем мне это, по-твоему? Думаешь, я хотел так тебя наказать за твой урок мне в некромантской деревне?

Какой еще урок?

— Ладно, это неважно. Сейчас первая задача — научиться контролировать твою силу. А для этого нужно как минимум перестать бояться своей силы, победить страхи.