Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 47

Целую неделю я собирал разрозненные отчёты квартирмейстеров со всех кораблей, отчёты Сергио, а также платёжные ведомости венецианцев, пытаясь привести всё в единый формат и итогом моих недельных поисков, пока все остальные занимались строительством небольшой деревянной крепости в выделенном нам месте с частоколом и башнями для стрелков, стало то, что я выяснил, что на всех кораблях имелись приписки якобы нами захваченного. Венецианцы же, не находя товара, который был указан в ведомостях, просто за него не платили, так что сумма полученных от них денег была на целую треть ниже оттого, что я ожидал вначале.

Второй неприятной для меня находкой стало понимание того, почему я так много трачу на корабли в принципе. Раньше я не вдавался в эти подробности, оставляя всё на откуп рыцарей, теперь же, когда я занялся подсчётами сам, то выяснил самую огромную статью расходов. Это были даже не порох и аркебузы, не корабли и припасы к ним, а большую часть затрачиваемых мной денег пожирал фонд заработной платы многочисленных матросов, солдат, корабельных специалистов и офицеров. Вивальди из-за своего большого тоннажа, чем каравеллы, вмещали больше людей, соответственно и траты были много больше.

Разложив всё траты до каждого матроса и каждого солдата, я понял, как нерационально тратил все эти годы деньги. Они буквально уходили в никуда, поскольку такие оклады для мирного времени, когда солдаты, матросы, специалисты и офицеры ничего не делали, а получали жалование, были слишком огромными! В военное же время, тут я вспомнил свой разговор с капитаном «Синко Льягас», когда он спросил про долю от трофеев для всех, этот оклад был слишком низким и нисколько не мотивировал людей идти умирать за эти деньги. Так что мне нужно было срочно всё пересматривать, и прямо сейчас, поскольку, подведя итоги того, что мы захватили в Александрии и уже продали венецианцам, а также те крохи, что рыцари добывают сейчас, я понял, что ещё два месяца таких бесполезных рейдов по маленьким портам и городам, и отплата жалования людям сожрёт всё, что мы добыли в первой самой успешной атаке на порт Александрии.

Смотря на колонки цифр перед собой, я потёр уставшие от напряжения глаза. Всё, чем сейчас занимались рыцари и капитаны, метались по побережью в поисках добычи и во всём этом не было общего порядка и организованности, и как следствие этого — отсутствие стабильной прибыли. Да, из-за личного большого опыта, рыцари добивались успеха, практически не теряя при этом людей, чему ещё способствовали множественные стрелки на кораблях, и почти каждый их рейд был успешным, но суммарные расходы на весь флот всё это пожирали, даже если какие-то отдельные корабли были успешнее других.

«Нужно всё срочно останавливать и менять подход, — отчётливо понял я, — также мне нужно поменять все текущие оклады на половинные, но добавить к ним долю от добычи, скажем в размере тридцати трёх процентов. Это выше, чем обычно, да и постоянные трофеи отвлекут людей оттого, что потом я не верну им прежнее жалование, когда мы вернёмся домой. Второе, долю капитанов и рыцарей нужно выделить, как я и планировал из общей доли, сделать для каждых свой отдельный фонд, чтобы мне проще было с ними рассчитываться и как штрафовать за приписки захваченных товаров, так и награждать, в случае их успехов. Думаю, по десять процентов от общей выручки можно потратить на каждый из этих фондов».

Переписав гроссбух с новыми вводными, я с удовлетворением увидел, что с половинным жалованием и долей в добыче, я хотя бы могу выйти в ноль, когда деньги от проданных товаров из Александрии, у меня закончатся. В ноль! О заработках пока даже не было речи!

Смотря на цифры своих затрат, я внезапно простонал, поскольку за всеми этими тратами на корабли, припасы, доли всех участвующих, и причастных, я забыл про себя любимого! Я как главный бенефициар этого рейда, не зарабатывал вообще ничего в текущем раскладе, просто окупал сам выход кораблей из порта Аликанте и пребывание их три месяца здесь, а ведь я планировал задержаться здесь до конца сезона навигации и потом ещё путь обратно, тоже требовал расходов.

— Боже, — я отбросил перо и уронил голову на ладони, — во что я ввязался!

Винить в случившемся никого, кроме себя было нельзя, ведь я сам переложил всё ведение дел на сеньора Аймоне и сеньора Фелипе, которые конечно справлялись со своими задачами, тратя при этом мои деньги, но они не задавались вопросом о том, чтобы траты эти были по крайней мере рациональными. Это была уже моя вотчина, которую я успешно просрал, занимаясь в это время другими делами.

— Иньиго⁈- в мою каюту постучался и зашёл Сергио, — Джабари сказал, что ты стонешь тут уже полчаса. Что-то случилось?

Я поднял на него вымученный взгляд.

— Общий приказ, все корабли собрать в порту, рейды пока отменить, — приказал я, вызвав у него этими словами огромное удивление.

— Но почему, Иньиго? — удивился он.

Я потыкал в цифры.

— Приписки, огромные расходы и малые заработки тому причиной, мой друг, — ответил я, — нужно всё поменять.

— Прямо сейчас, когда люди воодушевлены тем, что они убивают мавров? — продолжил он, не понимать моего внезапного решения.

— Сергио мне плевать, чем они воодушевлены, — жёстко ответил я, — я хотел попасть в Иерусалим, но все настояли на том, что этот должен быть рейд для получения прибыли. А если так, то у меня для тебя и всех остальных печальные новости, мы не зарабатываем с тех пор, как напали на Александрию, а только тратим! Так что прикажи отправить все корабли, что стоят в гавани на поиск остальных, пусть все соберутся в Триполи. Нужно менять стратегию и подход.

— Хорошо, я, конечно, прикажу, но люди будут недовольны, — сказал он.

— Как хорошо, что мне на это плевать, — честно ответил я ему.

13 сентября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Ко второму разговору, который предстоял выйти более серьёзным, чем он был с Сергио, я подготовился очень хорошо. Записал всё самое важное на листках, разбил на темы и когда все корабли с рыцарями вернулись, и услышали, что я хочу сделать, тут же потребовали от меня объяснений. Собрав их и капитанов, в новом доме, который построили для меня на берегу, я сел за огромный круглый стол, и демонстративно положил перед собой листки с записями.

Все кругом возмущались моими решениями и выглядели крайне недовольными от нововведений, которые я приказал огласить, когда все корабли вернулись в гавань.

— Синьор Иньиго, вы хотите, чтобы команды взбунтовались? — недоумевал Пьер д’Обюссон, — меня помоями едва не облили, когда я к вам сегодня собирался.

— Тишина! — я поднял руку, но шум продолжался, так что я тихо добавил, — если вы хотите услышать меня, вам всем придётся заткнуться.

Нехотя, один за другим, они замолкали и вскоре все взгляды были направлены на меня.

— Начнём с главного, — я взял первый листок и стал называть имена капитанов, у которых квартирмейстеры, с их ведома или нет, меня это не сильно интересовало, поскольку капитаны были ответственными за весь корабль, занимались приписками того, что они якобы захватили больше добычи, чем было на самом деле, рассчитывая на большие доли для экипажа, при дележе, ведь добыча была общая на рейд, а не на каждый отдельный корабль.

— Таким образом, двадцать два капитана из двадцати четырёх обманули всех нас на сумму тридцать четыре тысячи пятьсот шестьдесят флоринов, — закончил я это перечисление, убойным фактом.

В комнате после озвученной цифры было лишь полная тишина и опущенные головы тех, кого я назвал. Оправдываться, видя в моих руках листки с цифрами не стал никто, видимо поняв, что так будет только хуже для них.

— Взяв ведомости венецианцев, по которым они платили за товар, я также обнаружил недостачу пряностей из того, что лично переписал в порту Александрии, — продолжил я, — этим занимались капитаны пяти из двадцати четырёх кораблей. Имена называть?