Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 33

— Ешь, — я показал парню на финики, — тебе нужны силы.

— Кто вы господин? Откуда вы пришли? — он взял фрукты и стал жадно жевать, изредка запивая их водой. Я сделал то же самое и немного подкрепился.

— Зови меня эмир Иньиго, — представился я.

— Вы благородной крови господин? — расширил глаза парень.

— Ещё какой, — хмыкнул я, — а тебя как зовут?

— Меня Юсуф, а это моя сестра Фатима, а там, — тут он погрустнел, посмотрев в сторону кровати, — наша мама.

— В городе есть ещё живые люди? — поинтересовался я у него.

— Есть господин, — кивнул он, — но все сидят по домам и редко куда выходят, у всех есть больные в семьях.

— Что произошло? Почему в городе нет ни властей, ни стражи, ни докторов? — продолжил я расспросы ребёнка.

— Сначала заболел один человек господин, потом сразу сотня, а через неделю больных стало столько, — плечи Юсуфа вздрогнули, — что все испугались и бросая всё, стали бежать из города.

— Почему не ушли тогда вы? — удивился я.

— Нам некуда бежать, господин. Отец умер в первые дни эпидемии, родственников нет, так что этот дом единственное, что у нас есть, — спокойно пожал он плечами.

— Ладно, — видя, что у него слипаются глаза, я отстал от ребёнка и пошёл искать себе место в их небольшом доме. Нашлась небольшая скамейка, так что я как был, так и лёг на неё, всё ещё думая о том, что зря я наверно сюда вообще пришёл.

Всю ночь я просыпался оттого, что меня кусали вши, которых я понятное дело нацеплял отовсюду, где был, и сколькие из них переносили чуму, было известно одному лишь Богу. Так что наступление утро я застал плохо выспавшимся и злым, словно стая голодных собак.

Открыв глаза, я поднялся со скамьи и целый ворох тёмных точек посыпался с моей одежды. Приглядевшись, я с изумлением увидел, что это не точки, а дохлые вши, которых были тысячи и все они были мертвы, попробовав моей кровушки.

«Так вам, мерзкие твари, — несмотря на ситуацию, ко мне при виде мёртвых насекомых стало возвращаться хорошее настроение».

— Господин эмир, вы проснулись? — раздался голос Юсуфа.

— Да, пойду займусь делами, — ответил я ему, — постараюсь найти ещё еды для нас.

— Я могу помочь вам, — сказал он, — только я до ужаса боюсь крыс.

— Занимайся пока сестрой, — я покачал головой, — я скоро вернусь.

Выйдя из дома, я пошёл к поилкам, где уже меня ждали козы и овцы, которые никуда не ушли за ночь и я, наполнив водой деревянные бадьи, увидел, как из подворотни вышли знакомые мне собаки, тоже с жадностью посмотрев на воду.

Взяв одну из свободных поилок, я оттащил её ближе к ним и сходив за водой, наполнил её тоже и отошёл подальше. Худые, словно сама смерть собаки, сначала посматривали на меня, явно опасаясь, но затем жажда погнала их в воде и вскоре они напились и отошли. Я сходив, ещё раз к колодцу наполнил её на всякий случай и пошёл вешать ведро, но меня остановили появившиеся три кошки, которые сначала пытались отжать воду у овец, которые их не пускали и топтали ногами, затем одна из них направилась к поилке собак, но те сразу вскочили и грозно зарычали, так что мне ничего не оставалось делать, как сделать ещё одну поилку, только для кошек, возле которой уже через пять минут объявилось десять облезлых и тощих созданий, которые бросились жадно пить воду.

— Похоже не только людей, мне нужно будет здесь спасть, — вздохнул я, поняв, что только что добавил себе ещё больше работы.

Оставив всё как есть, я пошёл по улицам, чтобы запомнить планировку совсем небольшого городка, затем разбить его на сектора и начать зачистку. Мёртвых требовалось похоронить, живых поддержать.

Закончив с картографированием, я вернулся к городским воротам и стал искать место, куда можно будет свозить трупы. Оно нашлось, совсем неподалёку, тут копали глину и из-за этого образовался глубокий овраг, который я решил превратить в братскую могилу.

— Вот тут мне пригодился бы тот ослик, если он ещё не умер, — подумал я и пошёл его искать.

Он нашёлся на том же месте, но только ближе к тазу с водой, как я его вчера и оставил. Посмотрев при утреннем солнце в каком ужасающем состоянии он находится, я решил оставить его в покое и начать сначала свой поиск со спасения и других животных. Я обходил все подворья и дома, и если видел в загонах привязанных или запертых животных, то выпускал их и давал воду, в сами дома я при этом не заходил, поскольку на это потребовалось бы слишком много времени.

И так с этим-то я провозился весь день, только к вечеру, надев перчатки кожевенника, которые нашёл тут же на рынке, вернулся к первым намеченным мной домам и стал вытаскивать трупы людей, класть их на одноосную повозку, и самому, вместо ослика отвозить вспухшие и воняющие тела в овраг. Кошек, запертых в домах, я тоже относил к поилкам, воду в которых я периодически пополнял.

За вечер я перетаскал десятки трупов и освободил ещё больше животных, но зато нашёл посуду и сухофрукты, которые можно было безопасно есть. Я набрал воды и отправился к дому Юсуфа, найдя там не только его, но и незнакомого мужчину, который явно ждал меня. Он тоже был болен, поскольку сильно кашлял и его лихорадило.

— У вас есть лекарства, господин? — первое, что он спросил у меня, когда я вошёл.

— Нет, — я покачал головой, не сильно довольный тем, что он даже не поздоровался со мной.

— Зачем вы это делаете? Город всё равно уже не спасти, — спросил он, без спроса взяв еду, которую я принёс.

— Пойдёмте на улицу, уважаемый, я всё вам расскажу, детям это не нужно знать, — спокойно сказал я, и вежливо помог ему подняться с места.

Он захватил финики, которые я вчера принёс, и пошёл за мной. Я пока шёл сзади него, вытащил нож из привязанных к локтю ножен, прямо поверх сутаны священника, которые тоже нашёл здесь же и которым освобождал животных, а также помогал обрезать лишнее с трупов, что чвакало и мешало мне их вести, и коротко размахнувшись, всадил его в печень человеку, который шёл впереди меня.

— Ах-х-х, — застонал он, оседая на землю и корчась от боли.

— Воспитанные люди, здороваются с незнакомцами, — сказал я, пока он хрипел, пытаясь схватиться рукой за спину, где была кровоточащая рана от моего чёткого удара.

— И не берут без спроса ничего в чужом доме, — продолжил я наставления умирающему, забирая у него финики и те сушенине фрукты, что он забрал из дома Юсуфа.

Взяв всё, я посмотрел на агонизирующее тело.

— Урок воспитания окончен, — заключил я, возвращаясь в дом, где молча выложил еду и сел есть вместе с ребёнком, который отчитался мне, что он напоил и покормил маму с сестрой. Похвалив его, и не чувствуя тело от усталости, поскольку сегодня весь день трудился, словно раб на галерах, я упал на скамью и мгновенно уснул.

Глава 16

Утром я проснулся с болью в каждой косточке и мышце своего тела, а также от громких рыданий. С трудом поднявшись с лавки и стряхнув с себя снова тысячи трупов вшей, которых я нахватал за вчера возясь с трупами людей и животных, я поплёлся к Юсуфу, который обняв маму, горько плакал. Одного взгляда на неё мне хватило понять причину его слёз, женщина была мертва.

— Юсуф, будь сильным, она отправилась к Аллаху, — я положил руку ему на плечо, — займись сестрой, я унесу твою маму и похороню её.

Маленький ребёнок поднял на меня взгляд полный слёз, и покачал головой.

— Юсуф, так нужно. Ради тебя и сестры! — я сделал тон холоднее и расцепив его объятья, я пошёл за тележкой, и вернувшись, забрал труп, отвезя его к оврагу, куда просто сбросил к телам тем, кого отвёз сюда раньше.

Дышать здесь становилось всё тяжелее, поскольку под палящим солнцем, в отличие от более тёмных помещений, где я находил тела, здесь трупы начали гнить с ужасающей скоростью.

Я с трудом себе представлял, как буду убирать потёкшие и полусъеденные крысами трупы из мечети, но пока работы было ещё целая куча, а потому, я с тяжёлым вздохом, я пошёл к дому, где вчера закончил.