Право на мир (СИ), стр. 2

— Сколько всего?

— До двухсот человек.

— Для каравана многовато.

— Поэтому я здесь.

Я посмотрел на карту. От Чирчика до участка границы было далеко. Машинами добираться больше суток, если дороги вообще проходимы. Самолётом или вертолётом — быстрее, но транспорт ещё нужно найти.

— И при чём здесь мы?

Морозов перестал крутить карандаш.

— Пограничникам нужна помощь.

— У пограничников есть свои резервы.

— Резерв застрял под Душанбе, — ответил генерал. — Две заставы сняли для охраны объектов в городе. Мотоманёвренная группа прикрывает отряд. Вертолёты заняты эвакуацией семей. Пока соберём людей, пока перебросим, афганцы уже будут на этой стороне.

— Значит вы решили перебросить нас…

В кабинете на несколько секунд стало тихо. Морозов бросил карандаш на стол.

— Да. Твоя группа вылетает сегодня, — сказал он. — Предварительная задача — разведка, организация взаимодействия и усиление заставы до подхода резерва.

— Мы вернулись пять часов назад.

— Я умею считать.

— Люди трое суток не спали нормально.

— Поэтому вылет после обеда.

— Великодушно.

Пограничный генерал вернулся к столу.

— Мне тоже не нравится отправлять вас сразу после задания. Но у меня нет другой подготовленной группы, которую можно поднять за несколько часов.

— У нас группа спецназа ГРУ, а не пожарная команда.

— Сейчас вся страна одна большая пожарная команда, старший лейтенант. И каждый тушит то, до чего может дотянуться.

Возразить было трудно. Тем более что на карте участок границы находился совсем рядом с районом, где действовал Народный фронт. Если афганцы действительно проведут туда двести человек с миномётами и крупнокалиберным пулемётом, одной заставой дело не закончится.

— Кто командует на месте?

— Старший лейтенант Лунёв.

— Опыт?

— Три года на границе. Из них два на этой заставе.

— Афган проходил?

— Нет.

— Боевой опыт?

— В прошлом месяце отбил попытку переправы. Семь человек. До этого задерживал контрабандистов. Под обстрел попадал.

— Значит, боевого опыта почти нет.

Генерал нахмурился.

— Свою заставу он знает лучше любого из нас.

— Я не спорю. Но против него идёт не семь контрабандистов.

— Поэтому туда отправляют тебя.

Вот и договорились. Я подошёл к карте. Масштаб не позволял разобрать подробности. Видны были только река, дорога и несколько населённых пунктов.

— Есть карта участка?

Генерал открыл лежавшую перед ним офицерскую сумку и протянул сложенный лист. Карта была старая, на полях стояли карандашные пометки, часть из них совсем свежая.

— Вот застава. Здесь наблюдательный пост. Здесь старое русло. Два километра западнее — кишлак. Население смешанное. Таджики и узбеки. Отношение к пограничникам пока спокойное, но ночью там появились чужие.

— Сколько людей на заставе?

— По списку тридцать четыре. В наличии двадцать семь. Один убит, двое раненых, четверо сопровождают семьи офицеров до отряда.

— Вооружение?

— Штатное. Автоматы, два ПКМ, один АГС, СПГ. Миномётов нет. БТР на ходу, но топлива немного.

— Связь есть?

— Радиостанция. Кабель до комендатуры перерезан. Восстановить не удалось.

— Соседи?

— Справа застава в восемнадцати километрах, слева — почти в тридцати. Между ними есть посты, но часть снята.

— Авиация?

— Один Ми-8 сможет вас доставить. Дальше он уйдёт. На огневую поддержку не рассчитывай.

— Эвакуация?

— В крайнем случае пришлём борт.

— В крайнем — это когда все уже умерли?

Генерал посмотрел на меня тяжело.

— Вертолётов не хватает. Топлива тоже. Я не буду обещать то, чего нет.

Это мне понравилось. Генерал оказался честный. По крайней мере он не рассказывал, что помощь обязательно придёт через пятнадцать минут.

— Моя задача на месте?

Морозов ответил вместо него:

— Разобраться в обстановке. Установить, где находятся афганцы, сколько их и откуда они собираются переходить. Помочь Лунёву организовать оборону. В прямой бой без необходимости не вступать.

Я невольно усмехнулся.

— А если необходимость появится?

— Будешь действовать по обстановке.

— То есть как всегда.

— То есть головой.

— Она у меня сейчас плохо работает.

Я задумчиво разглядывал карту. Местность сложная, горная, а вводных почти ни каких…

— Ваш вертолёт сколько человек может взять?

— Двенадцать человек с оружием и боеприпасами, — сказал генерал. — Если без лишнего имущества.

— Понятно… На сколько идём?

— Первоначально на двое суток, — ответил Морозов.

— Значит, на неделю.

— Не каркай.

— Я просто опытный. Сказали зимнее обмундирование не брать, значить точно до зимы простоим.

За дверью снова послышался смешок Громова. Морозов посмотрел на дверь.

— Почему она не закрывается?

— Потому что строители плохо поставили замок, — ответил Гуревич. — Я уже три раза писал заявку.

— Прекрасно. Секретная часть, а двери держатся на честном слове.

— Зато окна с решётками.

Я сложил карту.

— Мне нужна вся моя группа — это одиннадцать человек вместе со мной.

— Двенадцатым пойдёт проводник от пограничников. Подполковник в коридоре, — сказал генерал. — Павел Андреевич Костров. Начальник штаба отряда. Он доставит вас на заставу и вернётся с вертолётом.

— Вас пойдет десять — Покачал головой Морозов — Калинин останется здесь.

— Почему? — Я удивленно поднял взгляд на Морозова.

— Кто-то должен принять людей, которые придут вам на смену. Подготовишь резервную группу. Если задержитесь.

Я усмехнулся. Морозова я понял. Если задержимся… Слово-то какое подобрал засранец. Задержимся. То есть если нас там всех грохнут, Калинин соберёт новую группу и продолжит выполнять задачи. Если Морозов такое предлагал, значить наши шансы на возвращение не так уж велики.

Пограничный генерал прервал затянувшуюся паузу.

— На заставе будете подчиняться её командиру.

— Нет, — сказал я.

Он медленно повернул голову.

— Что значит «нет»?

— Командовать заставой будет Лунёв. Своей группой — я. Мы согласовываем действия, но моих людей он по постам без моего разрешения не раздаёт.

— Это воинское подразделение на пограничном объекте.

— А мы не входим в штат пограничных войск. Если хотите получить одиннадцать отдельных бойцов, отправьте мотострелков. Я работаю группой.

Генерал посмотрел на Морозова. Тот пожал плечами.

— Он прав. Сами такого просили.

Несколько секунд генерал думал, затем кивнул.

— Хорошо. Лунёву передадут. Но обороной заставы командует он.

— Я на его должность не претендую.

— И ещё. Никакой самодеятельности на афганской территории.

— А что вы называете самодеятельностью?

— Пересечение границы без прямого приказа.

— Даже при преследовании?

— Даже при преследовании.

— Даже если оттуда работает миномёт?

— Координаты передадите в отряд.

— А отряд передаст их тому единственному вертолёту, который занят эвакуацией семей?

Генерал положил ладони на стол.

— Старший лейтенант, я понимаю, к чему ты ведёшь. Но если российская группа перейдёт границу и устроит бой на афганской территории, последствия будут не только для тебя.

— А если афганская группа перейдёт границу и устроит бой на нашей?

— Тогда уничтожайте.

— Всё понятно.

Хотя на самом деле понятно не было ничего. Где теперь проходила «наша» территория, тоже оставалось вопросом. Советского Союза больше не существовало. Таджикистан объявил независимость, пограничные войска оставались российскими только наполовину, а мы вообще служили непонятно кому. Формально одной стране, фактически той системе, которая ещё не успела решить, как теперь называется.

Совещание закончилось в начале десятого. На подготовку дали четыре часа. Вылет назначили на четырнадцать ноль-ноль с военного аэродрома. Возле штаба нас встретил Чернов.