Топить в огне бушующем печали. Том 3, стр. 22

Он замолчал, и вспыхнувшая в нем неловкость постепенно погасла, в конце концов оставив после себя лишь холодную серую маску, словно лицо начальника Хуана был сделано из цемента.

– Я все понимаю, – промолвил он едва слышно. – Учитель, простые люди вроде нас живут всего несколько десятков лет, и после пятидесяти наши родственники и близкие друзья один за другим начинают нас покидать. Взять даже молодых супругов – рано или поздно кто-то из них уйдет первым. И что, другому лечь и умереть?.. Если ее заберет болезнь, авария или какая другая беда – придется с этим смириться. Зимой я провожу ее в последний путь, а весной приду на могилу. Мы не герои, а обычные люди. И если другие способны принять свою судьбу, то и мы не должны упрямиться.

Губы начальника Хуана задрожали.

– Но ведь нельзя же было просто… размолоть ее, словно женьшень или кордицепс, и съесть. Вы же видели Хэ Цуйюй и ей подобных. Она была самой опытной из «особенных», последней из ведомства Цинпин, ее влиянию не было предела. А у моей жены была совсем ничтожная способность, она даже бутылку воды не могла поднять, только и умела, что ходить за продуктами и вести счета. И что, из-за этого она не человек? Это просто бред! Учитель, я буду бороться с ними до последнего вздоха.

Не поворачивая головы, профессор Ван протянул руку и молча похлопал начальника Хуана по плечу. Рука старика была сухой, шершавой и теплой.

– Это моя вина, – вздохнул профессор Ван, словно с этим прикосновением вся накопленная горечь хлынула наружу. – Я ведь тогда поднял тему взаимосвязи Алой Бездны и рождаемости «особенных». Я строил воздушные замки, всем сердцем желал раскрыть тайны «особенных»… Будто мне нечего было делать. Мои лучшие ученики: Гун Чэнгун… ах, лучше не будем о нем говорить, друг Сян и друг Сун на склоне лет покрыли себя позором, Шань Линь скитается где-то по окраинам и годами не показывается на глаза, ну а малютка Го… от нее даже праха не осталось.

Моментально успокоившись, начальник Хуан покачал головой:

– Она занималась мониторингом аномальной энергии, заметила кое-какие ошибки и сама напросилась к вам в исследовательскую группу. Пожалуйста, не вините себя.

Профессор Ван шепотом разъяснил:

– В Главном управлении небезопасно, только здесь я могу перекинуться с тобой парой фраз. По утверждению «того самого», лишь люди и прочие человекоподобные кланы способны породить демонов-жэньмо. Теперь они вновь запечатаны, но в следующий раз, боюсь, с нами не станут церемониться. Будь осторожен. Если за происшествием с Зеркальными бабочками стоят те, кто призвал жэньмо, вряд ли они хотят просто срубить деревце в нашем здании.

Как только профессор Ван договорил, несколько пузырьков выплыли из его рта, прижались к груди, горлу и вискам начальника Хуана и затем мгновенно исчезли.

Опешив, Хуан торопливо сказал:

– Учитель, я приготовил достаточно защитного снаряжения, не стоит вам…

– Лишним не будет, – ответил профессор Ван. – Я многое повидал, хлебнул горя, вдоволь насладился роскошью. Я дожил до преклонных лет и стал бесполезным, выжившим из ума старикашкой. Я не в силах вернуть чужую жизнь, но помогу тебе чем смогу. Мне так легче.

Профессор не знал, что сказанные им слова окажутся пророческими.

Путь из Цзянчжоу в Главное управление на горе Сишань при благоприятной ситуации на дороге занимал от четырех до пяти часов. Три элитных отряда специального назначения казались столь могущественными, что даже обладавшие проблеском одухотворенности травинки, оказавшись у них на их пути, отступали на три чи, и вскоре десятки грузовиков с опасными предметами благополучно прибыли к зданию Главного управления.

Оставшиеся в штабе сотрудники уже успели выстроиться в ряд перед входом, нетерпеливо потирая руки в предвкушении сверхурочной работы. Издалека заприметив автоколонну, они с горящими глазами бросились ей навстречу.

– В жизни столько запечатанных контейнеров не видел!

– Директор велел отвезти все на задний склон, проверить, обезвредить и зарегистрировать. Товарищи, потрудитесь как следует!

– Слышал, там много реликвий, да?

– Дайте посмотреть, дайте! Можно сделать фотку? Никуда ее не выложу, обещаю!

Оперативники, бросившись наперегонки к автомобилям, отвлекли Шэн Линъюаня от медитации. Только он раскрыл веки, в лицо ударили солнечные лучи. Его величество поднял руку ко лбу, чтобы защититься от слепящего света, как вдруг его взгляд провалился в темную бездну чужих глаз. «Бездна» поймала его, и по ней прошла легкая рябь. Веки над ней равнодушно опустились.

– Ну что, – с напускным безразличием спросил Сюань Цзи, – есть какие-нибудь идеи?

– Кое-какие есть, – ответил Шэн Линъюань. – Что за шум?

– Это штабные сотрудники, ничего в своей жизни не видели…

Не успел он договорить, как вдруг послышались удивленные возгласы: исследователи, закончив перебирать опасные предметы, добрались до лежавших в глубине золотых слитков и жемчуга. Чтобы насладиться прелестью запечатанных во всех этих контейнерах артефактов, требовались специальные знания и толика смелости, но, чтобы оценить золото и драгоценности, много ума не надо: у любого, у кого есть глаза, зрение упадет на две диоптрии от их блеска.

– Скорее-скорее, ущипните меня кто-нибудь, это точно не плитки шоколада, обернутые золотой фольгой?

– Теперь я, кажется, видел все.

– Хорошо быть долгожителем! Если жить восемьсот лет и каждый день собирать пусть даже по медяку, то… Любой дурак сможет стать миллиардером… нет, триллионером!

Сюань Цзи опешил.

Ну что за брехня! Сам-то попробуй накопи столько!

В глазах Шэн Линъюаня заиграла улыбка. Небрежно открыв дверь, он вышел из машины:

– Пойдем.

Его величество в счетоводы не нанимался – он и так уже оказал оперативникам честь, сопровождая их всю дорогу. Дальше присматривать за ними и тем более участвовать в описи он точно не собирался. Главное управление строго охранялось: без пропуска туда даже муравей не пролез бы. Если случится какая неприятность – пусть сами разбираются.

Начальник Хуан был весьма предусмотрителен и, конечно, не позволил бы его величеству ехать на служебном автобусе, а потом еще и пересаживаться на метро. Он заранее велел выделить ему специальную машину. Сяо Чжэн принес ключи и уже собирался было бросить их Сюань Цзи, как вдруг кое-что вспомнил и с подозрением уставился на директора:

– Твое удостоверение оказалось фальшивкой – так, может, и права у тебя поддельные?

Сюань Цзи за день успел почувствовать себя отвергнутым, узнать, что шпана из исследовательского института считает его дураком, а сейчас в кои-то веки удостоился проехаться на спецмашине – и только благодаря славе его величества. Стоит ли говорить, что настроение у него было так себе.

– Да, я их сам напечатал, – выпалил Сюань Цзи. – У меня дома аж восемь тысяч печатей из редьки, специально их смастерил для подделки документов. Одна бумажка за пять юаней, три за десять! Свидетельства о браке, разводе и рождении ребенка продаются комплектом. Надо? Скину тебе двадцать процентов по старой дружбе.

Сяо Чжэн был обескуражен его кривляниями:

– Ты что, рехнулся?

Сюань Цзи, закрыв рот, надулся, словно рыба-фугу, и нажал на кнопку разблокировки дверей.

Шэн Линъюань принялся шутливо его утешать:

– Материальные блага – все равно что ветер у виска. Ты не можешь ни принести их с собой при рождении, ни унести после смерти. Те, кого чересчур возбуждают мирские желания, не в силах от них отказаться. Ты же свободен, тебя не обременяют никакие заботы, ясное дело, у тебя нет времени, чтобы каждый день… кхм, подбирать медяки по дороге.

Сяо Чжэн не знал, на что он намекает, но, заслышав эти слова, решил поспорить:

– Так дела не пойдут! Ему нельзя быть беззаботным, он еще деньги на кредитку не вернул. Если откажется от мирских желаний, превратится в бродягу и денег ему больше не дадут!

Не в силах больше терпеть, Сюань Цзи затолкал его величество в машину и сел за руль. Вдавив педаль в пол, он с ревом погнал вперед, словно был участником «Формулы–1», и, одарив Сяо Чжэна облаком выхлопных газов, в одностороннем порядке разорвал с ним всякие отношения.