Топить в огне бушующем печали. Том 3, стр. 19

Сейчас старуха была мертва – мертвее некуда – и, очевидно, не могла предстать перед судом, чтобы поделиться своими передовыми взглядами на темные искусства. Собравшиеся в гробнице величайшие мастера, представители шести разных линий, осознали пробелы в собственных знаниях, и никто из них не мог с уверенностью рассказать, что же все-таки здесь произошло. Благо, что нажитое матушкой Юй при жизни: богатства, коллекция запрещенных предметов, знания о темных искусствах – все было здесь. Именно поэтому Центральное хранилище особо опасных объектов запросило партию контейнеров высшего класса защиты, в которые затем запаковали все особо опасные предметы, включая и резко притихшую чешуйку, для их дальнейшей транспортировки и тщательного изучения.

На место прибыли все три отряда специального назначения: «Лэйтин», «Баоюй» и «Фэншэнь». Директор Сяо, который лишь спустя пару дней пришел в себя, лично занялся организацией перевозки и обеспечил ее безопасность, убедившись, что на всем пути следования даже «особенный» муравей не приблизится к транспорту Бюро ближе, чем на три километра.

Шэн Линъюань устроился в машине Отдела ликвидации последствий, следовавшей в хвосте автоколонны, и изучал копии документов по Темному жертвоприношению Хэ Цуйюй, попутно наблюдая за передними автомобилями.

Сюань Цзи, чинно усевшись рядом, занимался двумя делами одновременно: пролистывал городские новости Цзянчжоу, дабы убедиться, что распространившиеся миазмы внутренних демонов не стали причиной вторичных негативных последствий, и каждые две-три минуты украдкой посматривал на Шэн Линъюаня.

Его величество, успев привыкнуть к диванам и мягким креслам, вальяжно развалился у окна. Небо Цзянчжоу, умытое снежной бурей, было лазурным и чистым. Солнечные лучи лились через окно, отбрасывая на лицо императора рассеянные блики. Когда Шэн Линъюань моргал, тень от его ресниц, подобно бабочке, взмахивала крылышками. Пальцы, державшие фотокопии, в сиянии солнца казались почти полупрозрачными… Сюань Цзи пробежал глазами заголовки, толком в них даже не вчитываясь, и вскоре сдался, уткнувшись в экран мобильного телефона и вспоминая, как эти руки держали меч Демона Небес.

Атмосферу можно было бы назвать уютной… если бы не несколько сотрудников Отдела ликвидации последствий, которые мешали им остаться наедине со своими мыслями. Особенно раздражал Ян Чао: в свои годы он так и не сдал экзамен на водительские права, так что мог и не мечтать о том, чтобы повести машину. Он крутился и вертелся не переставая, будто под задницей у него были иголки, и его сиденье без конца кряхтело и скрипело.

У Сюань Цзи и без того на душе было неспокойно, а из-за шумного Ян Чао, который дергался как ужаленный, его терпение окончательно лопнуло, и он легонько пнул того по ноге:

– Аспирант, не поздновато ли у тебя развился синдром дефицита внимания и гиперактивности?

– Переволновался я, директор! Когда такое было, чтобы все три спецотряда воссоединялись? – потирая руки, ответил Ян Чао, который и понятия не имел, с кем находился в одной машине. – Только гляньте на наши ряды: да такой состав разве что при конце света соберется!

– В красноречии тебе не откажешь, сразу видно – работник культуры.

– Тьфу-тьфу-тьфу, слова ребенка невинны! Сплюнь, друг Ян! – поспешил добавить Ло Цуйцуй.

Шэн Линъюань быстро перевел взгляд с мрачных письмен на Ян Чао. Казалось, он что-то понял, и глаза его сузились.

Сюань Цзи вдруг вспомнил, что Ян Чао невольно считывает чужие мысли и необъяснимым образом заражается настроением других людей, тем самым обнажая их чувства. Взглянув на аспиранта еще раз, директор увидел, что тот места себе не находил от беспокойства, и едва ли причиной тому был «конец света»… Так или иначе, людей в машине сидело всего-ничего. Пин Цяньжу всегда держала с оперативниками дистанцию, да и за рулем не позволяла себе ни на что и ни на кого отвлекаться. А старина Ло… кому вообще было до него дело. Сюань Цзи, которого словно застали на месте преступления, забился в угол, надеясь, что, отодвинувшись от Ян Чао, удастся скрыть от него свои растрепанные чувства.

Для Отдела ликвидации последствий настали поистине беспокойные дни: приходилось подчищать за всеми подряд и по всей стране. Ян Чао, которому, ко всему прочему, нужно было готовиться к поступлению в аспирантуру, прямо-таки разрывался и не замечал ничего необычного в поведении своего ненадежного «временного» начальничка. Все еще по дурости принимая Шэн Линъюаня за духа меча, он без лишних церемоний спросил:

– Господин Шэн, как вы считаете, станет ли история русалок актуальным направлением исследований? Думаю, это крайне интересно! Я с ходу сформулировал несколько тем, как о них услышал. Жаль только, что это компетенция «особенных», было бы славно, если бы ими занялись и в обычных университетах…

За свою жизнь Шэн Линъюань имел дело с разными людьми. Даже директор Сяо, по его мнению, относился к тем, кто не мог похвастаться избытком извилин. Но Ян Чао оказался столь исключительным простофилей, что его величество решил, забавы ради, уделить тому каплю внимания.

– Я слышал, как коллеги пересказывали ваши выводы, основанные на истории русалок и гаошань. Здорово, что мы оба любим возиться с различными фактами в стремлении докопаться до истины! – заявил Ян Чао, в одностороннем порядке записав Шэн Линъюаня в свои братья по разуму. – Раньше считалось, что все отрывки записей о русалках указывают на то, что те были рыбами, немного похожими на людей, и по своему умственному развитию уступали приматам. Но ведь это абсурд… Рыбы, только повернув голову, через секунду могут забыть, где находятся и кто они вообще такие. Как бы русалки смогли в таком случае выстроить с гаошань столь сложные отношения, переходящие от любви к ненависти? Думаю, клан гаошань специально очернил образ русалок, пользуясь тем, что они говорят на другом языке и не имеют собственной письменности. И в этом деле люди, демоны-яо и прочие кланы – все являются соучастниками заговора, ведь каждый из них желал заполучить духа оружия, сотворенного рукой гаошань. Именно поэтому им пришлось как-то оправдать такой способ их создания.

Шэн Линъюань, приподняв бровь, молчаливо перевернул страницу с жертвенными письменами.

Но Ян Чао было все равно, что ему никто не ответил: он был так возбужден, что во время своего монолога разбрызгивал слюну по всему салону:

– Поэтому я считаю, что русалок следовало бы причислить к отдельному, четвертому клану человекоподобных существ! Должны быть люди, специализирующиеся на изучении истории и быта русалок… Это ведь «голубой океан»! Кстати говоря, если только люди и человекоподобные существа могут стать демонами-мо, есть ли жэньмо среди русалок?

Глаза Ян Чао загорелись: он уже представил, как его индекс цитирования ползет вверх и его имя выходит на первое место в списке бесчисленных авторов научных статей. В своих далеко идущих мыслях он уже видел себя директором исследовательского института Бюро.

– Русалки – не «человекоподобные существа», – широко улыбнувшись, ответил Шэн Линъюань и тем самым словно окатил будущего аспиранта холодной водой. – А ковку оружия незачем оправдывать. Но подобный способ испокон веков считается темным искусством. Отливать сосуды таким образом могли разве что варвары-рабовладельцы вроде гаошань. Иначе с чего, по-твоему, в древности другие кланы их презирали?

Ян Чао обомлел.

– Что до тех, кто этих духов оружия потом использовал, сами они не убивали, и потому вины на них нет. Как говорится, благородный муж держится подальше от бойни и кухни, – взгляд Шэн Линъюаня снова обратился к бумагам. – А то, что русалкам недоставало души-хунь и ума – это чистая правда. Так что очернять там было просто нечего.

Ян Чао попытался поспорить:

– Но ведь русалки отличались верностью и придавали особое значение нравственности…