Топить в огне бушующем печали. Том 3, стр. 14

– Что ты творишь? – сердито рявкнул командир Янь.

Деревянная кукла, нащупав у него за пазухой детектор, достала прибор и протянула его Янь Цюшаню. Кое-как разглядев число на экране, оперативник тут же изменился в лице и чуть было не задохнулся: устройство молчало, а это значило, что активность аномальной энергии резко упала.

Гроза продолжалась еще несколько минут, и воздух наполнился запахом озона. Янь Цюшань взял на себя инициативу оттянуть группу на пятьдесят метров назад, оставив на передовой лишь пару оперативников из «Фэншэнь». Все застыли, не решаясь что-либо предпринять. После того как стихия наконец утихла, оперативники подождали еще двадцать минут и только потом выбрались из подземного прохода.

Наружу, пошатываясь, вышел Ван Цзэ. Люди позади него выглядели так, словно увидели привидение, и никто не мог толком объяснить, что вообще произошло. Судя по всему, загадочный господин, разрубивший жэньмо вместе с раковиной, только что спас Сюань Цзи.

– Вход… кхе-кхе… сначала запечатайте вход, – невнятно забормотал Сяо Чжэн, качаясь из стороны в сторону. – Всем… отступить…

– Уже отступили, – ответил Янь Цюшань и, крепко сжав плечо директора Сяо, заметил, что тот трясется как осиновый лист и озирается вокруг невидящим, рассеянным взглядом.

– Что это с тобой? – поспешил спросить командир Янь.

Сяо Чжэн хотел было что-то ответить, но каждую его мышцу свело судорогой. Раскрыв рот, он чуть было не прикусил себе язык. Челюсти у него застучали так громко, что эту дробь можно было услышать за несколько метров.

Обернувшись, Янь Цюшань во все горло закричал:

– Медики, сюда!

Те были наготове: бросившись к пострадавшим, медицинские работники принялись в спешке заталкивать их в машину скорой помощи, но многочисленные осмотры не выявили ни единого повреждения.

– Просто испуг? – услышав окончательный диагноз, прежде невозмутимый Янь Цюшань удивился так, что брови взлетели. Проследив за взглядом начальника медицинской бригады особого назначения, он растерянно посмотрел на стоявших неподалеку коллег: Сяо Чжэна, Ван Цзэ и толпу оперативников, отобранных им лично. Все они прошли огонь и воду, а о Сюань Цзи и его таинственном приятеле и говорить нечего. – Не может быть. Что же их так напугало?

Начальник медицинской бригады лишь покачал головой.

– Вы проверили связь с линией физических и психических сил? Может, они попали под воздействие какого-то аномального духовного предмета? Такого, который способен вызывать ужас…

Янь Цюшань осекся, осознав, какую чепуху только что ляпнул. Взять ту же Гу Юэси: она выросла в духовной тюрьме, но не только сохранила рассудок, но и могла отразить большинство духовных атак – даже миазмы внутренних демонов не смогли ее подчинить. Если же под землей таилось что-то посильнее миазмов, что помешало разбушевавшейся Тени выбросить этот козырь?

– Начальник! Командир Янь! – к ним подбежал один из медиков, бережно держа обеими руками какой-то предмет. – Взгляните. Это было у командира Чжана.

При взгляде на находку зрачки Янь Цюшаня сузились от испуга: это был секундомер Чжан Чжао. Металлический корпус был деформирован, словно его расплавили, а потом еще и растянули.

Этот секундомер был весьма загадочной вещью: сотрудникам исследовательского института так и не удалось выяснить, как именно он работает, и даже определить материал, из которого изготовлен корпус. Именитые представители линии металлов, привлеченные славой этого причудливого устройства, приезжали со всех концов света, чтобы его осмотреть, но никто, включая и самого Янь Цюшаня, не смог установить с ним контакт. Секундомер нельзя было потерять или одолжить: им мог пользоваться один лишь Чжан Чжао, словно устройство было частью его тела.

Медицинский работник тихо добавил:

– Командир Гу, кажется, что-то сказала коллегам, но никто не понял, что она имела в виду. Когда ее переспросили, она так ничего и не ответила.

– Что она сказала?

– Вроде бы… «время».

В машину скорой помощи забрался Сюань Цзи с Шэн Линъюанем на руках. Он молча отказался от обследования и транквилизаторов, а затем жестом остановил медика, который хотел проверить состояние его величества.

– Нет, – на редкость немногословно отрезал Сюань Цзи.

– Разве не стоит его осмотреть? – возмутился медицинский работник. – На случай духовной травмы или иных повреждений?

Сюань Цзи открыл рот, но слова застряли у него в горле. Обычно он кого угодно мог заболтать, но сейчас словно говорить разучился. Так что все, что он смог выдавить после долгой паузы, было еще одно «Нет». Удивительно, но короткого слова и выразительного взгляда оказалось достаточно, чтобы заменить непростую фразу «Я хочу побыть один».

– Хорошо, кнопка вызова у вас слева. Если плохо себя почувствуете – сразу зовите. – Медики переглянулись, подозревая, что директор повредил зону Брока [2], а затем бесшумно ушли, оставив ему наушники для ментального восстановления.

Лишь после того, как они удалились, Сюань Цзи тяжело выдохнул. Наконец расслабившись, он вдруг обнаружил, что его мышцы слегка подрагивали.

В таинственной чешуйке было заключено время – правда, не все время вообще, а лишь небольшой период. Если бы такой феномен, как время, вдруг материализовался, пострадали бы не только божества, демоны и духи – всей бесконечной Вселенной пришлось бы пережить еще один Большой взрыв. И все же случившегося оказалось достаточно, чтобы потрясти очевидцев до глубины души.

Для ничтожного смертного лицезреть пространственно-временной взрыв, да еще на таком близком расстоянии, все равно что пережить обрушение неба и крах земли. Словно сознание крошечных насекомых в один миг расширилось до масштабов всего мироздания. Страх перед растворением души в его безграничности было просто невозможно описать словами.

Этот момент даже Шэн Линъюань перенес скверно. Внешне он был невредим – ни единой царапины, – но ему показалось, что его растерзали в клочья, а потом собрали заново. Процесс был настолько быстрым, что его попросту никто не заметил. Внешняя оболочка была сложена воедино в один миг, но сознание, покореженное, разбитое, словно черепица, на шаг отставало в восстановлении. Тело утратило чувствительность, конечности не слушались, все ощущения пропали. К счастью, нить божественного сознания, связывавшая его с Сюань Цзи, осталась цела. Убедившись, что тот в порядке, Шэн Линъюань успокоился и погрузился в медитацию: ждал, пока бурлящая в нем демоническая ци восстановит его море сознания. В момент столкновения со временем, заключенным в чешуйке, он, казалось, что-то уловил, но все произошло слишком быстро, и теперь для того, чтобы оживить в памяти произошедшее, нужно было сначала исцелить собственное сознание.

– Лин… Линъюань…

Казалось, Сюань Цзи звал его, и Шэн Линъюань, погруженный в медитацию, вздрогнул, прислушался, но разобрал всего несколько фраз, произнесенных с запинкой… не поняв ни слова.

Его величество нахмурился.

Однако Сюань Цзи, внезапно ставший заикой, не выглядел слишком взволнованным, хоть и говорил медленно и сбивчиво, смешивая северный и южный диалекты, точно иностранец, говорящий на чужом языке. Через несколько минут невнятный бубнеж сменило изящное плетение слов. Шэн Линъюань узнал эти строки: Сюань Цзи зачитывал наизусть «Главы о постижении сокровенного», первый трактат о совершенствовании, который прочитал ему Дань Ли, вводя в учение. Сюань Цзи повторял текст, задавал вопросы, а затем сам же отвечал на них, в точности воспроизводя давний диалог между юным принцем и его наставником.

Его величеству почудилось, будто кто-то тихонько коснулся его души. Чувство было столь пронзительное, что на миг закралось подозрение, не выросло ли в его груди новое сердце.

Между тем тон Сюань Цзи опять изменился: Шэн Линъюань различил слова из других наречий. Послушав какое-то время, он, как ему показалось, понял: законы времени и пространства вряд ли бы смогли довести до беспамятства Сюань Цзи, который веками в одиночку сдерживал демонические силы со всех сторон света. Просто его память запечатлела тысячелетия истории не только китайского языка, но и наречий иных племен и народов. Все они смешались в том временном потоке, и вот почему Сюань Цзи, едва открыв рот, словно разучился говорить, однако сейчас все вновь вставало на свои места.