Сухой закон 6 (СИ), стр. 52

— Вы уверены, что Соколов действительно работает с полицией?

— Нет, — ответил Массерия, — Точнее, я не уверен, что он работает с ними против остальных боссов. Против меня — уверен, конечно. Слишком уж плотно за нас взялся и прокурор, и этот шериф Бронкса. Вся эта история с портом и взятием Анастазии. Затем с облавами сразу после этого. Маленькую Италию трясут вообще день и ночь, хотя там уже и нечего искать. А теперь, когда Джим Калэханн в отставке, то придётся наводить мосты с новым начальником. Джиму мы хорошо платили, и он на многое закрывал глаза. Если новым главой полиции Нью-Йорка станет этот Джон Фэллон, тогда у Соколова будут совсем развязаны руки…

— Но у нас нет доказательств, — возразил Рейна.

— Поэтому мы и должны их найти, — отрезал Массерия, — И ещё кое-что. Пора лишить Алекса голоса!

Рейна поднял бровь.

— Вы имеете в виду…

— Газеты, — сказал Джо, — Радио, его редакции, станции. Он слишком сблизился с политиками. Особенно с этим республиканцем Гардингом. Я попросил кое-кого поузнавать об этом. Перед выборами Соколов должен сыграть большую роль во время кампании за Уоррена Гардинга. Надо сделать так, чтобы республиканцы, да и вообще все — отвернулись от Алекса.

— Вы хотите, чтобы мы ударили по его редакциям и радио?

— Начните с этого.

— Хорошо, босс…

— Иди, друг мой. Мне нужно ещё подумать в тишине.

Гаэтано Рейна вышел из кабинета, и дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Массерия остался сидеть в кресле, глядя на огонь, но мысли его были далеко. Затем Джо закрыл глаза и позволил себе на мгновение расслабиться. Пусть хотя бы эта ночь будет спокойной. Дальше будет только война до конца.

И он был готов уже к любому исходу.

Спустя неделю

Эрнест вошёл в кабинет без стука, как и было заведено между ним и хозяином дома. Только он мог тревожить так владельца поместья по важным делам.

Заместитель подошёл к столу, за которым сидел старший, и остановился, ожидая разрешения говорить. Тот поднял голову и жестом указал на кресло.

— Садись, Эрнест, — сказал он, — Что там у тебя?

Гость сел и положил папку с бумагами на колени:

— «Соколов Ойл Компани» пробила все рекорды, — начал он, — Их акции выросли за неделю на десять процентов. Более того, Соколов «качает» историю о связи радио с нефтью. Дескать, успех будет больше, чем у радиоприёмников. Инвесторы на это покупаются, так как начинают уже идти на «имя» нашего «гения». Аналитики с Уолл-стрит говорят, что такими темпами «Соколов Ойл» может войти в десятку крупнейших нефтедобывающих компаний страны до конца года.

— Мда… — нахмурился хозяин дома, — Я ведь и сам смотрел в сторону нефти, Эрнест. Ты помнишь, мы думали о том, чтобы вложиться в нефтедобычу ещё пять лет назад. Но я откладывал, ибо хотел выкупить свою же компанию полностью. И теперь какой-то мигрант, который ещё вчера работал грузчиком, забирает то, что должно было быть моим…

Эрнест с сожалением кивнул и добавил:

— Есть ещё кое-что. Я раскопал, что Соколов сблизился с Гардингом.

Владелец поместья поднял бровь:

— С Уорреном Гардингом? С кандидатом в президенты от республиканцев?

— Именно так, — подтвердил управляющий, — Соколов активно пиарит его в своих газетах и на радио. Кстати, последнее — очень весомый плюс для предвыборной кампании Уоррена. А Гардинг, кстати, предлагает законопроект по вопросам миграции. И не в нашу пользу.

Хозяин нахмурился. Он не любил Гардинга. Этот сенатор из Огайо был для него типичным представителем той породы политиков, которые говорят красивые слова, но не способны ничего сделать. Уоррен обещал вернуть Америку к «нормальности», и покончить с хаосом и неопределённостью, раздаривая налево и направо обещания защитить интересы простых американцев.

Но владелец поместья знал, что за этими словами скрывается пустота. Гардинг был ставленником партийной машины, человеком, которого выдвинули не за таланты, а за покладистость. И если он победит на выборах, то страной будут управлять не он, а те, кто стоит за ним. Подобные Соколову.

Эрнест добавил:

— Гардинг обещает смягчить иммиграционное законодательство. Он хочет упростить въезд в страну, сократить сроки получения гражданства и дать эмигрантам больше прав. Если он это сделает, то такие, как Соколов, получат доступ к новым ресурсам. Я проанализировал собранные данные, этот русские строит свою бизнес-империю на соотечественниках. Подозреваю, что после принятия этого законопроекта, к нам хлынут даже те русские, что сейчас оказались в Европе после того, как у них случилась революция.

Карандаш в руке старшего треснул пополам. Он поднял глаза на Эрнеста и жёстко отчеканил:

— Я не позволю какому-то русскому диктовать условия здесь! И не позволю ему наводить здесь свои порядки. Я раздавлю их обоих. И Гардинга и Соколова!

— На Уоррена есть компроматы. Женщины, деньги, связи с сомнительными личностями. Если он не отступит, мы пустим это в ход. А вот Соколов — другая птица…

— Значит, найди то, что оттолкнёт от него всех!

— Я займусь этим немедленно, — сказал Эрнест, поднимаясь, — Сегодня же свяжусь с нашими людьми в «Нью-Йорк Трибун», в «Таймс», в «Геральд». К концу месяца Соколова будут «топить» все газеты восточного побережья.

Он уже подошёл к дверям, когда хозяин огромного поместья окликнул его:

— Эрнест!

— Да… — остановился заместитель.

— Это должно быть тонко и изящно.

Эрнест улыбнулся и ответил:

— Всё будет в лучшем виде, мистер Форд!

Синицын вошёл ко мне с двумя конвертами:

— Лексей Иваныч! Из Сицилии пришло! Вместе с очередной поставкой вина. И от Глена Диксона из ячейки на вокзале.

Я отложил в сторону бумаги и пригласил Капитана сесть напротив моего стола:

— Давайте!

Быстро взрезав ножом для корреспонденции коричневый плотный конверт, я пробежал глазами по строчкам. На губах появилась улыбка, хотя некоторые вести были и тревожными.

— Поздравляю, Георгий Саныч! Волков пишет, что Сабатино Альберти, дон Маранцано и дон Филиппо… устранены вместе с Умберто «Рокко» Валенти.

— Что за доны такие? — нахмурился Капитан.

— Похоже… наша с вами группа «перевыполнила» задание, — хмыкнул я, читая дальше, — А, понял. Это те люди, которых пригласил к союзу дон Альберти.

— Значит, никакого подкрепления для Джо Массерии из Сицилии не будет? — спросил Синицын.

— Видимо, да, а если кто-то и прибудет, то их число будет несерьёзным… Ещё Илья Дмитриевич пишет, что в центральную провинцию острова прибыл новый квестор… хм… из «фасци» Муссолини. И что он остался в живых после операции… Теперь их ищут чернорубашечники и жандармы. Наши бойцы прячутся в горах… Ранен был только Александр Ивернев, и он сейчас на попечении одной местной семьи. Уже поправляется…

— Ну это хорошо, — улыбнулся Капитан, — Все живы.

— Да. Только вот они теперь скрываются.

— Значит, надо вытаскивать их оттуда!

— Надо, — задумчиво покивал я, — Или… отправить ещё людей… Но где же их взять.

— Зачем? — удивился Синицын.

— Да как бы вам так это объяснить. Ладно, я ещё подумаю, Георгий Саныч. В любом случае с ближайшим пароходом нужно посылать людей. Волков пишет, что этот квестор по имени Антонио Лауди — настоящее исчадье ада. Боюсь, толкнув один камень, мы вызвали целый обвал… Давайте-ка посмотрим, что нам оставил Глен Диксон.

Теперь уже начальник нью-йоркского отдела Бюро расследований пользовался почтовыми ячейками на вокзалах, когда хотел передать мне какую-то информацию. Желание сделать головокружительную карьеру и десять-пятнадцать тысяч долларов в месяц наличкой от меня — творили настоящие чудеса, и Диксон проявлял похвальное рвение.

Я достал печатный лист бумаги и фотографии. Прочитал его, но ничего серьёзного не узнал, кроме некоторых контактов Фалько Мароне. Это надо будет передать Питу Бронсону. Пусть бывшая ищейка Джима Калэханна попробует выудить из всего этого что-то сто́ящее.