Сухой закон 6 (СИ), стр. 46
— Простить! Простить, синьоры! — залопотал Пётр на ломаном итальянском, разводя руками, — Друг много пить!
— О-о-о! Юзеф! Друг мой! — широко улыбнулся Волков, пока боец подходил ближе, чтобы «подхватить» своего пьяного товарища.
Пётр поравнялся с «фасци», и неожиданно резко выбросил руку вперёд. Нож вошёл в шею первого охранника. Часовые вытаращили глаза. Молодой чернорубашечник с ужасом поймал взгляд шулера. Холодный и абсолютно трезвый. Гость, что только был в стельку пьян, оказался вплотную перед ним за долю секунды.
В то же мгновение в руке человека-оркестра блеснул клинок. Короткий тычок снизу, под рёбра, и лезвие прошло между костями, прямо в сердце. Третий «фасци» успел схватиться за револьвер и закричать, но ему тут же прилетело бутылкой в лицо, а Пётр уже заработал словно отбойный молоток, раз за разом вонзая нож в живот последнего часового.
За дверью послышался шум. Волков выхватил пистолеты и пинком распахнул её и влетел внутрь. Шулер оказался в большой комнате, где за длинным покерным столом сидели пятеро мужчин. Свет от хрустальной люстры падал на зелёное сукно, на котором были разбросаны карты, фишки и стояли несколько бутылок вина.
Сабатино первым понял, что происходит. Его маленькие злые глаза расширились, и он неожиданно быстро запустил руку под свой костюм.
Но Волков уже вскинул оба Кольта и нажал на спуск. Пули ударили в дона Сабатино, отбрасывая его назад. Альберти успел выстрелить, и пуля задела полу пиджака Петра, оставив на нём рваную дыру.
Волков стрелял и стрелял, опустошая оба магазина.
Первая пуля попала Сабатино в плечо, и он закричал, схватившись за рану. Вторая ударила в грудь, и дон замолчал, валясь со стула на пол. Третья попала в голову, и всё было кончено. Дон Альберти, что уже считал себя хозяином западной Сицилии, лежал на паркете, раскинув руки, и его кровь растекалась по узорчатому паркету, смешиваясь с вином из разбитых бутылок.
— Игнацио⁈
Дон Филиппо попытался спрятаться за столом, но не успел. Свинцовые осы достали его. Пётр тоже, не останавливаясь, посылал выстрел за выстрелом в людей. Бутылки разбивались и осколки разлетались по сторонам.
Маранцано получил пулю в голову и, дёрнувшись на своём месте, медленно завалился на стол, кровь медленно потекла по сукну. Ещё одна пуля попала в уже мёртвого хозяина Кастелламмаре.
Умберто Валенти вскочил, с невероятным усилием перевернул стол и выхватил пистолет, но прицелиться уже не успел. Три пули ударили его в грудь, и он грохнулся на пол, раскинув руки. Лицо гангстера исказилось от боли и удивления, он смотрел в потолок широко раскрытыми глазами, не веря, что это происходит с ним. Он ещё пытался что-то сказать, но кровь заполнила его горло, и «Рокко» лишь хрипел захлёбываясь. Ещё одна пуля попала в его сердце, и Валенти застыл с гримасой боли на лице.
Квестор Антонио Лауди попытался метнуться в сторону, но получил два заряда в спину и рухнул, как срубленное дерево.
Карты слетали с обрушенного стола на пол. Туда же полетели бутылки, бокалы и фишки. Кровь растекалась по паркету, смешиваясь с вином. В комнате стоял густой запах пороха. Низкая люстра, задетая пулей, качалась, и тени от неё метались по стенам, как испуганные птицы.
Окно разлетелось на мелкие осколки. Пуля попала в потолок. Снаружи послышался громкий окрик:
— Не стрелять, идиот! Там может быть синьор Лауди!
— Уходим! — бросил Волков, перезаряжая оружие на ходу.
Они бросились к двери, но снаружи уже слышались крики и топот бегущих ног. «Фасци» орали, пытаясь разобраться: что произошло, и их голоса приближались. Волков подхватил винтовку убитого охранника, Пётр выбросил вперёд руки с Кольтами, и оба русских открыли огонь по набегающим. Первые двое упали, остальные бросились врассыпную, прячась за углом лестницы.
Двор заполонили чернорубашечники, которые бежали к дому со всех сторон. Противников было с десяток, и все они были вооружены винтовками и пистолетами. Кто-то из врагов уже занял позицию за машинами
— Не стрелять! Там квестор! Осторожно! — раздался чей-то истошный крик.
— Наверх! — крикнул Волков, и они рванули к лестнице, ведущей на террасу третьего этажа.
Лестница была узкой и крутой, напарник взбежали по ней, перепрыгивая через ступени. Волков чувствовал, как воздух обжигает лёгкие, но не замедлял хода, выжимая все силы. Диверсанты добрались до террасы, и Пётр толкнул дверь, вылетая на открытую площадку. Ночной воздух ударил в лицо, и на мгновение он увидел весь двор, залитый светом фонарей.
— На крышу! Быстрее! — скомандовал шулер.
Они перепрыгнули через парапет и оказались на крыше, откуда открывался вид на сад и дорогу.
— Они наверху! На крыше!
«Фасци» открыли беглый огонь по несущимся тёмным силуэтам.
— Держись! — крикнул Волков, когда Пётр пошатнулся, и пуля просвистела у его виска.
— Я в порядке! — торопливо выдохнул боец.
Наконец, они добрались до края крыши. Внизу за забором, была дорога, и там, в соседнем дворе, их ждала машина. Оба налётчика прыгнули! Приземление было жёстким, но оба устояли на ногах и побежали уже по крыше гаража. Охрана во дворе попыталась открыть огонь, но Пётр резко затормозив, разрядил в них по полмагазина из обоих Кольтов.
Из переулка резко вырулил чёрный «Фиат», за рулём которого сидел Саша, молодой водитель из их команды. Волков и Пётр спрыгнули во двор и побежали к запасному выезду.
Из «Фиата» грохнули выстрелы. «Фасци» на воротах заметались. Один из них упал на землю. Волков перешёл на шаг, вскинул винтовку и пустил пулю во второго.
— Скорее! — заорал Саша, распахивая одну из дверц.
Напарники запрыгнули внутрь, и машина рванула с места, взметнув облако пыли.
В этот момент в городе прогремел взрыв. Огромный, раскатистый, он прокатился по улицам. Кроваво-тёмное облако поднялось над Кальтаниссеттой. «Фасци» на улице за стеной виллы на мгновение замерли, не понимая, что происходит. Они оглядывались и что-то кричали друг другу. Часть солдат ринулась в сторону огня, повинуясь чьей-то команде.
— Вон они! Машина! — заорал один из «офицеров» чернорубашечников.
Половина охранников всё же взяла на прицел проносящуюся машину. Саша резко крутанул руль, и «Фиат» занесло, уводя на примыкающую улочку. Пули ударили в заднее крыло.
Машина понеслась по узким улицам Кальтаниссетты, петляя между домами и ложась на курс в сторону окраины. Позади в зеркале заднего вида, вспыхнули фары. Сначала одна пара, затем вторая. Два грузовика, набитых «фасци», полетели по ухабам за русскими, раскачиваясь, как пьяные матросы. Из соседнего переулка на лошадях вынеслись на дорогу жандармы в тёмных мундирах, а за ними — открытая легковушка с ещё одной группой преследователей. Погоня набирала обороты.
Первая пуля просвистела над головой Волкова и впилась в деревянную раму окна, выбив щепку. Волков пригнулся и толкнул Петра в плечо.
— Огонь! — крикнул он, и Пётр, перегнувшись через заднее сиденье, начал стрелять из винтовки.
Бах! Первый выстрел не попал в водителя грузовика — дорога была настолько плоха, что «Фиат» русских бросало из стороны в сторону. Пуля выбила искры, пройдя по касательной по борту хищно изогнутого капот, но грузовик продолжал нестись вперёд не отставая. Жандармы на лошадях открыли редкий огонь из револьверов.
Выстрелы грохотали в ночи, и вспышки освещали улицу, вырывая из темноты фасады старых домов, закрытые ставни, редких прохожих, которые в ужасе прятались в подворотнях. Машина неслась по узким улочкам, и Саша крутил руль так, что шины визжали на поворотах.
— Держись! — крикнул он, и «Фиат» заложил такой вираж, что Волкова и Петра бросило на дверцы.
Грузовик с «фасци» попытался повторить маневр, но его кузов занесло, и он врезался в угол дома, обрушая бортом старую кладку. Из кузова послышались крики и ругань. Один «тяжеловоз» выбыл из игры.
Жандармы на лошадях разделились. Часть поскакала параллельной улицей, чтобы перехватить беглецов на следующем перекрёстке. Волков Заметив это, шулер крикнул Саше: