Сухой закон 6 (СИ), стр. 44

Сабатино поднял руку, призывая компаньона к терпению.

— Подождите, дон Маранцано. Выслушайте до конца, прошу. Я думаю, то, что предложит Умберто, вас заинтересует.

Валенти кивнул и продолжил:

— Дон Массерия понимает, что у него есть разногласия с некоторыми уважаемыми людьми на острове, но он готов сотрудничать. Не ради себя, а ради будущего Сицилии. Он предлагает следующее: в обмен на поддержку и отправку людей в Нью-Йорк он готов отдать бо́льшую часть заведений, что принадлежали его противникам, в пользование вам, дон Сабатино, вам, дон Филиппо, и…

«Рокко» посмотрел на Маранцано и намекнул:

— Тем, кто его поддержит в его борьбе. Это прекрасные рестораны, казино, склады, бары. Всё, что приносит хорошие деньги, потому что, как всем известно, уже полгода в Штатах идёт Сухой закон, и это приносит нам очень большие суммы! Кроме того, мой босс готов вложиться в общие дела на Сицилии. Инвестиции в новые шахты, землю и торговлю. Дон Массерия передаёт всё присутствующим свои наилучшие пожелания и готов работать с вами, а не против вас!

Маранцано нахмурился. Он явно не ожидал такого предложения и теперь обдумывал его.

— Это, конечно, щедро, — сказал он медленно, — Но что Джо хочет взамен?

— Как я и сказал: людей! — ответил Валенти, — Хороший бойцов. Тех, кто умеет стрелять и не боится крови. Скажу прямо: в Нью-Йорке сейчас идёт война, и нам требуются «солдаты», которые помогут нам победить. Взамен мы честно делим всё, что будет взято под наш контроль.

— А кто противостоит Массерии? — спросил Маранцано.

— Русские, — злобно бросил Валенти.

— Русские? — изумился представитель Кастелламмаре.

— Да, мигранты из Империи. Они подмяли под себя часть города, и теперь их влияние постоянно растёт. Нельзя этого допустить!

Сабатино посмотрел на Маранцано.

— Это во имя того, чтобы мы правили островом. Во имя нашего будущего и будущего наших семей. Если мы объединимся, если мы поддержим Джо и получим его ресурсы, мы сможем сделать то, что не удавалось никому.

Дон Альберти взял паузу и веско произнёс:

— Мы сможем взять под контроль ВЕСЬ запад Сицилии.

Лауди молчал. Он слушал внимательно. Лицо квестора превратилось в маску, не отражающую никаких эмоций.

— Как это касается наших дел? — спросил наконец посланник Муссолини.

Сабатино посмотрел на него и улыбнулся:

— Напрямую, уважаемый квестор. Подумайте сами: если мы объединимся и получим деньги из Америки, если вы окажете нам поддержку, которую вы уже имеете от Рима, то нам не нужны будут все остальные участники этого возможного договора. Не нужно будет подключать других донов. Мы отправим людей в Нью-Йорк, получим прекрасный источник доходов, и у нас будет больше людей. Нам нужны гарантии от вас, синьор Антонио, что ваши люди будут не только в Кальтаниссетте. Ведь на остров приедут и другие? Я правильно понимаю?

Все остальные кроме квестора удивлённо переглянулись.

Лауди побарабанил по столу пальцами и коротко ответил:

— Да, скоро сюда прибудут ещё жандармы и добровольцы моей организации с «материка».

— Значит, если сегодня мы договоримся, то сможем править от Кальтаниссетты до Палермо и Трапани. Весь запад Сицилии будет под нами. И тогда вам станет проще распространять свою власть за пределы вашей провинции. Вы обеспечите нам поддержку и поможете разобраться с теми, на кого мы укажем. Мы же отправим часть своих «пичотти» в Штаты. МЫ пустим вас в свои владения и местные власти закроют глаза на то, что ваша юрисдикция распространяется только на Кальтаниссетту. И нам не понадобится приглашать к нашему союзу кого бы то ни было ещё из донов… Со временем, расширившись, останемся только: вы… я, дон Маранцано и дон Филиппо.

Лауди задумался. Он поглядел на карты, которые лежали перед ним, и провёл пальцем по краю одной из них. Потом поднял глаза на Сабатино:

— Это интересная идея, — сказал он, — Если людей, с которыми мне нужно будет «работать», станет меньше, но мои задачи при этом будут реализованы, то я буду доволен. Я готов рассмотреть это из уважения к тем людям из Рима, что пользуются вашими услугами и благоволят вам, дон Сабатино. Но у меня есть вопрос. Что делать с Легионом Палермо? Не думаю, что там будут довольны тем, что мои добровольцы начнут трясти донов прямо у них под носом. Карабинеры весьма…по-другому смотрят на всю эту ситуацию.

Сабатино как будто ожидал этого вопроса:

— Легион Палермо останется хозяйничать исключительно в самом Палермо. При тех силах, которые будут у нас, при деньгах, что хлынут из Америки, с теми людьми, что предоставит дон Маранцано, с оружием дона Филиппо, я думаю, что карабинеры станут гораздо сговорчивее. Учитывая происходящее на «материке», Легион фактически простаивает без понятных приказов. Они не будут вмешиваться, если увидят, что мы сильны.

Дон Филиппо, что всё это время молчал и тасовал карты, подал голос:

— Я готов вооружить людей, которые помогут в нашем деле, — сказал он, — И даже направить часть из них в Нью-Йорк, если соглашение будет заключено. Но мне нужно знать, что никто не ударит в спину, когда моих «пичотти» станет меньше на какое-то время. Я готов поддержать это дело, если оно принесёт пользу НОВОЙ Сицилии.

Валенти снова взял слово. Он посмотрел на Лауди и сказал:

— Наш план может поднять и вашу роль в организации «фасци».

Даже дон Альберти удивлённо повернулся к «Рокко», но молодой гангстер пояснил:

— Подумайте сами, синьор Антонио. Через моего босса у вас будет выход на, скажем так, оборотную сторону жизни Штатов. А Нью-Йорк — ворота Америки. Это деньги, связи и влияние. Думаю, это может помочь вам продвинуться в Риме, ведь я уверен, что «фасци» не собираются останавливаться только на одной Италии.

Лауди посмотрел на него с интересом. Он явно не ожидал такого аргумента от молодого бандита, и услышанное ему понравилось.

— Хорошо сказано. И вы правы, мне действительно это интересно. Однако в этом случае, я хочу отправить нескольких своих людей в Нью-Йорк. Тайно. И как только мы заключим этот союз, мои добровольцы должны уже на этой неделе оказаться в Трапани и Кастелламмаре, — закончил Антонио, уже глядя на сицилийских донов.

Сабатино обратился к задумчивому Маранцано:

— Я прошу вас подумать об этом. Знаю, что вы не в ладах с Массерией, но он сам прислал Умберто с этим предложением к нам. Он готов протянуть руку и заключить мир. Нужно оставить обиды в прошлом ради подобной возможности.

Маранцано смотрел на фишки, которые лежали перед ним, и думал. Опытный в подковёрной борьбе, он пытался просчитать все возможные исходы от предложения Валенти и Сабатино. Наконец, он тяжело вздохнул и ответил:

— Ради контроля над всем западом Сицилии я готов рассмотреть просьбу Джо Массерии, — сказал он, — Но я хочу, чтобы мы обсудили все детали, прежде чем я дам своё согласие.

Сабатино улыбнулся:

— Разумеется, дон Маранцано. Мы все обговорим и сделаем так, чтобы все стороны остались довольны.

Альберти поднял бокал:

— За наше будущее, — сказал он, — За будущее Сицилии.

Присутствующие подняли свои бокалы и выпили.

— Пора вскрывать карты, синьоры… О! Антонио, вам повезло!

Квестор сгрёб фишки к себе и Филиппо снова начал сдавать. На стол легли новые карты.

За окном в саду зажигались новые огни. Музыка стала громче, гости веселились, не зная, что в роскошном кабинете на втором этаже виллы за покерным столом решали: как уже завтра будет выглядеть Сицилия.

Сабатино посмотрел на свои карты и улыбнулся. У него хороший расклад. Он был уверен, что выиграет эту партию.

— Ваша очередь, дон Маранцано, — сказал он.

Маранцано сделал ставку и откинулся на спинку стула. Его лицо всё ещё было задумчивым.

— Я в игре, — кивнул он.

В дверь постучали, и Сабатино нахмурился. Дон Альберти не любил, когда его прерывали во время важных встреч.

— Войдите, — громко произнёс хозяин встречи.

На пороге возник один из его «пичотти»: