Сухой закон 6 (СИ), стр. 42
— О, мне довелось вчера попробовать инвольтини! — ответил Волков, мысленно тысячу раз благодаря Баттисту, — Это лучшее, что я ел за последнее время! Телятина просто тает во рту, а соус с кедровыми орешками — это нечто. Я даже не думал, что такое можно приготовить. Что-то похожее я пробовал во Франции, но то была лишь жалкая пародия! Уверен, французы просто нагло позаимствовали рецепт и извратили его.
Сицилийцы переглянулись и закивали. Все трое были явно польщены.
— Это действительно сицилийское блюдо, — сказал Луиджи, — Так его готовят только здесь. Мы рады, что вам понравилось. Вы бывали во Франции?
— Много раз, — ответил Шулер, — Но там всё по-другому. Другая еда, другое вино, другие люди. Слишком много шума и спешки! Я недавно останавливался на проспекте Монтеля в Париже, думал, что наслажусь истинной столичной жизнью. Но по итогу сбежал от этого шума в Марсель.
Луиджи еле заметно поднял бровь и поглядел на своих знакомых. Похоже, они тоже бывали в столице Франции и понимали, что Волков сейчас называет один из самых дорогих районов в Треугольнике Д’Ор. Филиппо поймал взгляд Луиджи и улыбнулся: в виде польского магната Игнация к ним приехала сорить деньгами крупная рыба.
— О! Это хороший район Парижа. А где вы останавливались там?
— Недалеко от пересечения с улицей Георга Пятого. Там ещё прекрасный ресторан «Анима».
Филиппо смерил шулера удивлённым взглядом и произнёс:
— Прекрасный выбор!
А Марио Греко добавил:
— И всё же Сицилия — это особое место. Здесь вы точно отдохнёте. Если пожелаете взглянуть на добычу серы и поехать к шахтам, можно организовать для потом отличную охоту. Уверяю, после этого вам захочется продать свой дом и переехать сюда…
Прощупывают насчёт денег и недвижимости дальше…
— Да, если мне понравится, то сто́ит задуматься о том, дабы купить здесь гостевой дом и приезжать осенью и зимой, — согласился Волков.
— О! Синьор Игнацио, вот и наш добрый друг и хозяин этого прекрасного вечера!
Волков отпил вина и обернулся туда, куда указывал дон Филиппо. В дальнем конце зала открылась дверь, и на небольшую сцену для оркестра вышел человек в тёмном костюме. Дон Сабатино Альберти. Заклятый враг дона де Луки был дороден, а на его дряблом лице отображалась вселенская усталость.
Альберти махнул рукой, и оркестр затих. В зале наступила тишина, взгляды гостей обратились к сцене.
— Дорогие друзья! — начал Сабатино громко и торжественно, — Я рад приветствовать вас на этом празднике. Сегодня мы собрались, чтобы отметить не только наше единство, но и новую эру, которая начинается для этого прекрасного города. Кальтаниссетта — это сердце Сицилии, и я верю, что с Божьей помощью и с поддержкой наших друзей мы сделаем её ещё лучше.
Он сделал паузу, и в зале раздались аплодисменты. Сабатино подождал, пока хлопки стихнут, и продолжил:
— Сегодня я хочу представить вам человека, который разделяет наши взгляды и который, я уверен, станет нам хорошим другом. Это новый квестор Кальтаниссетты, синьор Антонио Лауди. Он приехал сюда из Рима, чтобы обеспечить порядок и помочь нам построить лучшее будущее. Я прошу вас поприветствовать его!
В зале снова раздались овации, и на сцену вышел человек, которого так опасался дон де Лука. Антонио Лауди был невысок и имел спокойное и даже доброжелательное лицо с мягкими чертами. На стороннике «фасци» был надет строгий костюм. Белая рубашка имела короткий стоячий застёгнутый ворот, из-за чего казалось, что новый квестор провинции походит то ли на пастора, то ли на любителя шикануть в полувоенных френчах.
Лауди расставил руки в стороны и осмотрел зал. Позади него торчали двое громил в красных фесках, держащих ладони на расстёгнутых кобурах у пояса.
— Дорогие жители Кальтаниссетты, — начал квестор мягким голосом, одаривая гостей лучистой улыбкой, — Я очень рад быть здесь и находиться среди вас! Величие Рима складывается из славы его отдельных городов и провинций. Кальтаниссетта — одно из таких прекрасных мест, и я верю, что вместе мы сможем сделать Сицилию более прекрасной. А значит, и внесём нашу скромную лепту в возрождение силы Рима!
Лауди сделал паузу и вдруг подмигнул зрителям:
— Но не будем сегодня о большой политике! А то ещё скажут, что новый квестор — редкостный зануда и в день праздника вина похоронил всё веселье скучными речами!
В толпе раздались одобрительные смешки.
— Я буду говорить о будущем. О будущем, которое мы построим вместе…
Квестор сделал небольшой поклон, и в зале снова раздались аплодисменты. Дон Филиппо наклонился к Волкову и тихо произнёс:
— Нам с моими компаньонами нужно кое-что обсудить. Мы обязательно встретимся с вами ещё. А сейчас прошу меня простить.
— О, конечно-конечно!
Доны ушли, а к Волкову присоединился Пётр.
— О чём он говорит? — тихо поинтересовался боец, указывая кивком на выступающего квестора.
— О, он неплох! Весьма неплох! — зашептал ему шулер, чуть наклоняясь к уху, — Вместо того, чтобы рассказывать всем про «фасци», новые порядки и идеи Муссолини, а затем объяснять: почему в городе теперь почти три сотни вооружённых чёрных рубашек и жандармов, этот гад говорит то, что все хотят услышать, и играет в добряка…
— А что наши доны? Филиппо и остальные?
— Проверяли меня. Хотели узнать — так ли я действительно богат, как прикидываюсь. Услышали про Париж и начали спрашивать — где я там останавливался? Пришлось назвать им одно дорогое местечко.
— Я вам поражаюсь, Илья Митрич, вы так свободно говорите о разных местах, будто там бывали!
— Так я и был… — пожал плечами шулер.
— В Париже?
— Да, недельку там отдыхал когда-то, играли в карты с одним французом, вроде бы он был владельцем нескольких заводов…
— И?
— Он проиграл мне дом недалеко от Елисейских полей. Отличный дом, между прочим!
— Так у вас есть дом в Париже? — округлил глаза Пётр.
— Нет, конечно, Петя, — махнул рукой Волков, — Уже нет.
— Как так?
— Ну мы поехали с этим заводчиком до этого в Марсель. Я познакомился там с прекрасной женщиной! — человек-оркестр даже закатил глаза от приятного воспоминания, — Красавица! В общем, это была жена компаньона того самого заводчика.
Пётр поднял бровь, и на его губах заиграла улыбка:
— У вас был роман?
— Был. Пока её муж нас не застукал. Кстати, весьма противный старикан, даже побивал её иногда. С ней он после этого развёлся и выставил бедняжку на улицу. А мне надо было уже возвращаться в Ялту — Париж наскучил. Вот я и оставил ей тот дом. Подарил, — улыбнулся шулер, — Как никак я был виновником её слабости. А тот дом стоит столько… Ох, даже не спрашивай, Петя.
Боец посмотрел на Илью Дмитриевича обалделыми глазами:
— Н-да, иногда мне кажется, что вы за десятерых жизнь прожили.
— Петя, мне скоро сорок лет. Жизнь только начинается! О, только не оборачивайся резко. Там около дверей в углу стоит Умберто «Рокко» Валенти. Вот он наш посланничек от Джо Массерии! Похоже, скоро будет встреча с Сабатино и Маранцано! Дон Филиппо собирался переговорить с партнёрами — сомневаюсь, что это те мелкие доны, с которыми он меня познакомил. Торговые дела с ними можно было решить и здесь…
Лауди закончил свою речь, и оркестр снова заиграл. Гости вернулись к своим разговорам, зал снова наполнился гулом голосов. Квестор ушёл по широкой боковой лестнице наверх в сопровождении Сабатино и охраны. Следом спустя две минуты двинулся и Умберто Валенти вместе с доном Филиппо.
— Жди здесь!
Волков поставил пустой бокал на поднос шмыгнувшего мимо боя, и начал медленно обходить зал.
Вскоре шулер оказался в коридоре, который вёл в глубину виллы. Проход был отделан деревом и украшен картинами, людей здесь было уже гораздо меньше. Волков поднялся по лестнице на второй этаже, прошёл вдоль длинного сквозного балкона — террасы, и заприметил большие распашные двери, рядом с которыми стояли трое охранников в чёрных рубашках.