Лучше не знать, стр. 2

От площади дорога пошла вправо и чуть вверх, а потом за деревьями показалась река – метров двадцать в ширину. Вот уж действительно – пигалица! Ближний ее берег, пологий, светло-песчаный, выглядел довольно безобидно: свежая травка, березки с молодой листвой, чистая спокойная вода. Но вот противоположный был высок, черен, и течение около него вскипало, образуя маленькие злые бурунчики. Из отвесного обрыва хищно торчали толстые корни кривых берез и низкорослых, перевязанных в узлы сосен.

– Ох и жарища! – Марфа приостановилась, плюхнула корзину на землю и вытерла лоб беретом. – Но ничего, тут уже близко.

Справа снова начались дома – старые, бревенчатые, просевшие. Некоторые до подоконников вросли в землю. Кое-где ставни были заколочены крест-накрест, и вдоль заборов плотно стояла высокая крапива. Но в основном дома жилые – с довольно ухоженными палисадниками, курами, бельем на веревках.

В этом месте Пигалица делала изящный разворот и красивой тонкой петлей уходила в обратную сторону. Внутри петли получился овальный островок, заросший по краю одуванчиками. В центре островка возвышался остов полуразрушенной часовни, а рядом – высокий дуб с толстыми ветвями и мощным морщинистым стволом. Не хватало лишь цепи и кота.

По левой стороне дороги показалась сосновая роща, а вокруг – железный забор из заостренных прутов. Сильно пахнуло хвоей. Похоже, парк или сквер.

– М-м, ух ты! – Лиля с удовольствием втянула воздух.

– А то! – Марфа подмигнула. – Глядишь, понравится тебе, так и жить сюда переедешь. Места у нас красивые. Природы много…

Среди сосен замелькали дубы и березы, а внизу у забора Лиля разглядела памятники и кресты. Так это кладбище! А она-то собралась сюда на прогулку.

– Вот и пришли! – Марфа показала куда-то влево.

Лиля посмотрела туда и обомлела: улица снова пошла вверх, и дома, каменные вперемежку с бревенчатыми, стояли по обеим сторонам. Ближайший дом слева, окруженный деревьями, отличался от остальных. Модного бежевого цвета, двухэтажный, крепкий. Красная и блестящая, как акриловые ногти, черепица, современные пластиковые окна, высокое крыльцо с козырьком, нарядные эркеры. И чудо местной архитектурной мысли – маленькая башенка с флюгером. Картину дополняла черная кованая ограда с цветочками и завитушками, напоминающими хитро изогнутые рыболовные крючки. За оградой пышно цвели яблони и сирень. Ничего себе! Вот тебе и развалюха в глуши… Дом скорее подошел бы какому-нибудь местному бизнесмену, чем скромной библиотекарше тете Ане. На стене виднелась табличка: «Улица Лермонтова, д. 2». Адрес вроде бы правильный. Надо бы проверить, но искать бумажку в рюкзаке сил нет.

– Что, нравится? – Марфа кивнула на дом.

Вид у нее был такой, словно она сама его проектировала.

– Обалдеть! Тетя Аня здесь жила?

Лиля остановилась, приткнула вывернувший оба запястья чемодан к обочине и с облегчением выпрямила уставшую спину.

– Здесь. Зачем мне врать-то? – пожала пухлыми плечами почтальонша. – По совести сказать, тут много кто живал. Дом восемнадцатого века, еще батюшку-царя помнит, и не одного. Аньке-то нашей повезло просто.

Марфа протяжно вздохнула. Потом покосилась на Лилю и смущенно перекрестилась.

– Да ладно вам! Восемнадцатого века? Вот это? – Лиля указала на свежеотремонтированный фасад. – Это же чистый новодел! Я, конечно, не особо смыслю, но понятно же…

Ни на первый, ни на второй взгляд дом ничем не напоминал объекты исторического наследия, которые Лиле доводилось видеть раньше. Если здание старинное, зачем его полностью переделали? Обычно такие ремонтируют по первоначальным проектам. А тут провинциальный новорусский шик. Почтальонша наверняка что-то путает.

– Во-во, сразу видать, что не смыслишь! – ворчливо отозвалась Марфа. – Если не веришь, в интернетах своих загугли. Ишь, москвичи какие пошли недоверчивые. Идем, чего на жаре торчать!

Она бодро затрусила вперед, и Лиля, подхватив чемодан, двинулась за ней. Нет, в голове не укладывается! Выходит, наследство – не пшик, а реальная недвижимость? Причем, вопреки мрачным прогнозам столичных приятелей, совсем не развалюха с продавленной крышей! Понятно, что продать дом сразу не удастся, но есть шанс в ближайшем будущем разжиться кругленькой суммой, перестать батрачить на журналы и убиваться с блогом. Господи, это же круто! Неужели она наконец вытянула счастливый билет? Лиля приободрилась, даже сил прибавилось, и чемодан перестал раздражать.

Они прошли вперед, мимо витой ограды, и оказались у деревянной соседской изгороди. Здесь было темновато: деревья росли очень густо, а от калитки начинался коридор из дикого винограда. Тявкнула собака. Калитка приоткрылась, и навстречу им вышла худенькая пожилая женщина, ровесница Марфы. Лицо в мелких морщинках, седой пучок, тяжелые роговые очки – прямо-таки бабушка из «Домика в деревне». Но в отличие от рекламной старушки, хозяйка смотрела с беспокойством. Руки ее мяли длинный вышитый фартук. Из-за ног хозяйки выглянула мелкая серая псина и негромко зарычала на вошедших.

– Жучка, фу! Место! – прикрикнула старушка на собаку.

Та села у ног хозяйки и подняла пегое ухо.

– Здорово, Семенна! – выдвинулась вперед Марфа. – Встречай гостей! Это вот Лиля, Анькина племянница.

– Лиля? – на лице старушки появилась неуверенная улыбка. Взгляд смягчился. – А я Нина Семеновна. Это я тебе звонила. Заходи в дом.

– Ну вот и славно! Вы тут погуторьте, а я к себе, дел полно. – Марфа свалила с плеча рюкзак, похлопала Лилю по руке. – Ты, девка, если что, ко мне заходи! Я напротив живу, наискосок. Дом с резными наличниками, зеленый, не спутаешь.

– Спасибо! – ответила Лиля, но энергичная Марфа уже была за калиткой.

Нина Семеновна заварила чай и поставила перед Лилей вазочку с вареньем.

– Угощайся. Смородиновое. Аня у меня ключи оставляла. Говорила: мало ли что, вдруг пригодится.

Жучка, примостившаяся возле стула хозяйки, взглядывала то на Лилю, то на Нину Семеновну, словно стараясь понять, о чем они беседуют.

– Спасибо, очень вкусно! – Лиля зачерпнула варенье ложечкой и отхлебнула чай. – Нина Семеновна, а как вы меня нашли? Мы же с тетей и не общались почти.

– Так номер твой в записной книжке был. – Соседка, порывшись в комоде, извлекла потрепанный кожаный блокнот, весь в разноцветных пятнах, как миниатюрная карта мира. – Вот, возьми. Пригодится.

Лиля повертела книжку в руках, открыла. Страницы пожелтели, края кое-где потемнели, уголки завернулись, из переплета торчали нитки. Блокнот был исписан почти полностью. Имена и фамилии шли не по алфавиту, и Нине Семеновне, судя по всему, пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти Лилин номер: он обнаружился в самом конце. Чуть выше на той же странице, прямо поверх рыжеватого чайного пятна был записан еще один, а под ним имя – Арсений Лесновский. Выглядит как псевдоним актера.

– А вот это кто? Вы знаете?

– Где? Арсений-то? – Нина Семеновна глянула, потом сняла очки и положила их перед собой. – Это Анин… жених.

– Жених? – Лила закашлялась, подавившись чаем. – В смысле?

– В прямом, – старушка пригорюнилась. – Свадьбу должны были вот-вот сыграть. Да не успели.

– Нина Семеновна, подождите, что за жених? Откуда? Какая свадьба?

Разница в возрасте у Лили с теткой всего восемь лет, но Лиля после скупых рассказов матери привыкла считать Анну старой девой, деревенской простушкой, и история с женихом никак в эту концепцию не укладывалась. Разве что появился какой-нибудь провинциальный охотник за приданым? В голове почему-то возник образ потрепанного рябого мужичка в засаленном картузе и телогрейке. Но и здесь Лилю ждал сюрприз.

Арсений Лесновский, по словам Нины Семеновны, появился примерно три года назад.

– Молодой, лет на десять младше Ани, а то и больше, интересный. Вежливый такой, при деньгах, заботливый – ничего не скажу. Анечке с ремонтом помог, рабочих тут гонял в хвост и в гриву, – Нина Семеновна стряхнула со скатерти невидимую крошку. – Ростом только маловат. Она-то повыше была.