Падать еще глубже (ЛП), стр. 67

Я откинула голову на шершавые подушки.

— Аллилуйя!

Мама и Остин рассмеялись.

— Не самый лучший пациент, да? — спросила мама.

— Терпение точно не ее сильная сторона, — ответил Остин.

— Никогда не было. Даже когда она была совсем малышкой.

— Так, вы двое, хватит объединяться против больной и беспомощной, — вмешалась я.

Мама подошла к кровати и погладила меня по щеке.

— Ладно, в этот раз пощажу. Я отправила твоего отца подогнать машину. Остин, посмотришь, нет ли здесь какой-нибудь тележки, чтобы спустить все эти цветы вниз?

Остин посмотрел сначала на меня, потом на дверь.

— Конечно, миссис Маккарти. Вы побудете с Картер, пока я не вернусь?

— Я же говорила: зови меня Шейла. Миссис Маккарти — это моя свекровь. И конечно, я останусь с Картер.

— Хорошо, Шейла. Посмотрю, что смогу найти.

Остин направился к двери, а я не сводила глаз с его задницы, пока он не вышел из палаты.

Мама многозначительно кашлянула.

Я тут же перевела взгляд на нее и виновато улыбнулась.

— Я тебя не виню. Попка у него и правда что надо.

— Мам! Не смотри на задницу моего парня! И тем более не говори «попка».

— Картер, я замужем, а не умерла.

Я подавилась смехом. Грудь все еще отозвалась болью, но уже далеко не так сильно, как несколько дней назад.

Мама смахнула с моего лица невидимые пряди.

— Как ты себя чувствуешь, малышка? И я сейчас не про швы.

У нас с мамой еще не было возможности по-настоящему побыть вдвоем, чтобы она могла выяснить, как ее дочь справляется со всем произошедшим.

Я сжала ее руку.

— Если честно, сейчас я правда в порядке. Конечно, мне ненавистно, что все это случилось. Со мной. С Остином. С вами с папой. Даже с Кайлом. Но мне больше не страшно.

— Я очень рада, малышка. Но если вдруг все это начнет тебя накрывать, я хочу, чтобы ты поговорила со мной, с Остином или с папой.

— Обязательно. Обещаю.

Она подняла голову, когда из коридора донесся грохот колес.

Остин вошел в палату, толкая перед собой что-то подозрительно похожее на тележку для доставки еды в номер.

— Это лучшее, что я смог найти. Одолжил у одной из больничных волонтерок.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

— Уверена, ты сделал ее день.

Щеки Остина едва заметно порозовели.

— Вообще-то, кажется, я ее напугал. Все, на что она была способна, — кивать и толкать тележку в мою сторону.

Мама подавила смешок и поднялась.

— Ну что ж, я начну складывать цветы, и будем отсюда выбираться.

— Ура!

Я сделала руками маленький победный жест.

Остин тут же направился к моей кровати.

— Осторожнее с ребрами, Зажигалочка.

— Да-да, о великий и чрезмерно заботливый…

Договорить я не успела: Остин быстро наклонился и поцеловал меня.

46

Я вздохнула, наслаждаясь прикосновением до смешного мягких простыней Остина. Как же хорошо было вернуться домой.

Прошло несколько дней с тех пор, как меня выписали из больницы, и мы с Остином валялись в его кровати, хотя теперь, наверное, уже в нашей, и смотрели фильмы. Папа уехал утром: ему нужно было вернуться и позаботиться о моей бабушке. А мама решила задержаться, зная, что я надеюсь уговорить Остина вернуться на работу.

Я понимала, что без него страдали и зал, и его бойцы. К тому же я никак не могла забыть разговор с мамой на следующий день после моего возвращения домой.

— Я переживаю за этого мальчика, Картер.

Вся моя веселость тут же исчезла.

— В смысле? Почему?

Она присела на край кровати.

— То, в каком состоянии он тебя нашел… это оставило на нем след. Я вижу, как он не хочет выпускать тебя из поля зрения. Даже сейчас сомневался, уходить ли, хотя его не будет меньше пяти минут. Вы же не можете всю оставшуюся жизнь ходить, пристегнувшись друг к другу.

Я принялась теребить край одеяла.

Я понимала, о чем она.

Правда заключалась в том, что в первый день, когда я очнулась в больнице, мне тоже было тяжело. Я не хотела, чтобы Остин отходил от меня. С самого начала нашей дружбы рядом с ним я всегда чувствовала себя в безопасности.

Но после того как узнала, что Кайла больше нет, и понемногу осмыслила все случившееся, я смогла расслабиться.

А Остин нет.

Я посмотрела на маму.

— И что мне делать?

Она мягко улыбнулась.

— Многое ты уже делаешь. Он видит, как ты восстанавливаешься. Видит, какая ты сильная и что случившееся тебя не сломало. Надеюсь, со временем это поможет ему отпустить хотя бы часть произошедшего. Не забыть, думаю, он никогда этого не забудет. Но, может быть, станет немного легче. Еще можно подключить Лиама и Форда. Пусть зовут его куда-нибудь из дома, а ты будешь подталкивать его соглашаться. И самое главное — будь рядом, когда ему понадобится выговориться о том, как все это повлияло на него.

Я кивнула.

— Когда немного освоюсь, попробую с ним поговорить.

Мама сжала мою руку.

— Ему повезло с тобой, Картер.

Вспомнив тот разговор, я поставила фильм на паузу и повернулась на бок лицом к Остину.

— Ты в порядке, Зажигалочка? Тебе что-нибудь принести?

— Я в порядке. Но хочу кое о чем поговорить.

Остин мгновенно насторожился.

— О чем?

Я протянула руку и переплела наши пальцы.

— Мне нравится, что ты все время рядом, но у тебя есть обязанности в зале, и я не хочу, чтобы работа копилась только потому, что ты за мной ухаживаешь. Мама будет здесь еще неделю, так что ты вполне можешь ненадолго выходить на работу.

Остин пристально посмотрел на меня, и его челюсть напряглась.

— Зал прекрасно обойдется без меня еще пару недель. Я не хочу сейчас оставлять тебя.

Я осторожно продолжила:

— Ты мог бы сходить хотя бы на час-два. Тогда потом не придется разгребать столько всего, когда вернешься окончательно.

Его челюсть сжалась еще сильнее, и он высвободил руку.

— Ты пытаешься от меня избавиться?

Я села, проигнорировав боль в боку.

— Нет! Мне нравится, что ты здесь. Я просто не хочу, чтобы ты боялся уходить, потому что рано или поздно тебе все равно придется это сделать.

Остин резко поднялся с кровати.

— Ну так это необязательно делать прямо сейчас, черт возьми.

Я прикусила губу и промолчала, пока он метался по комнате, напряженный до предела.

Потом резко развернулся ко мне.

— Он чуть тебя, мать его, не убил!

Грудь Остина тяжело вздымалась, а я все так же молчала.

Продолжил он уже тише, и голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций:

— Он мог тебя убить. А я просто оставил тебя там одну.

Я знала, что он чувствует вину, но даже не представляла, насколько она глубока.

Я осторожно встала с кровати и подошла к нему. Медленно, очень медленно подняла руки и обхватила ладонями его лицо.

— Милый, я не была одна.

Он хотел возразить, но я приложила палец к его губам.

— Я не была одна. Со мной был Блю — собака, которую подарил мне ты. У меня были навыки самообороны, всему этому научил меня ты. А когда мне понадобилась смелость, чтобы дать отпор, знаешь, что я сделала?

Я представила твое лицо.

Так что я ни секунды не была одна. Ты был со мной на каждом шагу.

Под моими ладонями его тело содрогнулось.

— Я люблю тебя, Зажигалочка. И буду любить до последнего своего дня.

Его руки обвились вокруг меня.

— Я тоже тебя люблю, Остин.

Я прижалась щекой к его груди, слушая, как тяжело и быстро все еще колотится его сердце.

— Жаль, что я не могу сейчас тебя трахнуть.

Я тихо рассмеялась, и звук отозвался вибрацией в его грудной клетке.

— Как романтично.

— Я просто честный романтик.

— Как скажешь, Ромео.

Остин слегка отстранился, и я подняла лицо.

Он наклонился, и наши губы встретились в мягком поцелуе, который постепенно становился все жарче. Внизу живота вспыхнуло тепло.