Травля. Как искоренить насилие и создать общество, где будет больше доброты, стр. 59

Я не сторонница перевода жертвы в другой класс или другую школу, чтобы избавить ее от травли. В новой школе травля может продолжиться, а жертва остаться без должной поддержки. Впрочем, иногда смена учебного заведения становится хорошим решением. Скажем, одну из девочек, о которой упоминалось в главе 5, после пяти с половиной лет травли перевели в новую школу, и она там расцвела, поскольку к ней снова стали относиться, что называется, по-человечески. Я согласна с Джудит Рич Харрис, автором книги «Воспитательная ложь» (The Nurture Assumption), которая писала: «Если бы мой ребенок находился в самой нижней части местного тотемного столба и если бы все, кто находится выше, нападали на него, я бы захотела забрать его оттуда. Жертв мучают отчасти из-за их репутации жертв, а изменить представления группы сверстников о таких вещах очень трудно. При переводе ребенок теряет свою группу сверстников и статус, даже не самый высокий. Но если группа сверстников делает его жизнь невыносимой, а статус у него нулевой, терять ему нечего…»

Решение о том, переводить или не переводить ребенка в другой класс либо школу, не простое и не легкое. Искать учебное заведение, в котором вашим сыну или дочери будет комфортно, нужно, принимая во внимание четыре принципа Дэна Олвеуса, а также три П и пять общешкольных компонентов программы «Шаги к уважению». Эти составляющие в сочетании с вашим пониманием и его собственными усилиями помогут выбрать оптимальный вариант. Бежать — не самое хорошее решение, но иногда перевод в более доброжелательный класс или школу оказывается единственным выходом.

Действия на домашнем фронте

Если ваш ребенок участвует в травле как инициатор или подручный, телефонный звонок из школы может вызвать у вас чувства, которые трудно назвать приятными, — печаль, гнев, отчаяние и разочарование. И в этом случае его важно выслушать, а не пытаться обосновать, объяснить, минимизировать или оправдать такое поведение («Наверное, об этом его попросил другой мальчик», «Все дети обзываются. Почему вы говорите только о моем сыне?», «Он просто дразнился», «Мы с его отцом разводимся. Это не его вина, что он так себя ведет»). Чтобы получить максимально конструктивный результат, Тед Фейнберг, председатель американской ассоциации школьных психологов, рекомендует следующее.

Старайтесь не занимать оборонительную позицию. Дайте понять, что вы понимаете озабоченность школы.

Попросите точно рассказать, что произошло. И конечно, сдерживайте свои эмоции.

Спросите, какие меры приняла школа, чтобы решить проблему.

Спросите своего ребенка, что произошло (см. главу 9)

Если для обсуждения проблемы назначена встреча, убедитесь, что вам понятно, о чем на ней пойдет речь. Запишите все, что вас беспокоит в отношении школы к вашему ребенку.

Если дома ребенок ведет себя иначе или если в вашей семье есть эффективные дисциплинарные методы, расскажите об этом представителю школы.

Работайте вместе со школой над разрешением проблемы. Дайте ясно понять, что вы союзники и не сомневаетесь — школа будет действовать, исходя именно из этого.

Если вы попытаетесь выгородить своего сына или дочь либо обвинить жертву, то рискуете оборвать любой конструктивный диалог с сотрудниками школы. Кроме того, вы посылаете своему ребенку сигнал, что одобряете его поведение. Если учебное заведение применяет вместо дисциплинарных мер наказание (отстранение от занятий), вы можете выступить в роли адвоката сына или дочери, предложив ему всемерную поддержку — для этого вы готовы реализовать план, включающий семь шагов, которые обсуждались в главе 9. Напомню их.

1. Вмешаться и взять ситуацию под контроль.

2. Постараться, чтобы у ребенка появилась возможность делать добро.

3. Развивать у него способность к эмпатии.

4. Научить ребенка дружить — принимать и уважать чужое мнение, а также искать мирные способы взаимодействия с окружающими.

5. Не оставлять без внимания то, что ребенок предпочитает смотреть по телевизору, быть в курсе того, в какие видеоигры он играет, на каких сайтах проводит время за компьютером, какую слушает музыку.

6. Вовлекать сына или дочь в конструктивную, интересную и энергичную деятельность.

7. Научить своего ребенка желать окружающим добра.

Вместе с ребенком подумайте, что нужно сделать для того, чтобы минимизировать последствия содеянного (возмещение вреда), выясните, как он собирается вести себя в будущем (разрешение проблемы), разработайте алгоритм восстановления отношений с тем, кого он обидел (примирение).

Вы можете обсудить с администрацией школы способы помочь своему сыну или дочери, чтобы вы вместе сделали эти семь необходимых шагов, а также сказать, какую, по вашему мнению, помощь могут оказать при этом работающие в классе педагоги. Как учительница, я всегда приветствую предложения родителей, которые хотят участвовать в принятии решения, проявляют желание слушать и открыты к предложениям тех, кто проводит с их детьми много часов в день пять дней в неделю.

Когда травля превращается в преступление

Бывают ситуации, когда травля приводит к серьезным травмам, невосполнимому вреду здоровью или даже смерти, причем грозит это не только ее жертве, но и всем остальным ее участникам. Я писала об этом в книге «Преодоление кризиса» (Parenting Through Crisis). В главе «Ошибки, вред и хаос» речь шла о том, как семьи и сообщества во всем мире используют восстановительное правосудие после подобных случаев насилия. Кроме всего прочего, восстановительное правосудие — это наглядное проявление прощения, а также, что называется, выздоровления коллектива. А еще это, вероятно, единственное, что может разорвать порочный круг насилия. Оно не оправдывает насилие и не отрицает чувство собственного достоинства и ценности жертвы, как и каких-либо хороших черт характера агрессора. Такое правосудие восстанавливает справедливость в отношении пострадавшей стороны, не прибегая к ненависти. Это победа разума и сострадания над местью и желанием кары. Цель восстановительного правосудия не наказание, а сохранение человеческих связей.

Во время этого процесса мы протягиваем обидчику обе руки, демонстрируя сдержанность и веру в то, что все худшее позади. Первая рука удерживает его от того, чтобы причинить еще больший вред себе или другим, а вторая приглашает его к размышлениям и примирению. Протягивая две руки, мы пытаемся вовлечь в процесс примирения обе стороны. Мы пытаемся восстановить мир в коллективе. Стремимся заделать образовавшуюся трещину. Конечная наша цель при протягивании обеих рук — объятие. Да, обидчик должен понести предусмотренную ответственность, но он готов возместить ущерб и намерен впредь вести себя по-другому — уважительно и доброжелательно.

…В апреле 2002 года подросток, признанный виновным в угрозах и харассменте по отношению к 14-летней Дон-Мари, которая совершила самоубийство, согласился участвовать в традиционном для коренных народов Канады «круге исцеления» с семьей погибшей девочки. Предложила использовать «круг исцеления» мать Дон-Мари, хотя государственная система правосудия против контактов семей преступника и жертвы. Отмечу, что любое наказание, накладываемое «кругом исцеления», включает действия, способствующие исцелению и восстановлению. Вот что пишет в своей книге «На стремнине» (In the Rapids) старейшина индейцев Канады Овайд Меркреди: «Мы обращаемся к старейшинам племен, дабы устранить источник проблем, а не только симптомы, чтобы исправить дисбаланс в обществе, исцеляя как жертвы, так и обидчиков. Акцент делается именно на исцелении и восстановлении, а не на наказании… решения выносятся с точки зрения примирения, а не… устрашения».

В своей статье «Без прощения нет будущего» архиепископ Десмонд Туту писал о той же разновидности правосудия: «Мы убеждены, что существует другой вид правосудия — восстановительное правосудие, которое характерно для традиционной африканской юриспруденции. В нем главная забота — не воздаяние или наказание. Согласно духу убунту, основные цели — помощь и поддержка, сглаживание противоречий, восстановление разрушенных отношений».