Травля. Как искоренить насилие и создать общество, где будет больше доброты, стр. 38

Искреннее раскаяние предполагает, что человек готов нести ответственность за свои действия, признает, что был не прав, и хочет, чтобы это больше никогда не повторилось, а также намерен наладить испорченные отношения и возместить причиненный ущерб.

Принудить девочку, выкручивавшую брату руку, раскаяться нельзя, но помочь ей прийти к раскаянию можно. При этом само по себе целью оно, конечно, не является.

Осознание своей неправоты, в частности, означает первый шаг на пути выработки новой модели поведения, при которой эта постыдная ситуация — травля — уже не возникнет. Осознать, что был не прав, — только полдела. Необходима дальнейшая работа мысли. Да, я поступила дурно. («Нет, не случайно, а нарочно. Я хотела сделать брату больно».) Почему я это сделала? («Потому что завидовала и злилась… Не на брата, а на то, что у него почему-то всегда все хорошо, а у меня вечно какие-то проблемы…») Какой урок из этого я извлекла? («Я могу сильно обидеть человека, когда завидую ему или злюсь, когда мне ни минуты не интересны его чувства, когда я не смотрю на ситуацию его глазами»)

Ребенок должен понять: сердиться и даже злиться, а также расстраиваться — это нормально, а вот выкручивать брату руку никуда не годится.

И здесь уместно поговорить с девочкой о последствиях ее поступка — как это отразилось на брате (ему было больно), на их взаимоотношениях (кто же захочет дружить с человеком, выкручивающим тебе руки?), на ее отношениях с другими детьми (если она будет и дальше так себя вести, у нее вообще друзей не останется, но ведь она может быть доброй и заботливой — такая сестра и подруга всякому в радость).

Можно помочь девочке проанализировать ее чувства и даже потренироваться в просоциальном поведении (см. с. 213). Если ее поступки продиктованы ревностью, что очень часто встречается у братьев и сестер, родителям необходимо и самим заняться анализом — вспомнить, как они общаются с обоими детьми. Мать и отец нередко, что называется, подталкивают их: одного — к роли агрессора, другого — к роли жертвы, и дети эти роли принимают.

Что касается улучшения отношений, их гармонизации, это процесс, направленный на то, чтобы обид больше не было. Тому, кто еще совсем недавно являлся агрессором, нужно составить план (что он делать будет, а что не будет) и строго его придерживаться. А жертва — бывшая жертва! — может помочь в реализации этого плана. Так брат, видя искреннее раскаяние сестры, даст понять, что готов по-прежнему ей доверять. Словом, это действия обоюдные.

Налаживание хороших отношений очень важно, и здесь многое зависит от взрослых. С девочкой в ситуации, о которой мы сейчас говорим, — она еще не вжилась в роль агрессора, а лишь несколько раз примерила ее на себя, трудностей может и не возникнуть. Ее брат, тоже пока не сжившийся с ролью жертвы, вероятно, также охотно пойдет на глобальное примирение. Насилие остановлено, и между детьми воцарился мир. Мир в семье.

А как будет обстоять дело, если учительница вызовет родителей в школу и расскажет, что их сын постоянно третирует одноклассника? Предположим, и в этом случае так или иначе удастся достигнуть главного — травля прекратится, но потом этот мальчик и близко не захочет подойти к тому, кто когда-то его обижал, не говоря уж о том, чтобы наладить с ним какие-то отношения, хотя бывший агрессор признал, что был не прав, и выражает готовность к диалогу. Можно отправить обоих к психологу — специалист поможет им наладить контакт, раз уж конфликтная ситуация разрешилась. Но не забывайте: суть травли — вовсе не конфликт, а презрение. И агрессор очень часто пускает в ход все свое обаяние, чтобы убедить взрослых в том, что полностью во всем раскаялся, а на самом деле исподтишка продолжает гнуть свою линию, используя новые приемы.

Допустим, что агрессор раскаялся не напоказ, а на самом деле. Тогда ему нужно будет проанализировать свое поведение, а потом придется подождать — жертве требуется время, чтобы поверить в добрые намерения того, кто ее еще совсем недавно обижал. При этом время само по себе в данном случае не лечит, бывшему агрессору предстоит снова и снова терпеливо демонстрировать эти самые намерения. Кроме того, жертве — тоже бывшей! — необходимо после перенесенного стресса прийти в себя и поверить в свои силы.

Переосмысливший свое поведение может выразить ей уважение, в частности, и тем, что будет сохранять дистанцию, заданную бывшей жертвой, и при этом зорко наблюдать, чтобы никто не начал травить ее, так сказать, по старой памяти. Да, такого рода ненавязчивая охрана в холле, столовой, раздевалке и т. п. Можно не сомневаться, что жертва заметит эти действия. Кстати, очень может быть и так, что на этом этапе бывший обидчик заартачится, ведь ему, вероятно, придется охранять того, кому он причинил горе, от своих же приспешников. Стоит напомнить ему, кто все это начал.

Когда бывшая жертва поймет, что готова на контакт, можно начинать искать оптимальные пути решения проблемы. Повторяю, тут принципиальная разница с улаживанием обычного конфликта. Здесь речь идет о том, как эти двое будут жить в школьном коллективе после того, как травля прекратилась.

2. Постарайтесь, чтобы у ребенка появилась возможность делать добро

Тому, кто был инициатором травли, недостаточно сказать, чего он делать не должен. Необходимо, чтобы он понимал, что может делать, тогда с помощью родителей и под их присмотром появится возможность быть внимательным к окружающим и помогать им. Речь в том числе идет и о том, чтобы делать что-то хорошее тем, кого раньше обижали.

Бывшему агрессору надо научиться поступать по-доброму до того, как он помыслит кого-то обидеть, а не после того, как это уже произошло. Чем чаще он будет проявлять по отношению к кому-то внимание и заботу, тем реже окружающие (вообще все люди) будут вызывать у него презрение.

Подумайте вместе с ребенком, чем он может помогать дома, по соседству и в школе («У твоего брата никак не получается выучить таблицу умножения. А ты ее назубок знаешь. Не мог бы ты с ним позаниматься?», «Миссис Смит болеет… Весь палисадник у нее зарос сорняками… Спроси, не хочет ли она, чтобы ты их повыдергал? Мне кажется, она будет очень рада», «В младшей школе скоро футбольный турнир. Как полагаешь, ваша помощь на стадионе пригодится?»).

Будет прекрасно, если вы вовлечете его в общественно полезную деятельность («В наш женский клуб должны привезти новую мебель — очень нужны мужские крепкие руки. Сможешь прийти в субботу, помочь нам? Мне будет так приятно, что мой сын трудится вместе со мной! Друзей? Конечно, приводи!»).

Пропылесосить, накормить собаку и погулять с ней, выбрать вместе новые занавески, забрать из мастерской бабушкин слуховой аппарат — дела простые, но ответственные и полезные. Помимо того что они организуют поведение ребенка по модели задача — результат, развивают организационные навыки и умение работать в группе, все эти дела несут важнейшую смысловую нагрузку: «Ты полноценный член семьи, мы в тебе нуждаемся, мы рассчитываем на твою помощь». Дети должны знать, что могут внести свой вклад в общее дело — дома, в школе, в местном сообществе. Это приучает их со вниманием относиться к нуждам окружающих, что, разумеется, развивает эмпатию.

3. Развивайте у ребенка способность к эмпатии

Эмпатию, или осознанное сопереживание эмоциональному состоянию другого человека, можно считать базовым нравственным чувством, первоосновой всех остальных добродетелей. Из эмпатии вырастает симпатия, которая, в свою очередь, может реализоваться в сострадании (см. с. 47). В своей книге «Создание нравственного интеллекта» (Building Moral Intelligence) известный американский педагог Мишель Борба описывает эмпатию как способность сопереживать нуждам других людей. «Эмпатия, — говорит автор, — основа гуманизма, цивилизации и морали. Эмпатия — это эмоция, которая сигнализирует ребенку о том, что чувствуют окружающие. Она подтолкнет его к осознанию мира. Она приведет его к толерантности и сочувствию, к пониманию чужих нужд, она заставляет нас помогать страждущим и обиженным».