Тени Грейфолла III (СИ), стр. 17
Они сошлись еще раз, последний. Эльф ударил клинком и каменным кулаком, так, чтобы уйти было некуда, и Себастиан не стал уходить. Он шагнул внутрь, принял клинок на эльфийскую сталь, пропустил каменный кулак по ребрам, уже разрезанным, и вогнал меч Ринвэ снизу вверх, под подбородок, ровно туда, где четыре ночи назад вошел его кинжал в мага на причале. Клинок прошел до затылка. Пять колец звякнули в последний раз.
Тело медленно осело на землю, издав глухой стук. Окаменевшая рука после удара потеряла несколько пальцев, покатившихся в разные стороны. Себастиан же выдернул меч, вытер лезвие о собственный рукав, поскольку чужой был в крови, и только после этого сдернул с глаз платок.
Черная кайма по краю радужки успела сойти, оставив его секрет в безопасности.
— Счет закрыт, — произнесла принцесса на языке Таллоса, потом повторила по-имперски. — Дом Ваэль’тир получил поединок и проиграл его при свидетелях. Обычай исполнен. Никто из них не тронет в этом городе ни орка, ни человека.
Черная фигура не ответила и на это. Она повернулась к погибшему бойцу, и одиннадцать воинов разом опустились на одно колено перед мертвым, потом встали, подняли тело и понесли к воротам, не глядя ни на орков, ни на истребителя. Маги двинулись следом. Фигура в черном плаще прошла последней, в трех шагах от Себастиана, и на мгновение он почувствовал под капюшоном взгляд, острый и внимательный, каким смотрят на свою цель охотники. Под платком эта фигура была единственной во дворе, кто не издавал ни звука. Она будто вовсе не дышала.
— Не вздумай лечить мои раны, — мысленно обратился к Каэлару Себастиан.
«Само собой».
Представители дома Ваэль’тир ушли без единого звука. Двор опустел, и в нем вдруг стало слышно, как капает вода из разбитой колодезной трубы и как тяжело дышат одиннадцать связанных орков. Ринвэ прошел мимо Себастиана, забрал из его руки меч, осмотрел лезвие и убрал в ножны, не задерживаясь.
— Спасибо, — произнес истребитель ему в спину.
— Не мне.
Орков развязывал Ринвэ, быстро и без слов, коротким ножом, и каждый из одиннадцати, поднимаясь, смотрел мимо эльфа, на человека с обломком рукояти кинжала в руке. Никто из них не подошел к нему, но каждый одарил уважительным взглядом.
Лафета освободил уже сам Себастиан. Матерый орк поднялся тяжело, не принимая ничьей помощи, сделал два шага к телу Ургаша и опустился рядом на колени, положив широкую ладонь на серо-зеленый лоб и произнес какое-то слово на своем языке. Орки не плачут над мертвыми и не говорят над ними речей, они предпочитают скорбеть молча, и Себастиан знал это достаточно хорошо, чтобы не подходить.
— Ворон, — позвал Лафет, не оборачиваясь.
— Слушаю.
— Спасибо, что отомстил за него. — Орк поднялся. Один глаз у него по-прежнему был залит кровью, но второй смотрел прямо. — Мальчишка просто носил ящики за медяки. Он не знал, что работает на контрабандистов, но поступил правильно, рассказав мне о своих подозрениях. И тебя он не сдал.
— Достойный орк.
— Был, — Лафет посмотрел на разрезанный плащ истребителя, на кровь, на рукоять без клинка, все еще зажатую в левой руке. — Кинжал сломался?
— Сталь, выдерживающая заряды камней душ, не такая крепкая, как клинки эльфов.
— Принесешь обломки. Наши мастера восстановят его лучше прежнего.
Больше он ничего не добавил, и Себастиан понял, что разговор на этом закончен. Орк поднял тело Ургаша и понёс в глубь квартала.
Ларинэ ждала у ворот. Капюшон уже был накинут, и из-под него виднелся только подбородок. Себастиан подошел, поднял с обломка ворот шляпу и надел ее.
— Вы ранены, — произнесла принцесса, с искренним интересом оглядывая Себастиана со всех сторон.
— Бывало хуже.
— Не сомневаюсь. — Она помолчала. — Где вы учились драться, лер де Грейв?
— В Пустошах. Там хорошие учителя, но большинство из них берут плату чужими жизнями.
— Не шутите со мной. — Голос ее остался ровным, но что-то в нем изменилось. — Я видела, как дерутся мастера клинка. Так, как двигались вы, дерутся у нас, и учатся этому с рождения. Проход внутрь замаха, спираль, удар из положения, в котором человеку не удержать равновесия. Это наше. Только у вас это выходило лучше, чем у воина с пятью кольцами, причем с закрытыми глазами. Так у нас не умеет никто.
Себастиан молчал.
— Не отвечайте, — разрешила она. — Я просто делюсь своими наблюдениями.
— Тогда и я поделюсь своим наблюдением — вы могли заставить Ваэль’тир уйти без поединка, но спровоцировали мой бой с ними.
— Разумеется, так и было, — не стала спорить принцесса. Она чуть повернула голову, и из-под капюшона на мгновение блеснули светлые глаза. — Но благодаря этому я узнала о вас кое-что интересное.
Она развернулась и пошла вниз по улице, а следом за ней призраком последовал и Ринвэ. Себастиан остался стоять у сорванных ворот с рукоятью от кинжала в руке.
— Похоже на их стиль, — произнес он вслух, глядя ей вслед. — Она права?
«Похоже, говоришь», — отозвался древний, и в голосе его прозвучала насмешка, которой Себастиан ждал весь бой. — «Я бы выразился иначе. Но ты не готов это услышать, а мне лень объяснять на пустой желудок».
— Ты вчера ел.
«Всего лишь слабые люди, даже не маги. И ты потратил практически всё».
Себастиан не ответил, и некоторое время они молчали оба, глядя на пустую улицу.
«Она очень внимательно следила за тобой», — проговорил Каэлар задумчиво. — «И явно смогла увидеть много лишнего».
— Глаза я спрятал.
«Глаза да. Зато ты продемонстрировал все остальное».
Глава 8
Интерлюдия. Тем же днем, Гавань.
Джоэл де Фальк не любил порт и все, что с ним связано. Два года службы здесь научили его главному: в Гавани никто ничего не видел, не слышал и не помнил. Зато после третьей кружки вспоминал даже то, чего не было. Поэтому он начал расследование не с таможенной будки, а с «Дырявой бочки», где в этот час сидели те, кому не досталось работы на разгрузке.
Дознавателей в «Бочке» недолюбливали, но за вторую кружку, поставленную на чужой стол, он услышал больше, чем вытянул бы за неделю допросов. В ночь, когда на угольном причале стреляли, многие заметили черный корабль без огней за волноломом. Утром корабль уже исчез, но ночной смотритель божился, что видел, как на его борт взбиралось какое-то странное существо с длинным хвостом.
— Старик Жако любит выпить и приврать, — заметил старый рыбак с изъеденными солью руками. — Но его слова подтвердили братья с дальнего причала. У них в ту ночь это странное существо сети порвало в ошметки.
Братьев Джоэл нашел там, где сказали — на берегу в стороне от причала, за растягиванием на кольях новой сети. Двое широкоплечих людей с одинаково хмурыми лицами, из тех, что не разговаривают со стражей даже под угрозой оружия. Но несколько серебряных монет с легкостью развязали им языки.
— Мы у самого волнолома стояли, с той стороны, где черный корабль без огней торчал, — хмуро начал рассказывать старший. — Луны не было. Сеть пошла тяжело, я думал, за камень зацепили. А потом она дернулась так сильно, что чуть не перевернула лодку. Лер, я двадцать лет рыбу беру и знаю, как дергает крупная рыба, как акула и даже могу понять, когда поймал утопленника. Это было нечто иное.
— Что же?
— Большое. Живое. — Рыбак помолчал. — И у него были мощные лапы. Я видел, как оно взялось за сеть. Когтистыми пальцами, вот так, как я сейчас беру этот кол. Сжало и порвало. А потом ушло под корабль.
— Под корабль? — повторил Джоэл.
— Под тот, который без огней. Мы весла бросили и на берег. Утром вернулись за сетью, точнее, за ее остатками. Корабля уже не было.
Младший брат все это время молчал, а теперь сходил к лодке и вернулся с обрывком сети. Джоэл взял его здоровой рукой и долго рассматривал. Пеньковая веревка толщиной с палец была не перерезана, а именно разорвана, и по краям разрыва волокна лежали ровно, будто их растянули с двух сторон и просто разняли. А в узле, там, где ячейка сходилась, застрял клочок чего-то серого и плотного, похожего на кожу. Джоэл аккуратно завернул клочок в платок и убрал во внутренний карман. Он вспомнил лабораторию под бойней, о которой рассказывал Себастиан, и о гибридах тварей с людьми. Уж слишком эта кожа напоминала образцы, продемонстрированные Ирен.