Гимн шута XXV (СИ), стр. 30

Вот только взгляд его мягче не стал.

«Кажется, не вовремя я характер продемонстрировала», — оценила девушка про себя. Теперь ей точно грозит полное обследование у целительницы. Оставалось лишь порадоваться, что сама она действительно сигареты никогда в рот не брала.

— Минутная готовность, — отвлёк от семейных разборок Павла голос одного из операторов, координирующих операцию, прозвучавший в наушнике.

— Принял, — бросил молодой человек в гарнитуру.

Несколько секунд Павел ещё потратил на изучение дождя за окном.

— Прошу за мной, Михаил Павлович, — наконец обернулся к родичу Павел, и первым вышел из помещения.

Шагать далеко не пришлось. Комнатка для содержания заложника была подготовлена заранее. Светлана не поленилась. И даже ради достоверности заказала врезку стальной решётчатой двери, превратив одно из помещений в самую настоящую камеру, где был воссоздан вполне достоверный антураж узилища: матрас на полу, упаковки из-под еды быстрого приготовления, приспособленные в качестве посуды, и пластиковый стаканчик, наполовину наполненный водой.

— Предлагаете мне ждать… Здесь? — окинул Павла взором старший родич.

Лицо спикера выражало самую настоящую растерянность. И можно быть уверенным, что подобной эмоции на нём никто не видел уже долгие годы.

— Мы создаём достоверную картинку, — пожал плечами воевода. — Мол, ты сам согласился в обмен на снятие части обвинений посодействовать в операции против Кардинала. А я, гад такой, запер родича в этой дыре, в попытке выведать все счета «чёрной» кассы…

При этом Павел наградил родича очень красноречивым взглядом. До этого момента вопроса «отнять и поделить» они не качались. Спикер был уверен, что «этот мальчишка» если и имеет представление о счетах, то самое смутное. Так что Михаил Павлович рассчитывал откупиться десятком другим миллионов.

— Полмиллиарда, — артикулировал одними губами юноша.

Спикер похолодел. Это слово говорило о том, что собеседник знает не только о «чёрной кассе», но и о его личных «заначках» и даже тех кубышках, о которых родич себе и перед сном думать запрещал.

— Остаться ПОЧТИ без денег — не самый плохой вариант, — пожал плечами молодой человек.

Михаил Павлович задумчиво кивнул. Главное слово в предложении воеводы он услышал. Что-то ему да оставят.

— И это если не вспоминать о маленьком таком нюансе, — продолжил молодой человек. — Именно твоя жизнь зависит от того, сумеем ли все мы переиграть Дмитрия Яковлевича.

Недосказанное Михаил Павлович понял, а потому безропотно сделал шаг в камеру и даже самостоятельно прикрыл за собой дверь.

Бум-бум.

Дважды дрогнул залитый бетоном пол. Раскаты взрывов прокатились по зданию.

— Вы точно ВСЁ продумали⁈ — воскликнул Михаил Павлович, присев от неожиданности.

— Не волнуйтесь! — ухмыльнулся клановец, застёгивая тяжёлый замок на дужке клетки.

Ему и самому будет потом интересно посмотреть, как красивые взрывы выглядели со стороны. Недаром же его взрывотехники ели свой хлеб.

— Они прорвались, — раздался голос координатора в наушнике.

Воевода едва заметно качнул головой. Он ещё не привык находиться в тишине и покое, когда одни штурмовали подготовленные укрепления, а вторые со всем пылом отбивались от них. Очень непривычные ощущения.

— Отсечка один — есть, — добавил координатор.

Стало быть, спецы уже преодолели двор и ворвались на первый этаж.

Если бы не «отсчёт» координатора, Волконский бы даже и не подумал, что где-то, двумя этажами ниже, уже звучат злые короткие очереди и «умирают» люди. Его люди. С обеих сторон.

А потому не было топота, матерных команд и грома очередей. С обеих сторон собрались профессионалы, которые прекрасно знали, как должны проводиться специальные операции в ограниченном пространстве здания.

— Есть вторая отсечка, — доложил координатор.

— У нас три минуты. Михаил Павлович, — вслух обозначил Павел. — Прошу занять своё место и пристегнуть ремни безопасности.

Старший родич недоумённо огляделся.

— Это шутка, — терпеливо объяснил молодой человек.

Бывший спикер правления глянул на подстилку, покривился, но всё же уселся по-турецки прямо посреди скомканного одеяла.

— Я готова, — сообщила вышедшая из укрытия Светлана.

Её брат сверился с показаниями комма.

— Старт через три минуты, — объявил он. — Сразу после захвата воеводства.

Не нужно ему было, чтобы стартующий глайдер попал в кадр фиксаторов штурмовиков. Чем меньше вопросов возникнет у «зрителей», что сейчас отслеживают всё происходящее за мониторами, тем лучше.

Девушка кивнула и поспешила к лестнице.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — в который раз усомнился в способностях Павла он, провожая взглядом «Ледяную с*ку».

Ему и в голову не могло прийти, что надменная и холодная «принцесса» Волконских может быть… такой.

Молодому человеку же до оценки старшего родича не было никакого дела. Куда больше его интересовала команда последнего рубежа, только что вышедшая из соседнего помещения в общий коридор под командованием Сергея. Именно им предстояло изобразить «последний и решительный» перед камерой бывшего спикера Правления.

— Ты готов? — спросил Сергей у Павла.

Для Михаила Павловича он так и остался неузнанным.

Молодой человек тут же раскинул руки в сторону. Мол, сам посмотри. Не забыл ли чего? Волк тут же пробежался внимательным взглядом по чёрному камуфляжу.

— Не отличишь, — коротко выдал вердикт он.

Павел кивнул. Собирался клановец очень тщательно. А «изваляться» в грязи ещё успеет. Так что среди «наёмников» он будет смотреться идеально.

— Надо было брать меня с собой, — нахмурился Сергей.

Скорее для острастки. Просто напомнить о своём мнении.

Чтобы сейчас ни думал об этом сам Павел, но в разгар операции никто её план менять не будет.

— Третья отсечка, — раздался голос оператора-координатора.

Воевода натянул маску на лицо. Точно такую же, какие сейчас использовали бойцы, штурмующие здание будущего воеводства. На лестнице этажом ниже захлопали негромкие пистолетные выстрелы. Кто-то закинул за спину снабжённые глушителем винтовки, перейдя на запасное оружие, куда более сподручное в узких коридорах. Павел сделал чуть раздражённый жест рукой: мол, иди давай, занимай позицию, не стой над душой. Сергей хмыкнул и вместе со своими людьми отправился по указанному адресу.

— Надеюсь, это будет достоверно, — позволил себе открыть рот «заложник»

Павел пожал плечами и потянул из одного из подсумков небольшой планшет.

— Сами полюбуйтесь, Михаил Павлович, — предложил он, включая воспроизведение.

Бездушная камера одного из штурмовиков фиксировала, как группа захвата деловито зачищала второй этаж. Сам оператор присел возле одного из раненых защитников здания, перехватив ему горло так, чтобы тот не мог закричать. Скорее по привычке, чем по реальной необходимости. В настоящем бою охрана здания уже наверняка бы подняла тревогу, даже если речь шла бы не о волкодавах Волконского, а о коммерческой фирме, не только привыкшей, но и имеющей право называться профессионалами. Ведь если у тебя в здании начинают десятками умирать люди, а ты остаёшься не в курсе, то это очень хреновый симптом. Скорее всего, смертельной болезни.

Человек в кадре испытывал сильную боль. Если бы не зажатый рот и перехваченное горло, он наверняка орал бы в голос. Глаза пленника норовили выкатиться из орбит.

— Какой талант, — мимоходом оценил Павел зеленоватый оттенок лица собеседника.

Тому редко доводилось видеть такие страдания вживую. Или на экране. Человеческие жизни для спикера давно стали лишь цифрами в табличках. А потому и не сомневался он, если приходилось «вычитать» одну из них чужими руками.

— Где пленник? Отвечай. Попробуешь крикнуть — боль вернётся, — донёс до зрителей слова палача динамик планшета.

Защитник здания не сломался. Он с безрассудной яростью глядел на своего мучителя, но не издал ни звука. Оператор вновь потянулся к телу. С языка телохранителя в чёрном костюме тут вырвался полный боли крик. Тело выгнуло дугой с такой силой, что даже вдвоём мучители с трудом удержали его на месте.