Гимн шута XXV (СИ), стр. 27

Строго говоря, его людей и на полноценный штурм любого из объектов Волконского не хватило бы. А уж создать масштабное «батальное полотно» — так и вовсе. Видел Горевой волкодавов воеводы. Против них его люди, что называется, не плясали. Даже в «постановке».

— Я помню, Николай Андреевич, — легкомысленно отмахнулся Павел. — Специалистами я тебя обеспечу. Будь уверен, это очень профессиональные бойцы.

Горевой поёжился. Не от страха. Скорее в предчувствии неприятностей. Самое хреновое на его месте — вляпаться в политику… А он в ней уже по уши. Но и отказаться от работы нельзя. Цесаревич лично подписал приказ о его подчинении воеводству. Неформальном, конечно, но «бывших» на его должности не бывает. Кроме того, новый сюзерен любезно не стал вспоминать иные прегрешения, которых хватило бы на очень долгий срок. Кроме того… Мужчине хотелось ещё хотя бы раз увидеть Тун Яо. А устроить им встречу мог лишь развалившийся в кресле перед ним молодой человек.

— Во что я вляпался, — позволил себе невесело улыбнуться Горевой, поднимаясь из-за рабочего стола и делая шаг к дешёвому чайнику.

Сейчас, как никогда, хотелось промочить горло чем-нибудь тёплым или даже горячим. Бывший имперский представитель и сам не заметил, когда его голос успел так охрипнуть. Разговор с Дмитрием Яковлевичем длился не больше нескольких минут. Однако пропотел бывший не хуже, чем во время императорского смотра.

— Будешь чай? — спросил Николай Андреевич, выставляя две кружки на стол.

— С удовольствием, — чуть отстранённо ответил Павел, размышляя явно о чём-то своём.

Горевой молча разложил по кружкам пакетики и принялся дожидаться, пока, наконец, вскипит вода. Щёлк. Дождавшись звонкого щелчка, машина поняла чайник и разлила по кружкам кипяток.

— В городе неспокойно, — словно бы и не собеседнику констатировал Кривой.

Павел кивнул. Спектакль вышел очень достоверным. Город буквально наводнили представители СИБ и канцелярии. Усилились досмотры на въездах и выездах. Очень многие силы, заинтересованные в серых потоках через мёртвый узел, временно забились по норам. Однако совсем скоро они начнут роптать, и возможности выразить своё недовольство у них хватает. Чего стоит нескольким уважаемым людям, например, хотя бы на пару дней «грохнуть» неофициальный поток чипов на одном маршруте. Это будет сильным ударом для других серьёзных людей, которые и до императора добраться могут, чтобы найти управу на землю роющих в городе.

Однако пока действовало особое положение, во время которого оперативники канцелярии нанесут несколько точных «уколов» в рамках «профилактических мероприятий», чуть раздвинув рамки закона. Несколько довольно серьёзных, но слишком уж поверивших в свою безнаказанность, личностей сменят прописку на долгие годы. Большая часть — навсегда. Под шумок Тайный кабинет цесаревича решал свои задачи.

— Да и пусть их, — равнодушно махнул рукой Волконский.

Развели, мол, анархию.

Посвящать Николая Андреевича в план «Невод» клановец не собирался. Меньше знает — крепче спит. За чашкой Павел подошёл к окну и, отхлебнув кипятка, бросил взгляд на улицу. Но он и не успел заметить, когда на улице так стемнело.

— Скинь запись разговора на мою почту, — попросил он не оборачиваясь.

Светлане явно будет о чём подумать. Например, предположить, каким образом Кардинал собирается использовать несколько вооружённых отрядов внутри высотки. И как эту ситуацию можно повернуть к их выгоде.

— Сделано, — отозвался Николай Андреевич, пробежавшись пальцем по клавиатуре аппарата засекреченной связи. — Разреши вопрос, господин?

Павел обернулся. Приставка «господин» обычно появлялась, когда бывший имперский представитель предавал своим словам особое значение.

— Почему ты не убил Тун Яо?

Вопрос оказался не то чтобы неожиданным, но явно выбивающийся из канвы «сюзерен-вассал». Однако для его собеседника ответ отчего-то был очень важен. Несколько секунд Павел размышлял, что можно сказать на эти слова. Наконец, когда Горевой уже перестал ждать ответа, молодой человек пожал плечами.

— Она сдержала своё слово, — задумчиво выдал клановец. — Я сдержал своё. Всё честно.

Он не слишком представлял, как можно точнее объяснить его решение в тот день.

Какое-то время Горевой переваривал ответ. Кажется, он услышал в словах нынешнего сюзерена гораздо больше, чем вкладывал в него Волконский. Однако разговор продолжить не удалось. Собеседников прервал короткий тоновый сигнал входящего сообщения. Хозяин кабинета взял со стола коммуникатор и быстро просчитал пару скупых строк. Николай Андреевич ознакомился с текстом и поднял взгляд на Волконского, всё так же продолжающего изучать улицу за окном.

— Некто Кондрат Риммович прибывает через два часа.

— О как, — качнул головой Павел. — Кто-то явно расщедрился на скоростной курьер. Итак, час на подготовку. Ещё шестьдесят минут на полёт до Красноуральска, стало быть.

Волконский достал уже свой гаджет и отбил короткое сообщение: «Восьмидесятиминутная готовность».

— Я не успею собрать людей, — признал Горевой.

О такой мелочи, что ради общего сбора придётся отложить все ранее поставленные воеводой задачи, он даже упоминать не стал.

— И не нужно, — покачал головой новый сюзерен. — Твоя задача — встретить посыльного и принять приказ. К моменту прилёта представителя мои люди будут уже на позициях.

Горевой согласно кивнул. Разве можно доверить штурм собственных объектов сторонним специалистам? Он хоть и работал на «небожителя», но должным уровнем доверия пока не обладал. И ресурсом, кстати, тоже.

— А как плотненько идут-то, — покачал головой молодой человек, глянув на время.

До Трибунала оставалось чуть меньше шести часов. Стало быть, через два часа прибудет помощник Дмитрия Яковлевича. Ещё полчаса на молниеносную штурмовую операцию и выезд к точке эвакуации. Если Кардинал действительно задействовал один из скоростных курьеров клана, то ещё через шестьдесят минут его люди будут в здании с расширенным комплектом выживания, как любит шутить командир ГБР. «Даже интересно, как мой многоуважаемый родич собирается провести вооружённый отряд к залу Совета.» — оценил сложившуюся ситуацию Волконский. Впрочем, через секунду Павел выбросил лишние мысли из головы: пусть потом с дырами в охране разбираются люди Валерыча и контрразведка. Это уже не его зона ответственности.

— Кажется, дождь собирается, — ни к кому особо не обращаясь, пробормотал Николай Андреевич, глянув за окно.

Павел поёжился. Да, Тишь гоняла его даже в самых суровых условиях. Однако прохладу и дождь клановец не любил. Эта противная сырость вызывала в нём отвращение на уровне рефлексов. Остаётся лишь посочувствовать штурмовым группам, что будут дожидаться начала операции под проливным дождиком. Отчего-то Волконский очень сомневался, что свинцовая туча, навалившаяся на город, пройдёт мимо.

Сделав завершающий глоток чая, Павел поставил пустую кружку к чайнику.

— Что ж, Николай Андреевич, поехали. Пора встретить нашего дорогого гостя, — предложил он, первым делая шаг к двери.

Клановец на секунду задержался на выходе. Затем обернулся. Горевой всё ещё стоял у стола, глядя на пустую кружку. В его глазах была усталость. Не та, что от пары последних бессонных ночей, а та, что от постоянного напряжения и необходимости всегда быть готовым к тому, что всё может рухнуть в следующий момент.

Павлу в чём-то было знакомо это чувство. Однако рядом всегда находились те, кто напоминал, что в мире есть за что биться.

У Горевого такой человек тоже был. Недаром же он вспомнил о Цзинь Вэй сегодня.

— Если справимся, гарантирую две недели отпуска, — пообещал Павел улыбнувшись.

У каждого должно быть хоть что-то хорошее, ради чего хочется просыпаться по утрам

— Справлюсь, — заверил Николай Андреевич, чуть кривовато усмехнувшись.

Клановец сделал в уме зарубку отдать Горевого на «растерзание» целительнице перед встречей с Кондратом Риммовичем. Даже куда более выносливый организм одарённого, при регулярной «подпитке» уже начинал сдавать. Обычному же человеку было куда хуже.