Гимн шута XXV (СИ), стр. 10

Дмитрий Яковлевич сжал зубы так, что побелели скулы. Кондрат с некоторым удивлением отметил, что вид взбешённого господина доставляет ему удовольствие. В процессе низложения сюзерена, как оказалось, помощника волновал не только результат, но и приносил удовлетворения сам процесс. Хотя всё это, конечно, никак не могло сравниться с предвкушением приговора трибунала, если Кардиналу всё же удастся убить Павла Волконского. Это дело станет той самой верёвкой, на которой повесится Дмитрий Яковлевич. И Кондрат был уверен: он сделает всё, чтобы его господин дошёл в этом падении в ад до самого дна.

— Подробности, — бросил хозяин кабинета.

Ему до чертиков хотелось сломать что-нибудь еще. Но вот ничего под руку не попалось.

— Капитан отряда заявил, что указанная вами цель имела статус официального полигона канцелярии.

Хозяин кабинета перевёл взгляд с наёмника обратно на столешницу.

— Как всё это могло случиться?

Кардинал выдавливал из себя слова с таким трудом, что казалось, будто они царапают ему горло.

Кондрат промолчал. Волконский резко выдохнул и вновь скинул взгляд на помощника.

— Этот ублюдок нас хотя бы не выдаст?

«К сожалению, нет!» — оценил ситуацию Кондрат. Да, он был готов заплатить серьезную цену за то, чтобы стать свидетелем низложения господина. Но так глупо подставляться не собирался. Хотя бы потому что не сомневался: окажись у хозяина кабинета хоть малейшая возможность сделать слугу козлом отпущения, он непременно ею воспользуется.

— Брокеры не ставят исполнителей в известность по поводу личности заказчика, — ровно ответил помощник. — Догадываться командир может о чём угодно. Но прямых доказательств у него нет. Даже допрос менталиста не поможет. Кроме того, наш брокер отдельно подчеркнул, что раскрытие личности заказчика не предполагается.

Бум!

Дмитрий Яковлевич резко поднял и опустил кулаки на столешницу. Кажется, даже наслаждаясь болью в отбитых костяшках.

— Но заказы они больше наши принимать не будут, — ещё раз уточнил он.

— Нет, господин, — подтвердил очевидное Кондрат.

— У нас проблемы…

В кабинете воцарилась нехорошая тишина. Кардинал задумчиво рассматривал всё ещё пляшущий пламенный цветок — уже не такой яркий при свете мощных ламп.

«У вас, Дмитрий Яковлевич, у вас.» — помощник улыбнулся исключительно мысленно, ибо сейчас продемонстрировать неправильное движение губ было смертельно. А он за столько лет прекрасно выучил правила безопасного обращения с господином.

— Чёртов ублюдок, — выдохнул Дмитрий Яковлевич.

«Опасные слова.», — про себя отметил помощник. Ещё в дореволюционной России — не в сугубо бранном смысле — так могли назвать незаконнорождённого ребёнка. Однако в современном мире употребление этого термина в адрес небожителя могло закончиться дуэлью насмерть. И за подобное оскорбление нужно было отвечать. Фактически оно означало, что человек не принадлежит Фамилии. А это, в свою очередь, тянуло за собой необходимость наказать самозванца.

За такие слова нередко убивали.

«Впрочем, ситуация, мягко говоря, тревожная», — оценил положение дел Кондрат. Только что на ровном месте его господин лишился возможности силового контроля за регионом. Если Биржа отсекла его от неафишируемых операций, то нынешний удар буквально ломал весь бизнес и всю финансовую модель силового решения вопросов в правовом поле. Фактически Дмитрий Яковлевич сейчас имел вид полководца, рассматривающего с холма разгромленную неприятельской артиллерией армию. В мире, где правит сила, подобное положение дел вполне могло стать началом личного конца.

— С этим нужно что-то решать, — вновь вскинул взгляд на Кондрата Дмитрий Яковлевич, для убедительности ударив ладонями по столешнице.

Помощник не вздрогнул — видел и не такое.

— Этот ублюдок должен умереть.

«Давай, давай, закапывай себя дальше», — мысленно улыбнулся Кондрат. Подобные слова были опасны, даже если произносились в условно защищённом кабинете.

Да уж. Этот Павел Анатольевич умудрился разозлить Кардинала своим ультиматумом с угрозой публичного оглашения.

— Ты сможешь найти мне исполнителя? — хозяин кабинета уставился на слугу с затаенной надеждой.

— Да, господин, — ничуть не сомневаясь, ответил Кондрат.

Его вовсе не беспокоило, что на этих этажах и стены имели уши. Если сюзерен отправится в ад, собственная судьба уже не слишком беспокоила помощника. В конце концов, у него есть за что отвечать перед Высшим Судом. Главное, не оказаться на «скамье подсудимых» в одиночестве.

— Так пойди и сделай, — Дмитрий Яковлевич выдохнул и вновь уставился на свечку. — Мне нужна голова этого ублюдка до того момента, как он опубликует свои доказательства.

Несколько секунд Кардинал отрешённо разглядывал танец пламени на конце деревянного фитиля, после чего с рыком взмахом руки снёс свечу со стола.

— И что ты встал? Убирайся отсюда! — рявкнул он.

Кондрат молча поклонился и вышел из кабинета. На душе его было удивительно легко.

Глава 7

— Прошу предоставить мне отпуск без сохранения заработной платы продолжительностью два календарных дня по… — Павел задумался. — Хм-м, что-то не то…

— Что-то не так? — тут же раздался голос отца.

В пассажирском модуле глайдера было довольно тихо, так что Анатолий Георгиевич без труда услышал бормотание задумчивого сына. Павел вздохнул и отложил в сторону планшет, так и не придя к окончательному решению по поводу формулировки.

— Всё хорошо, отец, — коротко сообщил он.

Второй человек в клане только головой покачал. Мужчина примерно представлял количество проблем, свалившихся на плечи его сына за последние месяцы. Иным куда меньшего хватало, чтобы выйти в окно. Однако Павел тянул. И делал это вполне успешно.

— С фигурантом решили, — отвлёк от размышлений молодого человека Анатолий Георгиевич.

Волконский-младший тут же забыл о планшете и заинтересовано посмотрел на отца.

— «Легенда убедительна»? — уточнил он.

На эту операцию Павел готов был выделить целых два дня. На финальном этапе подготовки «Невода». Очень непростое решение. И было бы крайне неприятно слить все дело в известном направлении из-за плохо подобранного «актора».

Да, — кивнул Павел. — Наш специалист готов к работе. Мотивация продумана, убедительна. Уверен, ни у кого не возникнет подозрений.

Молодой человек кивнул. С этой частью плана он самостоятельно бы в любом случае не справился. Хотя бы потому что некоторые возможности для работы внутри здания у него были ограничены банальной нехваткой людей. Пришлось доверять профессионалам.

— Но вынужден сообщить, что мне твой подход не нравится, — продолжил Анатолий Георгиевич.

Павел кивнул с пониманием. В конце концов, отец действительно имел право на собственное суждение. Тем более высказывал он его не в поучительной форме, а просто поделившись своим мнением.

— Я не нашёл другого варианта, — вздохнул молодой человек. — При всей своей вспыльчивости Дмитрий Яковлевич явных следов не оставляет. А подозрения к делу не пришьёшь. Особенно в Совете, когда судить «уважаемого человека» будут помешанные на Кодексе и этикете родичи. В их глазах злодеем буду выглядеть скорее я нарушитель традиций, молодой бунтарь. Да ещё и без сильного Дара в анамнезе. Не говоря уже о службе Цесаревичу вместо радения об интересах клана.

При этом Павел старательно смотрел на отца. Но всё равно почувствовал, как его обожгло мимолётным взглядом секретаря. Катерине тоже не нравилась его роль подсадной утки. И даже доверие к сюзерену не мешало ей переживать.

— Стоило ли вообще лететь в Красноуральск? — поинтересовался Павел, стараясь уйти от неприятной темы и её обсуждения в обществе застывшей фарфоровой фигуркой Катерины.

— Хочу лично проинспектировать готовность наших военачальников закрыть периметр вокруг «Мёртвого узла».

Павел кивнул. Если он перережет почти все контрабандные пути внутри региона, то гвардейцы клана блокируют обходные «дорожки» вокруг него. Эта операция была выгодна как Цесаревичу, так и Волконским, и все надеялись получить с неё прибыль.