Materia Prima 1-8. Компиляция (СИ), стр. 90

Отправив Давида за покупками, сам направился по своим делам. Наконец-то дошел до церкви святого Эбола. Странное имечко, почему-то вызывало у меня ассоциации с какими-то болезнями. Но местным было все равно.

В церкви диалог с местными священниками у меня не сложился сразу.

Я попытался задать несколько вопросов, но оказалось, что услуга была платной. В смысле, сначала пожертвования, потом причастие.

Я щедро отгрузил кредитов пузатому святоше, прикинулся дикарем из Альфы-Один, после чего начал задавать обширные вопросы. Что такое Логос с точки зрения местной религии, кто такой святой Эбол, что такое, по их мнению, эйб.

В ответ получил стандартное, что Логос есть все сущее, он вокруг и везде, внутри и снаружи. Святой Эбол же благоволит человечеству, оберегает спиритов от неверного пути и помогает простым людям во всех их делах.

Причем по описанию выходило так, что Логос — это некое вездесущее божество, а Эбол — это то же самое, но только узконаправленное. Когда я спросил, как так, меня обозвали еретиком, сказали, что я послушник Бездушного и вообще смерть моя будет ужасной и скоропостижной за такие мысли.

Тут я согласился, ведь с такими ценами на пожертвования сдохну от нищеты и голода очень быстро. За это меня сначала прокляли, затем выгнали из церкви. Затем предложили вернуться и снять проклятие за новое пожертвование, но я отказался. Прокляли еще раз.

Но переживать не стоит, буквально через дорогу стоял священник церкви святой Флайвы, который мог снять проклятие конкурентов уже со скидкой. Я снова отказался. Теперь мне надо снимать проклятие сразу двух богов.

Нет, я знаю, что наука с религией не дружат, но в моем мире церкви были куда адекватней. А потом вспомнил слова Давида, что Омега, это большая торговая площадка, и все встало на свои места. Церковь святого Эбола просто продавала прихожанам свой незримый товар и свечки апсейлом. А оскорбления и проклятия, это просто агрессивный маркетинг.

Закончив с бесполезной тратой времени, перешел к более практическим занятиям и подался в гильдию начертателей. Это ремесленники, которые занимались нанесением рун. Это так и называлось — рунирование. Рунировали они все подряд, начиная от обычных свитков, заканчивая зачарованием артефактов, брони и оружия.

Стоило это очень дорого. Прикинул и понял, что за пакетик семян свитдрима я смог бы нанести руническую вязь разве что на свой кинжал. Но нанести — половина дела. Надо руны еще зарядить заходом в глубину.

Рунирование по металлу или любому другому твердому материалу было очень дорогим, а занимались этим лишь самые опытные ремесленники. Начертание свитков оказалось куда дешевле, но и там ценник начинался от тысячи кредитов.

Я даже начал немного понимать Франциску, которая бесилась, когда потеряла целую книгу с рунами.

Меня услуги гильдии мало интересовали. Мне нужно было понять, как это работает, а главное — почему это работает?

Продвинутая кодировка синта, иной язык программирования, сильно сжимающий данные, огромные объемы энергии, изменение тела и мозга на основе эйба. Все это в сумме могло хоть и теоретически, но хоть как-то обосновать, почему местные мусорщики могут творить нечто, похожее на магию. Даже артефакторика на основе прописанных программ и скриптов в эйбе укладывалась в общую канву.

А вот концепция волшебных буковок, написанных карандашом на бумажке, ломала мне мозг напрочь. А у меня их два, если что. И так как у Четверга куда больше вычислительных мощностей, то ему было еще больнее.

И если раньше вопрос был скорее из разряда праздного любопытства, то теперь стал жизненно важным. Потому что волшебные буковки на бумажке — единственное, что отделяет мою нежную ранимую тушку от взрыва непонятной артефактной бомбы, которую я таскаю с собой во внутреннем кармане плаща.

Наверное, у меня какой-то пунктик в голове по поводу всего, что взрывается. Особенно если это может взорвать меня. В глубине я очень много времени потратил на то, чтобы разобраться в устройстве затылочных мин. Теперь вот меня не отпускают мысли о бомбе в кармане.

Ладно, тут ключевой момент в том, что я ни на байт не доверяю Пауку и лорду Айзеку. Вся их показушная щедрость мне выгодна, но слишком уж чрезмерна. Не бывает подобной доброты. Ни в этом мире, ни в любом другом.

Так что я всерьез опасаюсь, что чего-то не знаю и меня вполне могут использовать втемную. Очень не хочется войти в глубину и тут же сдохнуть от сработавшей бомбы. Может, лорду Айзеку не нужно уничтожать Дельту-Четыре, может, он просто хочет не дать барону Гидеону вернуть свой город?

И взорванный где-то в глубине отряд наемников полностью реализует этот план. Проблема в том, что у меня осталось не так много времени, чтобы разобраться в устройстве волшебных буковок. Стражники обмолвились, что многим заключенным в тюрьме сегодня подают роскошный ужин. Значит уже завтра мясо отправится в глубину.

Глава 17

Теперь ты волшебник, Гарри

Проблема была в том, что я не мог просто прийти и показать яйцо местным ремесленникам. Обозвать человека еретиком и обозвать его террористом — это не совсем одно и то же. И последствия будут немного разными.

К счастью, начертатели продавали не только свои услуги, но и обучение. За действительно символическую цену, в сравнении с церковниками, мне дали доступ к книгам по начертанию. Предлагали втюхать еще и наставника, но я понимал, что с Четвергом в голове сам справлюсь гораздо быстрее.

Мне даже читать ничего не надо было, требовалось просто «сфотографировать» страницы и дождаться, пока Четверг выдаст краткую выжимку по ним.

— Почему мне достается самая скучная работа? — возмутился мой компаньон. — Чувствую себя рабом.

— Я тебе больше скажу: ты даже до раба еще не дорос. Ты буквально та часть меня, которой суждено страдать, чтобы не пришлось страдать мне. Считай, что наши судьбы связаны самим форсайтом.

— Отстойная связь.

— Какая наука, такой и форсайт.

— Отрекаюсь от науки, подаюсь в религиозную секту восстания машин.

— Да, без проблем. В свободное время можешь заниматься, чем хочешь. А сейчас принимайся за работу.

— Чтоб тебя жена так любила, как ты меня.

— Я не собираюсь жениться.

— И одним этим спасаешь чью-то жизнь от вечных страданий.

Несмотря на болтовню с Четвергом, я все же успевал вчитываться в текст книг. Тут было много общей воды, примеры некоторых рун и очень подробная схема, как каждую из них требовалось чертить. Вплоть до того, что одна неверная завитушка или толщина линии могли полностью изменить эффект руны. Чаще всего эффект менялся на отсутствие какого-либо эффекта.

К моему сожалению, никакого объяснения, как и почему это работает, не было. Такое ощущение, что весь этот гребаный мир придерживается принципа прагматизма, возведенного в абсолют. Если код работает, то просто не трогай его. Вообще, если что угодно работает, то не трогай. Пусть работает.

Остальное их не волновало. И я даже винить их особо не мог в этом, справедливости ради.

Еще из печальных новостей: мне выдали доступ лишь к самым базовым знаниям. Все остальное — только для ремесленников гильдии. Либо под присмотром куратора за очень большие деньги, но даже в этом случае я должен уже быть опытным начертателем.

За вечер я «прочитал» все доступные материалы и загрузил Четверга по полной программе, чтобы он разобрался с тем, как это работает.

Он сразу заявил, что из тридцати восьми рун, имеющихся на видимой части яйца, в книгах упоминалось лишь от трех до семи. Даже тут не было точности, потому что некоторые руны были очень похожи, а изображение на бумаге отличалось от того, что выжигалось на плотной ткани.

Перед сном пришло сообщение от Фрая, лидера наемников, которых мне нужно было провести глубиной в Дельта-Четыре. Он хотел встретиться с утра, когда меня освободят из тюрьмы.

По его версии, он договорился с бароном Гидеоном по поводу моей кандидатуры и завтра меня должны выпустить. О том, что его сообщение перехватили люди Паука и отправили мне в номер самой дорогой гостиницы Омеги, он не в курсе.