Materia Prima 1-8. Компиляция (СИ), стр. 49

— О, слушай, — девушка внезапно замерла, словно что-то вспомнила. Затем начала поворачиваться из стороны в сторону. — Вот там вот что-то есть. Что-то, что ведет куда-то. Сложно объяснить. Как будто мой дар начал работать по-другому.

— Хм-м… Странно.

То есть ключ показывает прокол на уровне ощущений. Может, в этом и суть вируса? Поселить нужную мысль в сознании. Тогда он не то чтобы опасен.

— Четверг, может ты перебздел?

— Нет. Алгоритмы однозначны, вмешательство нельзя трактовать двояко. Возможно, на ее уровне эйба это не так ощущается? Знаешь, у кожаных так заведено, некоторые слишком тупые для выполнения команд. Как у вас принято говорить, заставь дурака богу молиться, он себе центральный процессор расшибет.

— Простого «нет» было достаточно, — завершил я сеанс словесного нейропоноса и обратился к Ниле. — Ну если ты чувствуешь выход, то веди.

Выход обнаружился в получасе ходьбы. К тому моменту уже рассвело, так что пробирались в серых сумерках без страха сломать себе ногу на любой кочке. И даже так я за этот заход успел отбить себе все, что ниже колен.

Ключ однозначно привел нас к пустырю, где ничего не было. Замерев, Нила сообщила, что выход прямо под землей. Делать нечего, пришлось разгребать мусор под ногами, пока не отыскали канализационный люк.

К счастью, крышка легко поднялась, а дальше я уже знал, что нужно делать. Закрыл за собой люк, а когда мы остались в кромешной темноте, начал искать выход, которого мгновение назад тут не было и быть не могло.

В этот раз все оказалось куда прозаичнее. Округлая ручка нашлась на одной из стен. Потянув за нее, чуть не ослеп от яркого, по меркам глубины, света. Это была лампа. Не флуоресцентная, как стояли в жилмодулях, а обычная, источающая теплый свет. В красивом абажуре свисала с побеленного потолка.

Огляделся и понял, что нахожусь на довольно большой кухне старого образца. По площади тут было метров тридцать квадратных, вдоль стен все утыкано старинными плитами, печами, пузатыми ящиками холодильников, а центр занимал огромный стол из деревянного массива.

Никаких пищевых синтезаторов и принтеров органики, только оборудование для естественной термической обработки. Все старое, обшарпанное, но чистое, вымытое. Воздух теплый, но какой-то непривычный.

Пару секунд мне потребовалось понять, что не так. И понял лишь когда желудок требовательно заурчал. Даже зарычал. Не было привычной для носа вездесущей кислятины в воздухе. Вместо этого приятный запах свежей выпечки, жареного мяса, каких-то незнакомых мне специй и чего-то сладкого. Нормального сладкого, а не с примесью гниющего мяса.

На мгновение мне показалось, что я вернулся в родной мир. Нормальный и адекватный. Может быть, меня занесло на кухню одного из дорогих ресторанов в стиле ретро. Читал про такие.

— Рейн, — жалобно прошептала Нила мне на ухо. — Мне не хорошо.

Она действительно упала на колени, по кафелю с вычурным рисунком со звоном прокатился золотой ключ, а я бросился к девушке. Выглядела она вполне нормально, не считая общей бледности и худобы. А затем я вновь услышал утробное урчание желудка и понял, что это не от меня.

— Дышать нечем, — простонала она.

— Пойдем, тебе надо попить, тогда полегчает.

Кое-как подвел ее к раковине, а у девчонки буквально слюна стекает по подбородку, а глаза как у бешеной лисицы посреди курятника.

Я быстро нашел краны, пару секунд потребовалось, чтобы понять, как они работают. Оказывается, их надо вертеть, никаких сенсоров или голосовых команд, тут все механическое.

Но когда из крана побежала тугая струя прозрачной воды, девушка остолбенела, неотрывно глядя на поток.

— Это рай? Рейн, мы умерли и попали в рай? Тут воздух такой вкусный, что им питаться можно.

— Пей давай, — пришлось найти чашку, наполнить и всунуть ей в руку.

После первой она и сама уже начала подставлять чашку и пить, поглядывая при этом на меня искоса. Я видел ее порывы сунуть голову в раковину и присосаться к краю, чтобы ни капли не проливалось.

Я и сам успел наполнить три чашки и вдоволь напиться. Вода не фильтрованная и явно не обогащена минералами или хотя бы витаминами. Обычная техническая вода, зато без примесей и осадка, пить можно.

— Божечки, — застонала Нила. — Это же сколько мы зря пролили. Рейн, сколько кредитов с нас спишут за эту воду? Тысячи. А вкус, какой вкус, ты попробуй.

— Да успокойся ты, — с трудом я отодвинул чашку от своего лица. — Это обычная раковина, этой водой посуду моют.

— В смысле моют?

— Ну, от остатков еды, чтобы чистая была.

— Еда?

— Посуда.

— Они моют остатки еды, чтобы потом съесть их?

— Нет… Нила, успокойся и возьми себя в руки, — я выключил кран, а то вид убегающей прочь воды явно ее нервировал. — Примени свой дар спирита и скажи, есть ли рядом люди?

— М-м… — глаза девушки округлились от ужаса, затем ее начало трясти, а под конец она просто схватилась за голову и заскулила. — Как больно… А-а… Их слишком много, они повсюду. Над нами, под нами, под ними, и еще, и еще…

— Спокойно, контролируй свою силу. Постарайся уменьшить радиус.

— Фу-у-х… Прости Рейн, дар просто перестал работать. Кажется, я за секунду потратила его полностью.

— Не переживай, никуда он не денется.

— Мы в каком-то здании на много этажей. Тут повсюду люди. Но конкретно на нашем поблизости никого.

— Хорошо. Тогда есть время прийти в чувство.

Я усадил ее на высокий табурет, а сам принялся открывать все шкафы. Искал просто по запаху, пока не добрался до какой-то странной печи. Открыл створку и мне в лицо ударило жаром, а в носу защекотало от умопомрачительного запаха свежеиспеченного хлеба.

Выхватил две горячих булки голыми руками и положил их на стол. Принялся открывать дверцы холодильников, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Овощи. Не синтезированная паста, а овощи. Настоящие, как на галопроекторе. Я видел их впервые.

Что-то желтое и мягкое, на вкус не очень. Желтое и твердое, на вкус солоноватое, имеющее пористую структуру, буквально таяло во рту. Масло и сыр, подсказал Четверг. Так вот как они выглядят? Я думал масло, это просто цвет на булке от гамбургера. А сыр, это нарезанная полосками паста. Белая вода — молоко. Почему оно такое густое? Молоко в моем мире как вода, даже немного прозрачное.

Выгреб из холодильников все, что можно было, выложил на стол. Бросился к другим печам, пока не нашел настоящий клад. Железный противень, на нем шкворчал огромный кусок запеченного мяса с торчащей костью. В глазах поплыло от запаха.

— Прошу тебя, одень хотя бы перчатки, пожалей… Эх, ладно, — проворчал Четверг.

Противень я вытащил голыми руками. Пулевые ранения пережил, так что и это заживет.

— Ешь, пока не отобрали, — прикрикнул я обомлевшей Ниле. — Один раз живем.

Приборы, ножи, салфетки, тарелки — вся эта шелуха цивилизованного общества осталась где-то за бортом, вытесненная природными базовыми потребностями. Нам нужны были калории. Жиры, углеводы, белок, витамины, минералы и что-то там еще из длинного списка рекламной пропаганды моего родного мира.

Но сейчас мне нужно было лишь оторвать голыми руками шмат горячего алого мяса, засунуть себе в рот, оторвать кусок свежеиспеченного хлеба, проглотить, откусить столько помидора, сколько получится, чтоб сок брызгал во все стороны, чтоб челюсть сводило судорогой, чтобы дышать было тяжело.

Запить. Если все это запить, то оно быстрее проскочит и можно будет оторвать еще мяса. Съесть, пережевать, утрамбовать. До предела, до тошноты, до странного чувства, о котором я давно забыл, а Нила даже никогда и не знала. Сытость. Прекрасное слово. И звучит так приятно. Мое любимое слово.

В родном мире, несмотря на то, что деньги у меня водились приличные, я никогда не мог позволить себе настоящие овощи или мясо. Да что там еда, я жил в модуле на шесть квадратов, в котором помещался душ, кровать и проектор во всю стену. И это было очень дорогое жилье по меркам моего мира.