Materia Prima 1-8. Компиляция (СИ), стр. 368

Мы прошли через гостиную, в которой запросто поместился бы танк, поднялись по лестнице на верхний этаж. Это походило на мастерскую под куполообразной крышей. Один её сегмент сейчас был открыт, и в небо смотрела пузатая труба телескопа.

На столах вдоль стен я видел много мелких инженерных инструментов, плакаты с таблицами, диаграммами, цифрами. Повсюду в хаосе разбросаны толстые книги, свитки, журналы. А пол в центре выглядел как схема звёздного неба.

Интересно, на кой черт ему тут телескоп? Ничего же не видно из-за пелены.

— Здесь можно… — начал было Чад, но я приложил палец к губам.

Указал пальцем на стены в тех местах, откуда исходило сияние эйба. После чего достал огрызок мела и принялся чертить широкий круг. Чад напряжённо смотрел, но молчал.

Когда печать Тишины была завершена, я влил в неё энергию и активировал. Звуки пропали, отсечённые полупрозрачной пеленой купола.

— Кто ты такой? — спросил Чад.

Я молча посмотрел на него. Одновременно с этим возвращая пластику лица на место. Да, сейчас я не выглядел, как в нашу последнюю встречу, но это можно было списать даже на время и эйб. Последний так или иначе меняет тело, хотя лицо в меньшей степени.

— Рейн? Так и думал, что это ты, — прошептал Чад.

Мне показалось, или парень испугался при виде меня? Или это из-за метаморфоз. Сам-то Чад едва-едва преодолел первую ступень с упором в связь.

— Тебя слушают, но внутри печати можем поговорить спокойно, — произнёс я, подтягивая к себе кресло. Блин, удобное. И мягкое. — Давно не виделись, Чад.

— Что ты здесь делаешь? Тебя могут убить.

— Да ладно, — хлопнул я руками по щекам. — Какой ужас! Расслабься, получил твою записку. А ты неплохо тут устроился.

Я посмотрел на поднос с едой на одном из столов. Почти нетронут, мясо в грибном соусе уже остыло. Какая-то каша, ягодки, листочки, посыпано молотыми травами. Отдельно корзинка с хлебом, пара графинов, один с чистой водой, другой с соком или чем-то вроде. Отдельно тарелка с закусками и маленькое блюдечко с пирожным. Сверху заварной крем и вишенка.

Взял булку и разломал. Мягкая, корочка приятно крошится в руках, но мякиш буквально тает во рту. Мда, давно я не ел свежеиспечённого хлеба, который не отдавал бы тухлятиной или чем-то кислым.

— Записка? Рейн, я не отправлял тебе никаких записок. За мной следят двадцать четыре на семь, я без присмотра вообще не остаюсь.

— Как же? Твой горшочник нашёл меня. Линкольн, — Четверг вывел перед глазами текст записки, и я прочитал её вслух.

— Да, — задумался Чад. — Похоже на меня. Черт, значит, это был не сон.

— Ты о чём?

— Они влезли мне в голову, Рейн. Недавно. Сначала всё было хорошо, а потом им что-то взбрендило и… Это как будто было во сне. Но сон был странный. Я сначала вспоминал всю свою жизнь вплоть до портала в изнанку, а потом просто сел и решил написать тебе письмо. Но я его не отправлял.

— Опа-па, — задумчиво произнёс я. — Получается, я тебя переоценил. Думал, ты и впрямь нашёл способ передать весточку.

— Тебе? — усмехнулся Чад. — С чего бы?

И что-то мне не понравился тон, которым это было сказано. Совсем не понравился.

— Они знают про другой мир, Рейн, — продолжал расхаживать по комнате Чад. — И про то, что мы вдвоём сюда прибыли через портал. Мне кажется, они пытаются найти способ попасть в нашу реальность. И для этого им нужен я и ты.

Бедный, бедный Чад. Я понимаю, каково ему. Он всё ещё думает, что где-то там есть его родная реальность. И внезапно для себя я начал понимать Понедельника. Я ничего не могу рассказать Чаду. Это не имеет смысла. Он мне просто не поверит и сочтёт сумасшедшим с промытыми мозгами. Ведь никаких доказательств у меня нет.

Впрочем, сильно жалеть парня у меня не получалось. Не при виде подноса с остывшей едой. И десерта с заварным кремом и вишенкой.

— Интересно, с чего такие выводы? — усмехнулся я.

— А то ты сам не догадываешься, — внезапно огрызнулся Чад.

— Ты чего такой агрессивный, а? С утра нагадал себе паршивое настроение?

— Опять ты за своё? Форсайт не гадания. Это наука. И только здесь, в Логосе, я сумел понять, насколько она великая. Ты даже не представляешь себе. Всё дело в эйбе.

— Тут всегда всё дело в эйбе.

— Нет. Ты не понимаешь, это не то же самое, что наш синт. Это нечто другое. Похожее, но не то. Эйб, это тринадцатый ключ Форсайта. С ним пазл сложился. Я наконец-то смог составить единую модель, с чем даже местные не справились. У них всё упиралось в ошибки трактования, и из-за этого были расхождения между ключами. Но у меня всё сложилось. Эйб, — он постучал себя по виску, — он что-то сделал со мной. Мозги работают иначе. Чище, быстрее, я словно сам стал супер-компьютером.

— Четверг? У него типа ИИ-шные способности появились?

— Босс, да он же дебил. Ты посмотри на него. Он же про Форсайт тебе затирает. Какие ИИ-шные способности, обычное эйб-воздействие. При прокачке связи мозг действительно адаптируется и начинает работать быстрее. Ты бы тоже это знал, если бы хоть иногда им пользовался.

— А ты мне тогда на что?

— Вот об этом я и говорю.

— Короче, — произнёс я вслух, — Форсайт рулит, ты наконец нашёл своё место, можно смело заявлять, что теперь это официальная наука.

— Всё смеёшься, да? — улыбнулся Чад. — Ты ведь всё прекрасно знаешь. Они нашли тебя по моей вычислительной модели. Прижали, да?

— Не спорю, если это правда, то я удивлён. Но, как говорится, один раз — ещё не наука.

— Знаешь… Я долго копался в ключах и не понимал, почему они не работают на мне. А потом понял, что надо делать поправку на реальность. Логос считает днём моего рождения момент появления в этом мире.

— Даже представить не могу почему, — улыбнулся я.

— И мне действительно уготовано судьбоносное будущее, Рейн. Мне сказали, что я должен предотвратить конец света. И моя судьба действительно связана с этим. А ещё я наткнулся на странное знамение. Родись я в этом мире чуть попозже, и знаки бы немного изменили вектор. Цифры сдвинулись, но при этом движение ключей кардинально противоположное. Приди я на эту сторону чуть позже, я бы оказался не Спасителем, а Губителем этого мира. Знаешь, как я об этом узнал?

— Нет, — зевнул я. — Но думаю, ты мне сейчас похвастаешься.

— Мне принесли кусок камня с запёкшейся кровью. Я сначала решил, что это кровь младенца, но что-то не сходилось. Будто бы он даже повзрослеть не успеет, как всё полетит к чертям. А потом понял, что я и сам такой же младенец. И тогда всё встало на свои места. Тебя не было у портала, потому что ты явился позже. Это твоя кровь. Ты тот, кто уничтожит мир.

Где-то в голове засмеялся один Бездушный. Чёрт, в Логосе, даже глюки всё реальней и реальней.

— В общем, как я понимаю, спасать тебя не надо, — подвёл я итог.

— Меня? — рассмеялся Чад. — Зачем? Я наконец-то на своём месте. Приношу пользу целому миру. Пытаюсь спасти человечество. Только вот Церковь думает о том, чтобы перебраться в другой мир. А я думаю, что достаточно устранить первопричину.

— А ты повзрослел, Чад, — произнёс я, поудобнее устроившись в кресле. — И осмелел. Жаль, что всё такое же чучело.

— Не смей, — прошипел Чад. — Этот твой заносчивый старик даже нормальные расчёты портала провести не сумел. Зато клички давать он всем горазд.

— Не вини Дока. Рассчитай он всё правильно, мы появились бы одновременно — два спасителя, а антихриста бы не было. И твой Форсайт тогда нахрен никому не упёрся бы. Получается, у Дока не было вариантов.

— Получается.

— И что дальше? Убьёшь меня? — усмехнулся я. — Спасёшь мир?

— Нет. Я не убийца, Рейн, я учёный. Но стоит мне свистнуть, — в его руках появилась маленькая флейта из слоновой кости длиной в пол-ладони, — и здесь будет вся церковная гвардия.

— Скажи ему, — пробурчал Четверг, — пусть свистнет себе в х…

— Тсс, — шикнул я на него, а затем обратился к Чаду. — Ну давай, свисти. Чего ждёшь?