Materia Prima 1-8. Компиляция (СИ), стр. 356

И теперь на третьей ступени она стала Метаморфозой. Он не менял внешность, теперь он менял свои гены. Менял саму структуру энерготела и эйба. Такие изменения отражались и на внешности.

Однако процедура была полностью безопасной, потому что ничем не отличалась от простенькой пластики. Курама менял внешность, а уже потом закреплял результат на более глубоком уровне, не наоборот.

— Даже мелкое изменение вроде цвета волос или формы подбородка чуть-чуть меняет суть твоей крови, — объяснял Курама. — Внешне изменения могут быть практически незаметны, но для того же Форсайта и поисковых способностей, основанных на магии крови, ты становишься совершенно другим человеком. Но чтобы пропасть с радаров, нужны всё же существенные изменения. Иначе новая личность может иметь схожую судьбу.

Изначально Курама хотел провести операцию сам. Чем-то это схоже с моим навыком манипуляции чужой кровью. Только на более глубинном уровне, но принцип тот же. Малейшее сопротивление с моей стороны — и у Курамы ничего не выйдет.

Но раз это просто направление уже известной мне магии крови, я решил, что такой навык неплохо будет освоить самому. Всегда может пригодиться изменить внешность. Чтобы замести следы, например. Или чтобы их не оставлять.

Кодировку я получил с кровью Курамы. Освоение проходило постепенно и под его присмотром. К концу третьего дня я уже спокойно мог менять цвет волос, немного оттенок кожи, форму ушей и длину пальцев на руках.

Как ни странно, я мог менять цвет правого глаза как угодно, но левый неизменно оставался красным.

Параллельно с этим Курама обучал меня рунированию. Пока просто теории и комбинаторике, но как только закончу с кровью, перейдем и к практике тоже.

Примерно на четвёртый день по внутреннему таймеру Четверга мы добрались до верхнего яруса. И уже тут я начал замечать первые звоночки. Курама иногда ходил и тряс головой, словно бы пытался выбить каплю воды, застрявшую в ухе. Делал он это, когда думал, что его никто не видит.

Потом он начал бессвязно бормотать во сне, а один раз я проснулся и услышал, что он будто бы с кем-то беседует. Тихо, шёпотом, но при этом активно жестикулируя и даже споря. Только вот говорил он с собственной тенью от костра на стене.

И как бы он там ни бахвалился про две недели, я объективно понимал, что надо торопиться. Потому что такими темпами со стражем прокола мне придётся сражаться на пару с Субботой, пока белый лис будет пускать слюни и играть в ладушки с очередным невидимым другом.

Выбрался я на поверхность в одиночку — так было проще, потому что я планировал просто осмотреться. Что ж, в каком-то смысле мне повезло и не повезло одновременно.

Прокол нашёлся буквально в паре километров от того места, где лестница выходила на поверхность. Очень толстая одинокая башня, формой чем-то напоминала шахматную фигуру. Только не было ни зубцов, ни бойниц, ни окон.

Скорее всего был и вход, но я его не видел. Потому что башню в три кольца обвило змееподобное чудище, толщиной в мой рост. А эйб-насыщение говорило о том, что это минимум третья ступень. Что очень и очень опасно для монстра. Собственно, это и было «не повезло».

— В топку, — произнёс я. — Другой прокол поищем. Попроще.

Вернувшись, я сообщил о находке Кураме, так что мы улеглись спать, в расчёте на то, что утром пойдём в противоположную сторону от башни со змеем.

А ночью я проснулся от того, что Курама усердно пыхтел, выводя вокруг меня рунический круг.

— Ты чего? — спросил я.

— А?

Курама встряхнулся, склонил голову, разглядывая плоды своих трудов. Затем посмотрел на меня, на артефактный мел в руке, на печать, снова на меня.

— Извини, Рейн, не знаю, что на меня нашло.

Он быстро стёр круг и вернулся к своей лежанке.

— Босс, — произнёс Четверг. — Я, конечно, не видел всю печать, но пока что это выглядело так, будто он собирается нас нахрен взорвать.

Да, Кураме явно сносит башню от голосов. И чем дольше, тем сильнее. Надо думать, как выкуривать змеюку, потому что других проколов я поблизости не видел.

Как сказал бы братец Кролик: тик-так. Тик. Так.

Глава 15

А это мог бы быть твой кожаный, между прочим

— Почему он не уходит? — спросил Курама. — Прокол же рядом. Не влезает?

— Монстры не могут использовать проколы. Чуять, видеть, но не использовать. Даже разумные. Не знаю почему, но это доступно только спиритам. Это аксиома. Но есть исключение.

— Прорыв, — произнёс Курама. — Когда монстры выбираются на поверхность. Но это монстры с первого слоя.

— Везде есть прорывы. Это как течение. Всегда можно спуститься ниже, но иногда течение подхватывает и несёт вверх. Как эта здоровенная тварь сможет пробраться в маленький прокол, я не знаю. Я видел прорывы с поверхности, но никогда не наблюдал это явление из глубины.

— Тогда пойдём и поищем другой прокол?

— Ты плох, Курама. Не отрицай. Никаких двух недель, счёт уже идёт на дни.

— Твоя правда, Рейн. Я переоценил своё мастерство рун. Эти голоса… Они слишком навязчивы. И чем дольше я их слышу, тем сложнее становится отличать их от собственных мыслей.

— Честно, я не хочу стать тем, кому придётся ликвидировать очередного психованного Рейна. Лучше уж оставить всё как есть.

— Хах. Услышал тебя. Тогда каков план?

— Ждём здесь и наблюдаем. Один день. Максимум два. Если ничего не изменится, тогда сделаем свой ход.

— Что ж, это разумно. Тогда не будем тратить время, займёмся твоим обучением.

Я разговаривал с Четвергом. Пытался понять, можем ли мы как-то помочь Кураме справиться с голосами. В конце концов есть биополе, в рамках которого у Четверга развязаны руки. Но увы. Обрывочный код вездесущ, сам энергетический фон этого слоя загрязнён.

А все спириты так или иначе поглощают энергию, чтобы напитывать ядро. И тратят, чтобы поддерживать энергобаланс. Мы зависимы от энергии. Кодировка бьёт по разуму напрямую, что немного странно. Она не может вызвать вязь или мутации, но при этом расшатывает психику. Словно третий слой испускает конкретно ментальные волны.

Четверг фильтрует энергию при непосредственном контакте с моим разумом. Чтобы помочь Кураме делать то же самое, нужно создать программу-алгоритм, вроде фаерволла, и вшить её код, например, в маску. В теории это может сработать, но на практике мы пока не очень разобрались в том, как создавать артефакты. Если объединить Четверга с деревней мастеровых, наверняка получилось бы. Да только все мы хороши задним умом.

— Смотри внимательно, тут всё очень просто. Линия по горизонтали и по вертикали. Руны как числа, этот граф идёт как обозначение оси, этот прибавляешь к этому. И вот получается вязь, обозначающая точку на карте.

Это было нетрудно. Курама расстелил на полу несколько расчерченных карт разного масштаба с обозначениями по краям. Система аналогична сгенерированной из воспоминаний, только градусы широты и долготы заменены на рунные обозначения.

Карта представляет из себя сетку квадратов, каждый из которых точно так же делится на свои квадраты и так далее.

Проблем тут две. На самом деле это не квадраты, а кубы. И приходится ещё подставлять руну универсальной высоты, но есть риск телепортироваться в гору или под землю.

И вторая: телепортация не является точной наукой. Вернее, может, когда-то и являлась, но не в нашем случае. Рунная вязь лишь определяет регион, а вот точку выхода ещё поди найди. Нужно отсечённое замкнутое пространство. В идеале ещё и герметичное, но хотя бы полностью защищённое от прямых «солнечных» лучей.

— Это на крайний случай, — пояснил Курама. — Вообще лучше использовать маяки и ориентироваться на них. Тогда попадание ближе к цели будет. Вот, например, рунный глиф твоего маяка.

— Какого моего маяка?

— Врата в особняке.

— Откуда ты знаешь их глиф?

— Я тебя умоляю, — отмахнулся Курама. — Ты, наверное, десятый человек, который нашёл особняк. Просто до тебя его никто не трогал.