Materia Prima 1-8. Компиляция (СИ), стр. 340

Помощь пришла внезапно. В одного из пикирующих фантомов влетел огненный шар и отбросил в сторону. Но стоило ему замереть в воздухе, как в ублюдка прилетело ещё три снаряда, после чего тот развеялся.

Я проследил за траекторией и увидел Пацана с Посохом из отряда Чарли. Даже не знаю его имени, но точно помнил, что меткость у него отменная, а глаз-алмаз. Следом со стороны вольников ударил целый шквал заклинаний. От искр и разноцветных потоков энергии у меня начало рябить в глазах.

Молнии семи цветов минимум, лёд обычный, прозрачный, чёрный, кроваво-красный, пламя от бледно-жёлтого до зловеще-багрового, множество невидимых атак на основе воздуха. Вслед за заклинаниями пошли то ли призванные существа, то ли просто магия принимала вид воздушных змеев, птиц и почему-то одной полупрозрачной черепахи.

Мои били валом, девять из десяти атак пролетали мимо, но оставшихся хватило, чтобы нашинковать фантомов по полной. Вскоре остался всего один, который тут же вернул себе материальный облик.

Борроуз окутался сферой непроницаемой тьмы и развернулся в сторону вольников, готовя очередной луч. Я прекрасно понимал, что если атака пройдёт даже вскользь, потери будут исчисляться десятками. Лич-колдун третьей ступени — это не шутки.

Солнечное Копьё пробило непроницаемую сферу насквозь. Прошило и самого Борроуза, но вряд ли для нежити это было критично. А вот после того, как защитная сфера лопнула, он огрёб столько заклинаний в рожу, что даже меня проняло. Финальным аккордом стал огромный двуручный молот, который Сектор запустил ублюдку прямо в грудь.

Лича снесло, помотало, после чего он начал падать. Тут же я дотянулся до него Риисом, наполненная энергией цепь пошла волной, и лича впечатало в землю. На этот раз я бежал, сжимая в руках тесак, светящийся от фиолетовой энергии.

Лич как раз вставал на ноги, я прицелился и использовал рывок, чтобы снести ему голову одним взмахом. Но снесло меня. Вернее, снесло вообще всех.

Старшего караульного Филиса на этот поход повысили до дюжинного. И даже обещали выплатить большую премию, хотя старик не особо этому радовался. Ему больше нравилось работать на старом привычном месте, на западных воротах Алеппо. Однако же начальство приказало, а спорить с начальством себе дороже.

И вот сейчас он стоял со своей дюжиной таких же городских стражников у одной из баллист на верхнем срезе горы. В момент, когда божественный эйб исчез, Филис даже не удивился. Старческое нутро подсказывало, что какая-то жопа да произойдёт, просто он не думал, что произойдёт она ещё до битвы.

А нежить тем временем прибывала, и было её тьма-тьмущая. Филис украдкой глянул вверх на гору, куда уходила тропа для отступления. Без приказа бежать нельзя, само собой. Но и приказа ведь не будет. А когда побежит толпа, то просто задавят.

Впервые за этот поход Филис порадовался, что святой Апол улыбнулся ему. Их позиция находилась как раз у тропы, и в случае чего они первыми смогут дать дёру. Филис был стар, давно на пенсии, так что дёру он готов был дать хоть сейчас и без всякого зазрения совести. Как и две тысячи людей перед ним.

Но первым не побежит никогда — молодёжь не поймёт. На воротах он был в авторитете и пацанов всегда учил работать на совесть, а не за серебро.

Обернувшись на тропу, он успел заметить человека в чёрной лисьей маске. И хоть лица не видно, одёжку он узнал. Такую одёжку не забудешь, в такой даже самые богатые наёмники Алеппо не хаживают. Рейн.

Имя само всплыло в голове. Паренёк, что не так давно забрёл посреди ночи в их город, якобы из глубины выбрался. Странным он тогда показался Филису. Начальник караула лично решил проводить его в ту ночь до ратуши, да парой слов перекинуться. Однако ж парень быстро схватывал, вёл себя уверенно, за советы Филиса серебром поблагодарил, что для простого городского служащего немало.

Потом Филис ещё несколько раз видел его, каждый раз примечая по волшебной одёжке. Остальные же как… Хоть сто раз на дню платье меняй, всё одно износится, да дорожная пыль пристанет. А этот даже из-за стены возвращался чистым и выглаженным. Сразу видно, дорогая одёжка, раз даже пачкаться не хочет. И ведь не на прогулку ходил, с таким оружием не видами любоваться ходят.

Не вписывался этот Рейн ни в городскую среду, ни в наёмничью стаю. Вот и сейчас странный парень почему-то был отдельно от остальных. Хочется сказать, что сбежать пытается, но почему-то в эту сторону у Филиса не думалось про парня. Наоборот, при виде одинокой фигуры даже как-то стыдно стало за свои недавние мысли.

Филис вновь посмотрел на гарнизон, на золотое сияние, что словно бы уходило меж камней внутрь горы, на свою дюжину.

— Чего яйцами звените, а? — рявкнул он. — Заряжай орудие, расчёт, давай упреждение, вы двое, тащите боеприпас. Вон ту здоровенную дуру без головы целим.

— Так святого огня больше нет, — пискнул один из молодых.

— Огня нет, зато святых каменюк навалом. Я их щас так освящу, сам Апол позавидует. Покажи мне мертвяка, которому от такой дуры в заднице хорошо будет? Заряжай, по той пятиметровой обезьяне пли!

Каким-то чудом, иначе не назовёшь, снаряд сделал красивую дугу и рухнул аккурат перед големом, разметав кучу нежити. Прокатился вперёд и вдавил самого голема в землю, оставив за собой целую просеку. Впрочем, та тут же заполнилась новой нежитью.

Но это каким-то образом сработало, и две тысячи бойцов словно бы очнулись от оцепенения. Вспомнили, что большинство из них и так были спиритами. И без всякого божественного эйба. А остальные были воинами так или иначе. И булава может раскрошить череп мертвяка независимо от того, сияет она золотом или нет. Просто придётся бить сильнее и больше.

И в подступающую нежить ударили всем, что было. Начали срабатывать магические ловушки, поле боя расцвело взрывами, вторая баллиста пустила снаряд, собрав жатву, и колыхающееся чёрное море моментально поредело. Впрочем, ненадолго.

Нежить шла без остановки. Обороняющиеся били всем, чем могли. Вскоре неупокоенные достигли вала, где сильно замедлились, ступив в колючий кустарник. Тут уже по ним начали работать древковым оружием, сбрасывая обратно в ров.

На каждого павшего вставал новый, но люди сражались изо всех сил, прекрасно понимая, что убежать от неутомимого врага не выйдет.

Филис глянул в небо, но не увидел героя-защитника. Впрочем, и Рейна больше не было. Остальные паладины сражались на стене без всякой божественной поддержки, хоть священники и продолжали молиться, прося Апола явить свой божественный лик в этот темнейший час.

— Лучше бы снаряды подносили, дармоеды, — сплюнул Филис.

Но бога тут не было. Только люди.

— Не встают, — раздался чей-то голос, который тут же подхватили остальные. — Не встают! Бей их!

И правда. Филис присмотрелся и понял, что нежить ведёт себя иначе. Даже без божественного огня рассыпавшиеся костяки продолжали валяться на земле, не пытаясь собраться воедино. Не только те, что горели в смоле перед валом, но и все остальные тоже.

Впрочем, в этой суматохе мало кто заметил, как некротический эйб поверженных тварей просто впитывался в землю. Но Филис с высоты мог видеть, как под чёрной травой и камнями иногда пробегали некротические всполохи, словно уходя куда-то под гору.

Старый караульный не придал этому особого значения, потому что были задачи поважнее. Надо было перезаряжать баллисту, брать упреждение, менять прицел, командовать атаку и следить, чтобы все в его дюжине работали как надо.

Потому что каждая секунда промедления — это неуничтоженный враг, который мог быть повержен. Это чья-то жизнь, которую отберёт восставший рыцарь лишь потому, что дюжина Филиса вовремя не вбила его дохлую задницу в землю.

А твари уже были здесь. Уже штурмовали лагерь, где паладины и наёмники сошлись с ними в ближнем бою. Полилась первая кровь.

Но в целом, глобально, битва не выглядела проигранной и безысходной. Да, защитники лишились божественной милости, но и нежить не имела своего главного козыря — бессмертия.