Изабелла. Королевское сердце, стр. 51

Изабелла мотает головой.

— Нет.

— Если он сбежит…

— Вы заверили меня, что этого не случится.

— Из любой тюрьмы сбегают. Даже из Тауэра, — продолжает он с улыбкой.

И снова — молчаливое «нет».

— Но что-то надо предпринять. Если он слишком горд, чтобы умереть, и не отречется добровольно, то действовать придется самим. Чем дольше он откладывает, тем громче будут становиться призывы, чтобы вы вернулись на супружеское ложе.

— Думаю, его это не обрадует так же, как не радует меня.

— Вы должны поговорить с ним, Изабелла. Поезжайте тихонько, без фанфар. Никто не должен знать. Но убедите короля отдать трон юному Эдуарду. Это единственный путь, иначе с ним случится беда, с моим вмешательством или без. Не я один считаю, что без него будет проще.

Она знает, что он прав. Кивает. Говорит:

— Я поеду.

Глава 55

Лакей отпирает дверь. Вопреки слухам, узилище у Эдуарда довольно комфортное. Не Тауэр, где держали Мортимера. Без сквозняков, с видом на сад и хорошей постелью.

При виде нее Эдуард вскакивает. Похоже, о визите его не предупредили. И он чуть ли не рад ее видеть.

По крайней мере, знакомое лицо.

Он выпрямляется во весь рост, смотрит на нее сверху вниз.

— Изабелла? Тебя я точно не ждал. Пришла позлорадствовать?

Она снимает с головы шелковый шарф, кивает тюремщику, показывая, что он может подождать снаружи. Тот колеблется, но уже через секунду исчезает за дверью.

— И никто не боится, что я наброшусь на тебя с ножом?

— А ты можешь?

— Однажды думал об этом. Часто, когда был королем. Но теперь, похоже, уже незачем.

Она подходит к камину и остается там. Все не так уж плохо. Она-то ожидала застать его дрожащим в подземелье, в мокром от мочи одеяле.

— Предложишь мне напиться с дороги?

В кувшине у него вино. Не очень хорошее, но лучше, чем получают большинство пленников. Мортимер слово сдержал. Или его друзья.

Он пристально ее рассматривает. Еще недавно она бы обрадовалась такому взгляду.

— Хорошо выглядишь, — говорит он. — Свержение королей тебе на пользу.

— Ты сам лишил себя трона.

— Да неужели? А я решил по-другому, когда скакал по Глостерширу ночью с волками Мортимера за спиной.

— Пóлно, Эдуард. Мы высадились на пустынном берегу с сотней солдат, дюжиной лошадей и десятком изгнанных тобой англичан. Если бы подданные любили тебя, далеко ли мы, по-твоему, ушли бы?

Он пожимает плечами, как если бы считал это неважным.

— Диспенсер перегнул палку.

— Ты ему это позволил, Эдуард. Если б ты был истинным королем, он бы так высоко не взлетел.

Эдуард улыбается. В свете камина лицо его словно бы светится изнутри.

И тут ее осеняет. Нет! Не может быть!

— Ты хотел, чтобы он заставил Англию страдать, да?

— А когда Англия меня любила?

— Всё — из-за Гавестона?

Он смотрит на нее с раздражением, как на ребенка, который никак не может усвоить урок.

— Ты никогда не любила, не так ли?

— Любила. Тебя.

Он трясет головой.

— Меня? Ты никогда меня не знала. Намечтала себе что-то — песню у себя в голове — и подставила в нее мои слова.

— Как ты можешь знать, что любил Гавестона больше, чем я тебя?

— Потому что мне не приказывали его любить. Потому что он был для меня опасен, но я любил все равно. Он был моим безумием. О нем была первая мысль, когда я просыпался, и о нем я думал, закрывая глаза. Он был…

— Прекрати!

Она ставит кубок на стол, чтобы не выплеснуть вино ему в лицо.

— Англия отняла единственное, что я любил. Хуже того: они хотели, чтобы я был тем, чем не являюсь, поэтому вырвали у меня сердце в ту ночь, вместе с сердцем Перро. И я только сильнее их возненавидел. Не только магнатов. Там, в ту ночь, ведь были и простолюдины. Швыряли в него грязью, пока его вели из замка. Вся страна сговорилась против меня.

— Говори тише, — просит она.

Он смотрит на нее с удивлением. Никто же не услышит! Но это Изабелла не желает об этом слушать. Ей всегда хотелось, чтобы кто-нибудь вот так любил ее. Наверное, был момент, когда она решила — Мортимер будет, но, похоже, она обречена разочаровываться. В этот момент она ненавидит Эдуарда, ненавидит до ломоты в костях, потому что он имел то, чего у нее не будет никогда.

— Ты любил его больше, чем корону, — говорит она.

— Будешь попрекать меня за то, что я хотел, нуждался в чем-то, от чего не мог отказаться?

— Это вещь богопротивная.

— Господь создал меня с этими желаниями, так почему ему мне в этом отказывать?

Она ошарашена. И теперь он заявляет, что это — от Бога?

Но Эдуард еще не кончил:

— У меня отняли единственное, что я по-настоящему любил. Он давал мне то, в чем я нуждался. Ты никогда так не сможешь. Я любил и почитал тебя по мере сил. Разве нет? Если тебе по силам превратить камень в воду и выпить, то, наверное, сможешь и меня переделать. Но, сударыня, если вы считаете, что только я могу сделать вас счастливой, что ж, вам суждено умереть неудовлетворенной. Я не в состоянии этого дать.

Он говорит это спокойно и даже как-то по-доброму. Она ждет, что вот сейчас он погладит ее, как мог бы погладить раненую собаку.

В ожидании этого она отстраняется.

— Простил ли ты себя за то, что… что отпустил его в Скарборо одного?

Он качает головой.

— Если бы я оставил его при себе, то, наверное, спас бы. Это была моя ошибка.

— Но почему Диспенсер?

— Думаешь, мы с ним были любовниками?

— Разве нет?

— Перро так легко заменить? Если так ты думаешь, то не понимаешь, что я к нему чувствовал. Или, по-твоему, мне нужна была просто красивая задница?

— Ты выбрал Диспенсера только за его жестокость?

— И выбрал хорошо. Его жестокость была не просто безудержной, но еще и действенной. А это разные вещи. Да, я использовал его, чтобы свести с Англией счеты. Он прекрасно справлялся, не находишь?

В комнате удлиняются тени. Молчание становится невыносимым, хоть Эдуарду, кажется, неплохо и так. А ей хочется рассказать ему о своих детских мечтах, как она могла бы помочь ему стать величайшим английским королем, если б он только позволил. Но он прав: это были ее мечты, а не его.

— Бароны хотят твоего добровольного отречения.

— То есть ты этого хочешь.

— Твой сын станет королем по достижении совершеннолетия, а ты будешь жить вполне достойно.

— А до его совершеннолетия ты будешь регентшей, а Мортимер — новым Ланкастером! Вот уж кому повезло!

— Ты это сделаешь?

Он смотрит ей в глаза.

— Меня не оставят в живых, что бы ни случилось, Изабелла. Наш приятель Мортимер усвоил урок, когда сбежал из Тауэра. Мою ошибку он не повторит.

— Я гарантирую тебе безопасность.

— Не сможешь. — Он берет ее кубок и залпом опустошает. — Позаботься об Эдуарде, хорошо?

— Он мой сын.

— И мой. — Он со стуком опускает кубок. — Скажи, я все сделаю. На черта мне теперь эта Англия?

Глава 56

— Была еще одна попытка освободить короля, — говорит Мортимер.

Третья по счету. После первой его из Кенилворта перевезли в Беркли-касл, под присмотр зятя Мортимера, решив, что так надежнее. А теперь горстка роялистов под предводительством монаха-доминиканца по имени Томас Данхевед сумела его освободить, проникнув во внутренний двор замка через коллектор для нечистот и убив охранника-гасконца Бернара Пелле.

Несколько тревожных дней… Короля Англии разыскивают по всей Марке, пока, наконец, не находят.

Теперь ходят слухи, что в лесу Дин [37] собираются вооруженные люди. Мортимер беспокоится, что есть еще в королевстве люди, любящие Эдуарда и желающие видеть его на троне.

— Если б это было так, почему он не смог собрать армию в прошлом году, когда мы высадились в Норфолке?

— Времена меняются, а людская память коротка. Мы не можем рисковать, Изабелла.