Изабелла. Королевское сердце, стр. 46

Он подходит ближе. Голос его похож на рык.

— Ты не предашь меня, Изабелла?

— То, что вы спите с королевой, не делает из вас короля. Не забывайтесь, сударь! А сейчас, думаю, вам лучше уйти, вернуться в свои покои.

Он так стискивает рукоять меча, что костяшки пальцев белеют. Он колеблется.

— Прекрасно! Обсудим в другой раз.

— Нечего обсуждать, — говорит ему Изабелла.

Он кланяется — по сути, не более чем кивок, — и уходит.

Темно, и она сидит к нему спиной. Он не видит ее лица. Если б увидел, то слегка испугался бы, даже он, Роджер Мортимер. Однажды он сказал, что окружающие недооценивают Изабеллу, и теперь ей кажется, что он допускает ту же ошибку. Пальцы ее сжимаются, ногти больно впиваются в ладони.

Хватит с нее мужчин, которые не могут контролировать свой гнев!

Только вечереет, а об их размолвке знает весь дворец. Даже юный принц в курсе.

— Вы сменили одно ярмо на другое? — спрашивает он.

Изабелла удивлена. Он никогда прежде не говорил с ней в таком тоне.

— Прошу, ведите себя прилично, — произносит она.

Сперва Мортимер, теперь вот сын… Интересно, кому еще придется напоминать о манерах?

— Говорят, он вас ударил?

— Не посмел бы.

В глазах у принца слезы. Устыдившись, он убегает из комнаты. Ричмонд тоже тут, он все видел и слышал.

— Он принц, но по сути мальчишка, — говорит он ей в утешение. — Не знает, чему верить.

— Не этого я хочу.

— Этого никто не хочет. Я представить не мог, что придется бежать из Англии. И вы, сударыня, тоже. И Мортимер.

— Юный Эдуард спросил меня недавно, держу ли я его у себя в плену.

— Ему трудно понять такие вещи.

— Скажите, что все кончится хорошо!

— Надеюсь, да.

— Надеетесь? Я просила у вас ободрения!

— Будущее во многом зависит от вашего брата. Что хотел, он уже получил. Продолжение конфликта ничего ему не даст. Что, по-вашему, он сделает, Изабелла?

Она смотрит на него безрадостно. Она правда в неведении.

— Я тоже слышал, что Мортимер на вас кричал.

— Хоть кто-то об этом не слышал?

— Ну, может, король Норвегии. Во Франции — все, и не единожды. Этот человек, ваше величество, слишком много на себя берет.

— Это случилось при нунциях, и при встрече они обязательно все расскажут Эдуарду.

— Будьте осторожны. Мортимер вам не ровня.

— С ним можно договориться. Он нам полезен. И он нам нравится.

Ричмонд обдумывает услышанное.

— Как-то у меня был пес. Преданный, послушный. А потом взял и укусил меня.

— И что вы сделали?

— Привязал к лапе камень и выбросил в крепостной ров. Собаку можно воспитать из щенка, но натуру ее узнаешь, только когда она вырастет.

Он допивает вино, кланяется и желает приятного вечера.

На ум ей почему-то приходит Гавестон. При всей его любви к безвкусным нарядам и острословии он все-таки был милым. За те пять лет, что Изабелла его знала, он ни разу не прикрикнул на Эдуарда.

Лето проходит в переговорах за закрытыми дверями, перешептывании в длинных коридорах, прочтении писем, которые тут же сжигаются. Изгнанники твердят, что Изабелле стоит лишь приплыть в Англию, и вся страна встанет на ее защиту. Другая вероятность: король ее тут же арестует и отправит гнить в какую-нибудь валлийскую башню, где ей будет не хватать еды, одежды и дров для обогрева.

Юный Эдуард все больше замыкается в себе. Наверное, в его положении это нормально. Он никогда не отличался словоохотливостью, но теперь она замечает, что ему стоит больших усилий не высказаться.

Наконец он не выдерживает.

— Отец прислал письмо, — говорит он.

Изабелле это известно. Она письмо читала.

— Он мною недоволен.

— Вот как?

— Говорит, что я должен вернуться и что, слушая наставления лорда Мортимера, я нарушаю свой долг.

— Лорд Мортимер всего лишь учит вас охотиться, обращаться с оружием и играть в шахматы. Разве отец одобрит, если я буду пренебрегать вашим образованием?

— Я ваш заложник?

— Глупости, Эдуард.

— А отец говорит, если бы я не был пленником, то давно бы уже приехал в Англию.

— Я бы с радостью вернулась, если бы могла. Но лорд Диспенсер сделал все возможное, чтобы меня обесчестить. Если я вернусь, меня лишат всего имущества. А еще я опасаюсь за свою жизнь.

Он смотрит будто сквозь нее.

— По мнению отца, дядя Хью — лишь предлог, а вы все это делаете из-за Мортимера.

— А большинство скажет: я делаю то, что лучше для Англии.

— Я не очень люблю дядю Хью. Но отец — король.

— Неужели? Тогда почему он отнял у меня земли и детей?

Мальчик смотрит в пол. Знает, что в этом мать права. У него есть глаза и уши.

— Я люблю вашего отца, Эдуард, но в последнее время он выказывал мало любви ко мне и позволил лорду Диспенсеру принимать все королевские решения вместо себя. Поэтому я делаю то, что делаю.

Как приятно сейчас в саду! Веет теплый ветер, пахнет цветами. Изабелла смотрит на сына. Красивый мальчик с темными каштановыми волосами. Он — единственное, что отделяет ее от отчаяния.

«Я скажу вам, почему Эдуарду не следует быть королем, — думает она. — Потому, что он отпустил вас во Францию. Он не стратег. В отличие от Мортимера, он не умеет играть в шахматы. А король, не умеющий играть в шахматы, рано или поздно поймет, что ходить ему некуда и он зажат между конем [34] и королевой».

Вспоминается, как Эдуард с придворными, из самого близкого круга, играл в кости, азартно склонившись над столом. Вот это его игра — шумная, контактная, когда нужно постоянно рисковать. Она не требует размышлений, только десятка монет и безрассудства.

Шахматы — игра королей. Отец это знал.

И дочь его знает.

— Волею господа нашего женщина, будь она простолюдинка или королева, должна повиноваться мужу.

Тираду произносит епископ Оранжский. Изабелла улыбается, представляя, как разрубает мечом его башку, от макушки до грудины, как это сделал Брюс с Генри де Богуном в битве при Бэннокберне.

— А что делать жене, когда в священный союз вмешивается недоброжелатель?

Папские нунции обмениваются кривыми улыбками.

— Лорд Диспенсер — всего лишь королевский советник.

Она подается вперед, и они отражают ее движение. Это напряженный момент, и все морщатся, зная, что Изабелла сейчас скажет.

— В его советах всюду нуждаются. Всюду!

Намек изящный, но всем понятный. У архиепископа Вьенского для таких разговоров, что называется, кишка тонка. Он находит что-то чрезвычайно интересное в рисунке гобелена, предоставляя Оранжскому вести баталии.

— Его святейшество глубоко опечален размолвкой между вами. Вернетесь ли вы в Англию вместе с нами, чтобы встретиться с Эдуардом лицом к лицу?

— Вам известны мои условия, монсеньор. Мне добавить нечего.

Глава 48

Лето было золотым и долгим. Ожидание прошло под аккомпанемент пчелиного жужжания и пения птиц. В полях — стерня, и ночи наступают быстрее.

Папские дипломаты вернулись из Англии. Поездка их была напрасной. Ее условия Эдуард отверг. И всем, кроме короля Англии и папы, ясно, что их брак окончательно разрушен. Она сделала все для очищения совести и сохранения своего доброго имени, но больше делать нечего.

Утро сегодня серое. Воздух спертый, и слишком тепло. Тучи оловянного цвета, кажется, ползут над самой землей. Изабелла обливается потом, хотя еще не дошла до приемной Карла.

У двери стража — брабантские наемники. Туники на них синие с золотом — цвета королевского дома Франции, — на головах шлемы с наносниками. Охраняется и подножие лестницы с отполированными до блеска ступеньками. Тут стражники стоят с обнаженными мечами.

Король Франции выглядит озабоченным, лицо у него напряженное. Изабелла улыбается в знак приветствия, в ответ — сердитый взгляд. Карл прохаживается по комнате.