Изабелла. Королевское сердце, стр. 44

— Вы этого желали, не так ли? — спрашивает у нее Карл.

У Изабеллы комок в горле. Она сама не знает, как бы отнеслась к происходящему, если бы не делила ложе с человеком, который намеревался отнять корону у ее мужа. После всего, что сделал Эдуард, — и чего не сделал, — ей стало трудно спать по ночам. Изабелла снова и снова прокручивает это в голове. Если откажется, ей уготована участь Бланки: до смерти прозябать в каком-нибудь монастыре. А согласившись, страшно согрешит.

Она колеблется.

Наконец молча кивает, испугавшись, что голос может предательски дрогнуть.

Всё, решено.

Мортимер улыбается. Карл, похоже, не очень доволен. Жанна вздыхает с облегчением.

Назад пути нет.

Мортимер остается верен себе: поднимает флаг, бросается в атаку. В первый раз — новизна, во второй — упоение. Но теперь она привыкла и хочет большего. Вспоминает, как нежен он был тогда, в саду, с женой и дочерями. Почему она этого в нем не видит? Временами ей кажется, что он злится на нее за то, что с нею стал подлецом.

Он лежит на ней сверху, тяжело дыша, мышцы на груди и руках ходят ходуном. На животе и бедрах у нее — пятна семенной жидкости. Сегодня ей пришлось с ним побороться: он почти забылся и остался внутри. Или, может, хочет сам зачать наследника? Такие мысли ее уже посещали.

Позднее, лежа с нею рядом, он говорит:

— Моя мать вынуждена скрываться.

— Эдуард ее преследует? Пожилую женщину?

— Оказывается, она — угроза государственности. Он приказал арестовать старушку. Чтобы досадить мне.

— Эдуард этого не делал. Это все Диспенсер.

Мортимер садится в постели, хмуро смотрит на любовницу. Изабелла проводит рукой по его спине. Раньше она ее царапала, но, похоже, ее страсть уже тускнеет.

— Ты не можешь его не защищать, да, Изабелла? Это его приказы, с его печатью. Не мешать другим что-то делать — это все равно, что делать самому!

— Думаю, Эдуард стал таким из-за Гавестона.

— Гавестона? Он гниет в могиле вот уж пятнадцать лет.

— А Эдуард до сих пор платит монахам в Лэнгли, чтобы молились о нем ежедневно. И сам ездит на его могилу в день рождения Гавестона и в годовщину смерти.

— Это противоестественно.

— Это любовь.

— Содомия и нарушение божьих законов.

— Я всего лишь хочу, чтобы он так же сильно любил меня. А своим орудием пусть тычет куда хочет!

Она сама не верит, что сказала это вслух. Он оборачивается, смотрит на нее ошарашенно. Они оба шокированы. И что он может на это сказать?

Она не смотрит любовнику в глаза.

— Мы одурачили его, Роджер. Весь христианский мир будет над ним смеяться, потому что я наставила ему рога с его же злейшим врагом.

Он предпочел бы сменить тему.

— При условии, что он про нас узнает, — говорит Мортимер.

— Весь мир про нас знает. Из свиты, прибывшей со мной из Англии, почти все сбежали домой. Уж они порасскажут Эдуарду, как я якшаюсь со всеми англичанами-изменниками, и особенно с тобой.

— Ничего. Скоро будет слишком поздно.

— Надеюсь. Каждый день отсрочки дает ему время подготовиться. Часовые уже расставлены по всему южному побережью. Он готов к вторжению.

— И ждет его со стороны короля Карла, а не из Эно.

— Не важно, откуда мы придем, если англичане нам не обрадуются.

— А почему бы им не обрадоваться? Диспенсеров презирают все, а нас встретят как спасителей. — Он пододвигается к ней, кладет руку ей на грудь — королевскую грудь, которая теперь в его власти, — и ласкает, как ему нравится. — Не могу насытиться тобой.

Наконец он сказал то, что было нужно.

— Будь нежен, — шепчет Изабелла. — У меня все болит.

— Я всегда нежен, — отвечает он.

О нежности нет и речи. Он снова ломится внутрь, как будто это какие-то замковые ворота. Иногда она с грустью вспоминает Эдуарда. Для столь рослого мужчины у него такие нежные руки…

Король Франции улыбается одними уголками губ, глаза его поблескивают сталью. Эффект обескураживающий. При таком красивом лице — и вдруг такая бескомпромиссная жестокость… Он ей, конечно, брат, но интересы блюдет свои, Изабелле это прекрасно известно. Она не ожидала иного от сына Франции.

— Хорошо спали? — спрашивает у нее Карл, и поскольку он редко интересуется ее сном, Изабелла понимает: подоплека у вопроса иная.

— Я хорошо отдохнула.

Он подыскивает слова. Насколько неделикатным может он себе позволить показаться?

— Утром меня посетил папский нунций. Возмущался вашим поведением.

— Нунций? Мне он ничего не сказал.

— Он — божий человек, Изабелла. Он не может напрямую заявить королеве и сестре короля Франции то, что сказал бы простой грешнице.

— Грешнице? — переспрашивает она сладчайшим голосом.

— Так сверкать глазами будете на милорда Мортимера, толку будет больше. Но со мной это не пройдет, Изабелла. Вспомните, кто я.

Он встает и проходится по ковру. Дорогому, привезенному прямиком из Дамаска или Египта.

— Почему Мортимер?

Соврать сейчас — значит показать Карлу, что держишь его за дурака… Изабелла выбирает молчание. Вряд ли он жаждет знать слишком много о ее суетных желаниях.

Однако вопрос повторяется. Изабелла бормочет что-то о стратегии.

— Причем тут стратегия? Мортимер и остальные в любом случае вам повиновались бы. — Карл смотрит в окно, упершись руками в бока. — На вашей стороне был весь христианский мир, а теперь вы бросили Эдуарду спасательный круг.

— Он позволил Диспенсеру установить в стране свою тиранию. Он меня опозорил!

— А вы опозорили его и посеяли смятение в людских умах! О чем вы только думали! Вы — супруга Эдуарда, Изабелла. Пока вы прогуливались по дворцу в своих вдовьих одеждах, вас все жалели. Даже его святейшество! Но теперь…

— Теперь?

— Теперь Эдуард знает, что вы ему лжете. Он написал папе с просьбой запретить брак между принцем и Филиппой дʼЭно. Также король известил английский парламент, что вы сожительствуете с осужденным изменником родины. Вы сыграли ему на руку!

— И что предпримет папа?

— Супружеская измена — грех перед лицом Господа. Он должен поступать, как ему положено. О Изабелла, что вы наделали!

Она слышит свой голос будто со стороны:

— Это было сильнее меня.

— Увольте меня от таких объяснений!

— Отошлете меня обратно, ваше величество?

— Немедленно прекратите эту интрижку.

— Не могу.

Карл качает головой.

— Вы упрямы.

— Некоторые считают это добродетелью.

— Я — нет. И уж точно не в такой момент.

— Вы не оставите меня?

Похоже, он над этим уже думал. Наконец Карл качает головой. Это ответ или отчаяние?

— Повремените еще немного. Вы нуждаетесь в помощи Гийома, но не получите ее без контракта между его дочкой и принцем. Для этого нужно одобрение папы. Я был о вас лучшего мнения, Изабелла!

Он так похож на отца, когда это говорит! Даже выражение лица то же, или она так себе это всегда представляла. Она никогда не давала отцу повода в себе разочароваться, и будь король Филипп сейчас жив, никакого Мортимера бы не было. И проклятье де Моле тут ни при чем. «Да, я согрешила, и грядет расплата. Но не слишком ли долго я была послушной?» Даже сейчас Изабелла не готова отступить.

Глава 47

Томас Рэндольф, граф Морей, явился в бархатном плаще, он говорит по-французски и по-английски не хуже самой Изабеллы. Он — доверенный посланник Брюса, а если слухи верны — и его племянник. Изабелла впервые встречается с заклятым врагом Англии и изумлена его красноречием и манерами. Похоже, они с Мортимером на дружеской ноге. Когда-то сражались друг против друга, говорит шотландец, — в Ирландии, когда сам он был под командованием брата Брюса. Это как будто их роднит. Еще немного — и начнут делиться историями про общих знакомых, которых сами же безжалостно убили и выпотрошили…

Эта встреча кажется ей таким же смертным грехом, как плотские радости с Мортимером. Она говорит с заклятым врагом Эдуарда! Отец его, Эдуард I, был «молотом шотландцев», а жена предлагает им устойчивое перемирие. Более того: Изабелла не только наставила ему рога, но теперь еще и навсегда загоняет в отцовскую тень. Остается только переспать с Робертом Брюсом для полноты картины.