Воин Разлома (СИ), стр. 45

— Видел?

— Видел. А что именно?

Мне, разумеется, не ответили.

— Это первые, — сказал Кривой. Он сидел на земле, там же, где вывалился из скрыта,. — Старый проснулся. К утру пойдут не только лошадки.

— И Застава не спит, — сказала собеседница. — Такое они точно засекли. Через час здесь будет слишком людно.

— Вот и я говорю, времени нет, — сказал я. — Так что давайте быстро. Половина сейчас, по дороге. Половина после.

Они переглянулись. Недолго — торговаться на склоне, по которому из Разлома поднимается всякое стремное, им явно представлялось не лучшей идеей.

— Пока идем до Щели — спрашивай, — сказал Кривой. — Что смогу, отвечу.

— А где соврет, я поправлю, — сказала Итта.

— А после?

— После получишь росписи. Гильдейские, в основном, по классам — они неплохо с молодёжью наловчились работать. Что и до какого уровня делать, чтоб выпало что надо, а не что попало. Где у класса потолок и с какого боку его обходят. Не по всем, врать не буду. С дюжину наберется. Воинские, пара скрытных, из редкого кое-что.

— И наши, — сказала Итта. — Там классы другие. Тебе будет интересно.

Гайды по прокачке, короче. В целом, интересно — тут же их нельзя было посмотреть на ютубчике, и даже не потому, что его всякие пидарасы блокируют. Тут за них тупо убивали.

— Идет, — сказал я.

— Вот и ладненько, — сказал Кривой. И попытался встать.

Получилось со второго раза и не без помощи — Фельдшер, не спрашивая, задрал на нем куртку и что-то сделал там своими сухими пальцами. Кривой шипел, но вроде не отбивался.

— Дверь, — сказал я. — Про дверь я слышал. А эта Дверь куда?

— Не куда, — сказала Итта. — К кому.

— За всякой дверью, которая стоит дольше…определённого времени, кто-то есть, — сказал Кривой. Голосом, лекторским, который у него прорезался, когда он забывал быть Кривым. — Кто держит ее с той стороны. И это не тварь. Твари — это так… вши.

— Руки, — поправила магичка.

— Ну, пусть руки. Ранг, круг, вся эта цифирь — она про что? Про то, что вылезло и как часто. Снаружи меряют…пускай, ширину двери, а не дом, который за ней. У Старого дверь узкая, двойка, в нее больше редкой твари не протиснешь. Он и не пытается. Ему не надо.

— А, собственно, дом?

— Было несколько экспедиций. Часть вернулась. В первой вернувшейся был предок нынешнего барона.

Глава 23

Оставался один вопрос. Не самый важный, наверное…но вот услышать ответ хотелось до того, как я туда войду, а не после.

— Сенсоры, — сказал я. — Ну, которые покрепче. Которые там остались. Они живые?

Ответили мне одновременно.

— Нет, — Кривой.

— Да, — Итта.

Ага. Сенсор Шредингера, мать его. Но я не сдаюсь…с первого раза.

— Давайте еще раз, — сказал я. — Для тупых. Живые или нет?

— Тебе с ними пива не пить, — сказал Кривой.

— Это как пойдет, — сказала Итта.

Ладно, со второго раза я сдаюсь.

Следующий вопрос задать я не успел, хотя и собирался. Слева, из складки, которую мы только что миновали, потянуло знакомой дрянью, причем более забористой, чем от лошадок.

— Слева три. Мелкие, шустрые Шагов сто шестьдесят…уже сто сорок.

Я ещё договаривал, а мужик в стеганке уже разворачивался. Второй синхронно с ним, с трофейным арбалетом наизготовку, а третий шагнул вбок и закрыл меня корпусом. Впервые, сука, в этом мире меня кто-то прикрывает от опасности…правда, чтоб в итоге засунуть в еще большую жопу, но все же.

Собаки, что ли? Точно они, что-то повторяются местные демиурги. Ну, справделивости ради, обитатели этого Разлома от обычных блоховозов отличались куда сильнее, чем мои первые твари. Так то вроде все на месте, четыре ноги, хвост, уши. И даже гнется куда положено, только с мордой вышла недоработка: морда у собаки, по мнению Старого, открывалась вся, от носа до загривка. Но это ладно, мало ли какие породы бывают.

Только вот были они…ну, уже не как дым, скорее кисель — зеленый и мутный. Вроде как более материальные, чем лошадки, но это не точно, и проверять желания почему-то не было.

Щелкнул арбалет, и переднюю развернуло прилетевшим болтом — не убило, не факт даже что серьезно ранило. Призрачный бок поплыл и стал затягиваться. Стеганка — буду звать его так, раз представится так никто и не удосужился — встретил ее выпадом, рубанул раз, другой — на третий все же сработало…не знаю что, но сработало, псина пошла рябью и растеклась лужицей эктоплазмы. Вторую взял Фельдшер, причем я так и не понял как: он вроде бы просто посторонился, пропуская, а она проехала мимо него на брюхе шагов пять, постепенно переставая быть.

Кривой даже в скрыт уходить не стал, хотя третья определенно перла на него. На кровь, возможно, но он то ли берег силы, то ли не счел нужным — неспешно, вяло даже, уклонился, позволив магичке затормозить нападающую ледяным потоком. А там и бойцы подоспели, упокоив призрачную тварь.

— Идем, — сказала Итта.

Мы и пошли, только шагов через двадцать до меня дошло, что я за каким-то вписался в битву. Сам. Никто не спрашивал, никто не приказывал, никто даже не посмотрел в мою сторону. Сработало чисто на рефлексах. Два с лишним месяца меня натаскивали ровно на это: почуял — доложи, и вот я почуял и доложил. Причем вообще не факт, что союзникам. Вот большие сомнения есть по этому поводу.

— Ладно, — сказал я. — Живые, не живые, это видно будет. Аванс…ну так себе, но тоже ладно. Что принести то нужно?

Кривой шел справа, на полшага сзади, отвечать не торопился, и я уже приготовился услышать привычное «потом».

— Амулет, — сказал он. — Кость, с пол-ладони. На цепочке, возможно. Цепочка была серебряная, зачарованая, но это когда было… сейчас хрен ее знает.

— И где он?

— На шее.

— На чьей?

— Сенсора.

— Кривой. Он там, как я понял, не один.

— С амулетом один, — сказала Итта, не оборачиваясь.

Допустим.

— И давно он…там?

Они переглянулись.

— Давно, — сказал Кривой. — Тебя еще на свете не было.

Меня на этом свете, строго говоря, и три месяца назад не было, так что ориентир так себе.

— Чей он был? Ваш? Ее? Гильдейский?

— Был, — сказал Кривой.

И все. Да еб твою мать.

— Хорошо. Снять с шеи. С тела, то есть.

— С тела.

Итта промолчала.

— А если это тело будет против?

— Справишься.

— Это ты так считаешь. У коллеги, я гляжу, особое мнение.

— У коллеги, — Кривой сплюнул, — всю жизнь особое мнение.

Рука сама полезла под ворот. Тоже кость, тоже на шее и тоже, между прочим, от Кривого. «Модификатор сенсорных навыков». Совпадение, наверное. Тут вообще кругом одни совпадения.

— А что в нем такого, что вы оба… Стоп. Стоим.

Впереди, шагах в двухстах, склон пересекало что-то широкое. Не метка и не десяток меток — полоса, сплошная, словно река. Она неспешно текла сверху вниз, поперек нашей дороги.

— Твари, — сказал я. — Очень много…или нет…но что очень странное это точно.

Итта подняла руку, передние встали, и минуты через две мы увидели это глазами — сначала зеленоватую муть на осыпи, потом то, из чего она состояла.

Овцы.

Я даже завис от неожиданности. Стадо…или как ее, отара голов в сто, может, больше. Зеленоватое, чуть светящееся, спускалось по осыпи плотной кучей. Овцу неведомый, но явно ебанутый создатель, похоже, видел в основном издалека и сверху. Причем всем стадом, и так и запомнил кучей, в которой отдельные головы и спины то проступали, то растворялись обратно. Ног на всех было явно меньше, чем положено, да и достались они кому придется.

Считать я не стал. И так с утра на ногах, в сон клонит.

— Обойдем? — спросил Стеганка. Первое слово, которое я от него услышал. Еще и разумное — чел растет в моих глазах.

— Поверху, — сказала Итта. — И быстро.

Возражать я не стал, параллельно решая, стоит ли оставаться с этой маленькой такой компанией. Не то чтобы я собирался сваливать. В смысле, собирался, конечно, — но не так, чтоб прям сейчас взять и рвануть. Просто мозг работал сам, прикидывая шансы. Шансы были так себе. Откровенно говоря, говно, а не шансы.