Воин Разлома (СИ), стр. 44

— В Старый, — сказали они хором. И недовольно покосились друг на друга.

— Ты говорил — из Пятна, — напомнил я Кривому. — Ты говорил, в Разлом мы не полезем, ты еще не окончательно долбанулся.

— Так я и не полезу, — сказал Кривой. — Я ж не долбанулся.

Логично. Не подкопаешься. Козел старый.

— Сенсоры у Старого не приживаются. Твои слова. Которые покрепче — те остаются. Там.

— Так то сенсоры. А ты, паря, хер пойми что, я же говорил.

— А меня спросить?

Они посмотрели на меня с вежливым недоумением. Как на лошадь, которая вдруг поинтересовалась графиком отпусков.

— Мы это, кажется, уже обсуждали, — сказала Итта. — В прошлый раз.

Обсуждали, да. Я тогда ещё обиделся. Сейчас не стал, смысл. Что именно искать, мне так и не сказали. «Груз». На «какой» Кривой ответил «увидишь — поймешь», на «а если не пойму» Итта ответила «поймешь, он там один такой», на «тяжелый?» вроде как мотнули головами. Зато я в подробностях узнал, кто кому чего должен с каких-то замшелых времен и чей покровитель жаднее. Было бы даже интересно, если все это не касалось меня.

— А теперь давай начистоту, — сказал наконец Кривой. Он привалился обратно к граниту и говорил тихо, берег дыхание. — Ты б меня тут положила и не вспотела. Вон, рукой махнула — дюжины нету, с магом вместе. Парня под мышку, и делай с ним что хочешь. А ты стоишь. Считаешься со мной, убогим, кто во что вложился. — Он щербато ухмыльнулся. — Значит…знаешь. И я знаю. И ты знаешь, что я знаю.

Итта молчала. Долго — наверху двое ее людей успели стащить в кучу покойников из патруля, и один уже примерял к плечу трофейный арбалет.

— Допустим, — сказала она.

— Вот и допусти. Так что придется нам с тобой, красавица, действовать вместе. Мне, если что, ты тоже не нравишься.

— Что за темки то у вас? — спросил я.

— Не твоего ума, — сказал Кривой.

— Потом, — сказала Итта.

Спелись.

— А барон в курсе? — спросил я. В лоб, потому что почему бы и нет. — Ты Хродду сказал — «барон велел». Барон вообще знает, куда мы пошли и за чем?

Кривой посмотрел на меня с жалостью.

— Барон- он, если что, не дурак.

— Это не ответ.

— Он самый и есть. Знает барон или не знает — это от ситуации зависит. Получит его милость нужное — значит, знал. С самого начала знал, сам все придумал, сам людей подобрал, и экспедиция у него вышла на загляденье. Не получит — значит, ни сном ни духом. Два придурка сами куда-то полезли, сами там и остались. Самодеятельность, что взять с придурков.

— Удобно.

— А ты думал, он баронство держит только потому что мечом хорошо машет?

Я так не думал. И схему эту знал лучше, чем хотелось бы, у нас она очень даже практиковалась Получилось — руководство молодцы, стратегически мыслят. Не получилось — исполнитель мудак, с ним уже проведена беседа. Я в этой схеме полжизни крутился…угадайте кем.

— Значит, так, — сказал я. — Внутрь иду я. Один. Никто из вас войти не может. Правильно понимаю?

Кривой перестал ухмыляться. Итта, наоборот, начала. Ну, так, слегка.

.

— Торгуется, — сказала она Кривому с таким удовольствием, будто лично ставила мне этот навык. — Я же говорила.

— Это я его учил, — буркнул Кривой. — Ну? Чего тебе? Железка и так твоя, слово я дал. Золота?

Хомяк внутри сделал большие глаза и часто закивал. Хомяка я понимал. Но в Вардане золото просто снимут с трупа того, кто не сможет его отстоять. Мне б чего посущественнее…

— Информацию. Про Разломы. Про Систему. Не трактирные байки, — это магичке, — и не «потом», — это Кривому. — То, что знаете вы и чего нет в общем доступе. Мне тут за два с лишним месяца объяснили, с какого конца у копья острие и кому насколько низко кланяться. Остальное я узнаю в основном случайно и по капелькам.

— Вынесешь — сядем, выпьем, и поговорим, — сказал Кривой. — Хоть до утра.

— Так ведь сам не уверен, что выйду. Половину вперед.

Ответить он не успел.

Дыхание сбилось снова. Не так, как в прошлый раз, полегче и помягче, меня даже не согнуло. Просто выдох, чуть сильнее обычного…или не просто.

Почуял я их раньше, чем увидел. Две метки бодро приближались с юга, от Щели, совершенно определнные метки. Твари в моем восприятии всегда были холодом, ледяным пятном на ткани мироздания, но имелись и нюансы. Эти воспринимались, скорее, сквозняком. Два ледяных ветерка шли вверх по склону ровной неспешной рысью, и расстояние при этом жрали так, что я дважды пересчитал и дважды не поверил.

— С юга двое, — сказал я. — Из Разлома. Быстро идут, прям офигеть как быстро.

Кривой выругался. Итта перестала быть похожей на учительницу…и стала похожей на очень злую учительницу.

— Сиди, — сказали мне. Опять хором, они сегодня в ударе. — Ты нам целый нужен.

Я и сел. За камень. Я вообще человек неконфликтный, а когда просят посидеть в безопасности — еще и исполнительный.

Сначала я решил, что это туман. Они и правда похоже было — два облачка, зеленоватых, как бутылочное стекло. Только почему-то идут против ветра. А потом у тумана обнаружились ноги.

Ну, или лапы… что там есть у лошади…или чего-то похожего на нее. Так нарисовал бы коня человек, который видел ее один раз, в сумерках и под веществами. Ноги есть, шея есть, грива вроде бы тоже. А вот сколько у ноги должно быть коленей и в какую сторону им гнуться, художник не запомнил и на всякий случай сделал с запасом, зато глаз не завезли. Сквозь бока романтично просвечивали звезды, да и осыпь под их копытами даже не шуршала.

Первую тварь встретила сладкая парочка, что держала пленного. Грамотно встретили: разошлись, пропустив животину между собой, и который в поддевке рубанул ее тесаком по шее. Тесак прошел насквозь, как сквозь дым — я такое уже видел, только в исполнении одной знакомой. Можно было бы чего-то сказать насчёт схожести с тварями… можно, да. Лошадь развернулась на месте, послав в жопу инерцию — и прошла сквозь него. Не сбила, не лягнула —просто прошла, не сбавляя ходу. Он еще постоял. Потом упал — целиком, не сгибаясь, как падает шкаф.

Итта вцепилась обеими руками в воздух.

Этот жест я помнил, так она держала защиту, когда вокруг нас разлетался на запчасти лагерь Грайвена. Тварь накрыло мутной плёнкой, словно перевернутой миской шагов пять в поперечнике. Пленница ударилась в стенку, раз, другой — глухо, как кулаком в матрас, — и с каждым ударом становилась… плотнее, что ли. Более материальной. Призрачная зелень уходила, проступала шкура. ну, обрывки шкуры, через которые были видны ребра, между которыми тлело ядро. У волшебницы из носа побежала удивительно яркая дорожка крови. За ней вторая.

Вторая же лошадь в это время двинулась в мою сторону.

Хотя я послушно сидел за своим камнем и не отсвечивал. С топориком в руке, хотя пользы от него сейчас примерно как от зонтика. Покров лег на плечи сам, уже рефлекс выработался. Не то, чтобы хорошо — но в данном случае хорошо.

Она встала в трех шагах. Опустила безглазую морду. Потянуло сырым погребом — не запахом, нет, скорее общим ощущением. Постояла еще. Потом подняла голову, развернулась и пошла к более интересным персонажам.

Даже обидно. Или не обидно…я потом решу.

Кривой соткался у твари на дороге, когда ей оставалось шагов шесть до магички. Клинок вошел под челюсть, и я приготовился смотреть, как он выйдет с другой стороны, не встретив ничего. Но рожка наш оказался ещё и охотником за привидениями на пол ставки. От укола по по эктоплазме побежали черные прожилки, быстро окутавшие паутиной все тело, вытягивая призрака в реальный мир. Мужик в стеганке только этого и ждал, разразившись серией быстрых ударов. Фельдшер, не меняясь в лице, зашел сбоку и вогнал какую-то желтую спицу между ребер.

— Мог бы и не лезть, — сказала Итта Кривому, стирая кровь с губы.

— Мог бы. — Он сплюнул. — Но ты мне живая нужна. Пока.

Она посмотрела на меня.