Идеальный мир для оценщика 4 (СИ), стр. 52

— Так что вы здесь собираетесь делать, господин Леонард? — спрашивает Лия, вернувшаяся от стойки, где заказала еду. — Чем я могу помочь?

— Ничего такого, — коротко отвечаю я, — Погляжу, что да как… не переживай никаких особенных… дел. Можешь считать, что у меня отпуск. Я не собираюсь привлекать к себе внимание, видишь, разговариваю вполне сносно.

— Да, неплохо, — между тем кивает девушка, — акцент только странный…

Еще бы не странный…

— Господин Леонард, я же не поблагодарила вас за спасение, — после паузы произносит Лия.

— Я уже говорил. — спокойно отвечаю я, отмахиваясь. — Работаешь на меня — значит, под моей защитой.

Глава 15

Пока ждем еду, разглядываю зал.

От нечего делать прошелся оценкой по посетителям.

Грузчик, возчик, мастеровой, у доброй трети в графе «Род занятий» прочерк. В моем мире таких называли предпринимателей. Помимо прочего, у всех долги имеются, а настроение скверное.

Минут через пять зеваю.

Целый зал народу, а поглядеть не на что.

Вполглаза поглядываю и картинку с воробушка.

Мой пернатый разведчик сидит напротив окна на заборе напротив и пялится на подходы к таверне. Смотрю, как в телевизор с разделенным экраном.

По каналу «Улица» пока сплошная скука: прохожие, телега, пацанва у забора чем-то занята…

А вот по каналу «Таверна Сахарные зубки» пошло кино.

Вдоль стены движется серая, тощая кошка. У стола возчиков ныряет вверх, и с края миски исчезает кусок мяса. Никто и головы не повернул. Ловкость лап и никакого мошенничества.

Самое интересное, добычу она не ест. Несет в зубах к щели под крыльцом, ныряет туда, возвращается пустая. И снова на дело.

Ну-ка, ну-ка.

[Кошка домовая, бродячая

Возраст: 11 лет

Потомство за жизнь: 42 котенка

Выжило: 9

Убила крыс и мышей: 489

Текущий помет: 1 котенок (болен)

Состояние: истощение, старость]

Сорок два котенка… За такое орден «Мать-героиня» дать можно и пенсию досрочно. А у нее вместо пенсии драное ухо и щель под крыльцом… И она в свои кошачьи сто лет таскает ему мясо у людей, которые ее же и шпыняют. Подавальщица только что чуть не наступила на нее с подносом, да еще и тряпкой вслед:

— Пошла прочь, зараза блохастая!

Кошка увернулась и даже не обиделась.

И тут канал «Улица» кувыркается через голову.

Пацанва у забора, оказывается, упражнялась с рогатками, и кто-то из этих снайперов влепил камнем аккурат в моего воробья. Разведчик срывается с конька и по красивой дуге летит прямиком в распахнутое окно таверны.

Аккурат в наш стол.

Твою ж…

Я успеваю выставить руку и активирую телекинез. Воробушек тормозит, чуть не врезавшись в мою ладонь. Следом в раму щелкает камень, снаружи раздается победный свист.

Народ оглядываются, но похоже никто и ничего не успел понять.

Воробья сгребаю со стола раньше, чем кто-то успел присмотреться. Дохлый воробей в таверне никого не удивит, а вот дохлый воробей, который через минуту вспорхнет, вызовет вопросы, за которые тут, как я понял, костры разводят.

Так что лежать смирно, боец.

Лия кашляет, делая вид, что ничего не заметила.

Не успеваю затянуть ремешок, как чувствую взгляд.

Кошка сидит у моего стула и смотрит на сумку.

— Этого нельзя, — говорю ей вполголоса, — он мне самому нужен.

Тут приносят еду, и все мысли у меня из головы просто вылетают.

Подавальщица ставит на стол запеченные ребрышки в медово-горчичном соусе — румяные, золотистые… Звучит знакомо, современно, но на самом деле ничего удивительного: горчица в диком виде много где встречается, а мед и того чаще. Это не экзотические деликатесы, а просто вкусная и сытная еда.

Смотрю на остальное: запеченный картофель, нарезку свежих овощей, тарелку с кашей, на верхушке лежит кусок масла, кусок копченого мяса, круглую головку сыра, две запотевшие кружки пива…

Замечательно, просто замечательно… Не сказать, что я большой любитель пива, но, когда попадаешь в чужой мир, начинаешь гораздо острее воспринимать простые радости из прошлой жизни.

Кошка не уходит, все так же сидит у стола. Отрываю и кидаю ей весомый кусок окорока. Серая не размышляет, хватает мясо и, уже азвернувшись, коротко смотрит мне в глаза, как мне кажется с благодарностью

— Не стоит, — усмехаюсь я ей вполголоса. — Беги давай.

— Вы кошку подкормили? — Лия смотрит на меня с оторопью, будто я медяк в золотой превратил.

Пожимаю плечами, мол что такого. Наверное, она думает, что «некроманту», конечно, положено интересоваться кошками исключительно в виде скелетов, но эту я бы и живой в башню взял. Крыс иногда бывает попадается целая шахта.

И тут обращаю внимание, что подавальщица все еще торчит у столика.

Чего ей еще? Я что поаплодировать должен? Не, я, конечно, голодный, но это уже чересчур…

— Что? — не выдерживаю я.

Терпеть не могу, когда кто-то стоит над душой, когда я ем.

— Деньги давай, — говорит подавальщица.

Да уж, сервис так себе… Сплошное хамье.

— Потом заплачу, — отмахиваюсь я, у меня зубы, кажется, клацают непроизвольно.

— Тут так не принято, — потянув меня за рукав, шепчет Лия, — принесли заказ — расплачиваться надо сразу.

Ничего себе у них порядки, а если мне не понравится? А если таракана в супе найду? Возврат-то у них тут есть? Чек за заказ будет? Ай, блин, да пофиг.

— Хорошо, — роюсь в кошельке и достаю золотую монету. — Забыл, не обращайте внимания, головой ударился…

У подавальщицы при виде монеты глаза расширяются, а брови уползают куда-то под самый лоб.

Смотрю на Лию — та аж закашлялась.

— Сейчас принесу сдачу, — сдавленно произносит подавальщица и убегает.

— Что не так? — спрашиваю я Лию, уминая ребрышки с картошкой.

Она, бросая подозрительные взгляды по сторонам, шепчет:

— Все так, если вы хотели привлечь внимание. Но вы ведь не хотели. Тут скромное заведение, посетители в основном простые люди, мастеровые и их помощники, заезжие крестьяне с местных ферм, грузчики и носильщики. Золота сроду не видали. Если вдруг у кого появляется золото, его сразу меняют на серебро и медь. Если это не какая-то крупная покупка, конечно.

— Ну не бежать же за ней теперь.

Бежать и правда не пришлось Подавальщица возвращается, держа здоровенный горшок с медяками. Показывает, мол, куда высыпать? Вздыхаю и достаю из сумки мешочек типа кошеля. Влезет или не влезет? Прорвется или выдержит?

На звон пересыпаемых монет начинают коситься с других столиков, и я поспешно убираю кошель в сумку. Тяжеленный, зараза.

Работница таверны, наконец уходит. Все, можно спокойно поесть.

Я, словно лесной пожар, уничтожаю принесенную еду. Да, это совсем не то, что моя холостяцкая еда или стряпня Лии на скорую руку. Елки-палки, как же давно я видел такую радость! Последний раз в Ядрени, когда Зорья приносила мне завтрак.

От ребрышек остаются только кости, миска с овощами давно опустела, от сыра только дырки остались. Только теперь я наконец почувствовал, что наелся… Лия тоже сидит довольная.

Только к одной тарелке я не притронулся и Лии, когда она к ней потянулась, запретил. Оценка показала, что это блюдо из крысиного мяса, да еще и протухшего. Уроды, как такое людям подавать можно и деньги требовать вперед? Потребнадзора на них нет.

— Не стоит это пробовать, — говорю девушке, удивленно глядящей на меня, — если не хочешь отравление заработать.

После ужина откидываюсь на спинку стула.

— Можно я кое-что скажу? — спрашивает Лия. — Только пообещайте, что не убьете меня за это…

— Говори, а там посмотрим, — усмехаюсь я.

— Мне кажется, что не получится у вас жить тут тихо. Слишком уж вы… заметный.

— Как знать, как знать, — отвечаю я.

Нет, если придется каждый день ее вытаскивать из передряг, то, конечно, не получится.

— Тебе есть где переночевать? — допив пиво, спрашиваю я.