Идеальный мир для оценщика 4 (СИ), стр. 49
Пришел убить — убей, это, как показала практика, несложно, особенно в этом мире. Один точный удар, и все… ну, ладно, может, не один, может, пять или шесть… или семь, если ты уж вовсе не уверенный в себе убийца… А мучить зачем?
Так что убитого садиста мне вовсе не жаль, как не жаль мне тех братьев-наемников, что снимали видео пыток…
Убийство в моей системе координат, есть необходимое зло, то, без чего, к сожалению, не обойтись. Радости от отнятия жизней я не испытываю, ну разве что от успешной охоты на мертвяков. Но они же не живые, они конструкты.
А такие, как этот псих, — не люди, а дикие звери. Хотя чего это я на зверей наезжаю? Они-то как раз убивают только по необходимости, без пыток, без радости…
А садистов мне не понять никогда.
Ну, да ладно, что-то ушел я в философские дебри. А тут куча простых и приземленных дел образовалась.
Лия смотрит на меня, не мигая, она, кажется, даже дышать перестала.
Ну конечно, я ж глаза-то зажег, выгляжу впечатляюще. Вот девчонка и растерялась…
Это, кстати, еще одна причина, почему я явился сюда лично — хотел впечатлить Лию еще сильнее…
Знала бы она, что разыскать клинику и спасти ее мне помог дохлый воробей…
Пройдя сквозь двери, я оказался в купленном девушкой доме. Осмотревшись, нашел дохлого воробья на подоконнике, поднял его заклинанием.
Воробей стал моими глазами во время передвижения по ночному городу, так как тащить с собой Джульку и Костянов я не хотел. Мало ли кто увидит. А воробей птичка мелкая, неприметная. Клинику, где лежала Лия, я нашел без проблем. Благо, пока я выхаживал девушку после ранения, поставил на нее магическую метку. Так что перед моим мысленным взором была карта, где красным цветом мигала точка, указывающая ее местоположение.
Так, идя на красный маркер и следуя взору воробья, мне и удалось дойти до нужного места, не столкнувшись ни с одной живой душой. Стремновато было, когда метку ставил, вроде как нарушение приватности и личных границ, но нельзя же бросить человека, который на меня работает. Я уже говорил, что нанятый мной работник попадает под мою защиту…
— Лия, может, мы пойдем поедим где-нибудь? А потом будешь пялиться сколько влезет? — спрашиваю я девушку, — А то знаешь, я потратил много сил, чтобы сюда попасть, голодный как волк. Быка бы съел. Все эти дела вызывают просто зверский аппетит. А я, когда голодный, то злой и кровожадный. Могу начать творить всякое — некромантией заниматься со страшной силой… такой у меня творческий порыв может возникнуть. Надо его срочно купировать, а лучше всего это сделает стейк средней прожарки с картофелем и кружка хорошего вина…
Лия наконец закрывает рот, но все равно не произносит ни слова.
— Что не так? — вздыхаю я, присаживаясь на край кровати.
— У нас будут проблемы, — говорит девушка, все еще глядя в одну точку.
— Ты хочешь сказать, что те, кто послал этих товарищей, захотят отомстить? Обидятся, что я не дал превратить тебя в кучу окровавленного мяса?
— В том числе и это, — кивает девушка.
— Хватит говорить загадкам. — Все это мне уже надоедать начинает. — Объясни толком, куда мы с тобой вляпались еще…
Я гашу зеленое свечение, в комнате сразу темнее становится. Вот это ни фига себе у меня прожекторы работали…
— Во-первых, владелец лечебницы, — Лия постепенно приходит в себя, начинает говорить сперва медленно, потом все уверенней, — Себастьян, если он в сговоре с бандитами, а судя по их разговорам и тому, как они нагло себя вели, он в сговоре… И он, обнаружив трупы, может представить дело так, будто эти четверо были его пациентами, а мы напали на них.
— Кто мы? — сразу спрашиваю я. — Меня никто не видел, свидетелей не осталось. В клинике еще есть пациенты?
— Нет, — быстро качает головой девушка, — больше здесь никого, но Себастьян не дурак, сразу поймет, что одна я такое совершить не могла, не с моей раной. Значит, у меня был хотя бы один сообщник.
— Вообще-то это ты мой сообщник, — вставляю я.
— Да какая разница? — возмущается девушка. — В любом случае на меня будут охотиться. На меня и тех, кто рядом со мной. Вряд ли Синий станет разбираться, кто кому кем приходится. Прикажет убить меня, да и любого, с кем я зналась.
— Замечательно, — отвечаю я, — а что насчет городской стражи? Тут как дела с законом? Какие-то правила работают вообще?
— Работают, — отвечает Лия, — но не для таких, как я. Я ведь здесь чужая, никого не знаю, ничего не значу. Меня если убьют, то ничего не изменится. А бандиты типа Синего работают годами. Они стали частью городской инфраструктуры, даже политики. У них налажены контакты и со стражей, и с бургомистром. Если бы я сразу это поняла, то заплатила бы этим подонкам. Откупились бы золотом…
— Нет уж, это не вариант, — резко отвечаю я, — запомни, заплатишь однажды — и будешь платить всю жизнь, а цена с каждым разом будет повышаться.
— Да знаю я, но что делать, если нет выбора?
— Выбор всегда есть, — жестко усмехаюсь я, — как минимум можно всех убить. Как говорил один правитель: нет человека — нет проблем. В смысле если не будет банды, то никто и доставать не станет…
Лия молчит, прокручивая в голове самые стремные варианты развития событий. Девушка явно нервничает, пальцы ее комкают край простыни.
Надо ее выводить из ступора, а то сейчас впадет в уныние. А это самое опасное: когда ты в голове уже проиграл, тогда и в реальности нет никаких шансов на успех.
— Все, хватит нежиться в постельке, — поднимаюсь с кровати и берусь за край одеяла, чтобы скинуть его с девушки, — пойдем поедим, на голодный желудок в голову лезут самые мрачные мысли. Вот увидишь, после сытного ужина, ну или завтрака, жизнь заиграет новыми красками. Не смей хоронить себя. Ты жива, и это главное. Или ты предпочла бы быть разрезанной на кусочки этим Джеком-потрошителем местного разлива?
Тяну на себя одеяло, Лия вскрикивает и судорожно цепляется руками за ткань.
— В чем дело? — удивленно смотрю я на девушку, не понимая, чего это с ней?
Лия натягивает одеяло до самых глаз…
— А-а-а, тебе же одеться надо! — доходит до меня наконец.
Она краснеет и кивает.
Вот же болван неотесанный. Привык в башне ходить как вздумается, хоть голышом, на кровать заваливаться прямо в одежде и обуви. А тут-то город, цивилизация… Причем средневековая, консервативная, взгляды куда как строже наших, особенно у простых людей.
А я и от своих старых норм приличия отвык, совсем одичал. Еще немного — и зевать, не прикрываясь, начну, и вилку для рыбы с вилкой для мяса путать…
— Ладно, переодевайся, я буду ждать тебя на улице, — донельзя смущенный, направляюсь к двери, на ходу поднимая труп у ног Лии заклинанием.
Лия вскрикивает, когда тот, кто едва не стал ее мучителем, поднимается на ноги.
Я усмехаюсь:
— Как ты и сказала, владелец сообразит, что тебя спасли. Но оставлять тут трупы, в качестве доказательств мы не будем. Зачем облегчать врагам задачу? Пусть думают-гадают, что же здесь произошло. Мы поселим в них сомнения, а сомнения порождают страхи. Человек больше всего ведь боится неизвестного…
Лия продолжает молчать, кутаясь в одеяло…
Зомбарь ждет меня за дверью, когда я вспоминаю еще кое-что:
— Погоди-ка, этот тип упоминал артефакт тишины. Типа говорил, что никто ничего не услышит?
— Точно, артефакт где-то в комнате, — оглядывается Лия.
— Одевайся уже, — выхожу я из комнаты. — Время у нас есть, но ты тоже не затягивай. Макияж можешь наложить легкий. Форма одежды повседневная…
Стою на улице в ожидании Лии. Ночь полнится звуками города. Где-то скрипит колесо телеги, раздается собачий лай. Слышатся песни подгулявших людей, кто-то ругается…
Ох, отвык я от этого! После тишины пустошей город кажется настоящей какофонией звуков… Там, в башне, путь и бушевали порой бури, и гром гремел такой, что крыша тряслась, все равно ночи обычно проходили в тишине… мертвяки-то не шумные товарищи…