Идеальный мир для оценщика 4 (СИ), стр. 48
Лии все же удается задремать. Во сне она видит себя девчонкой во дворе магической академии. Идет урок чар, а преподавателем выступает Леонард. Лия радостно улыбается. Леонард подходит к ней и сжимает плечо.
— Больно! — кричит Лия, пытаясь высвободиться, но Леонард давит все сильнее и сильнее.
От боли девушка просыпается…
В комнате светло.
Вокруг ее кровати стоят трое.
Ясное дело, они из банды Синего. Один высокий, бородатый, второй низкорослый и абсолютно лысый. Третий с длинными волосами, собранными в хвост на макушке. Четвертый черноволосый стоит у постели девушки. Его нога в тяжелом сапоге наступила ей на раненое плечо…
— Проснулась? — с жестокой усмешкой спрашивает он. — Или, может, сильнее надавить?
Лия бледнеет от боли, но ни один мускул не дрожит у нее на лице. Ясное дело, явились убить, нельзя показывать страх.
— Вы хоть понимаете, где находитесь? — хрипло спрашивает девушка. — Это место под защитой городской стражи…
Бандиты мерзко смеются.
— Это ты не понимаешь, — отвечает тот, что стоит у кровати, явно главный в этой группе, — лекарь сам нас пустил, все защиты сняты. Никто не явится сюда…
Лия осознает, что спасения не будет, но, по крайней мере, за нее отомстят. Леонард такого не спустит. От этой мысли на ее лице появляется улыбка.
— Ты чего лыбишься? — шипит на нее главный, — Нам не нужны твои деньги. Ты станешь примером для других, тех, кто не хочет платить. Готовься умирать долго и мучительно, а не улыбаться.
— А чего это и не улыбнуться? — храбро отвечает девушка, стиснув кулаки под одеялом до боли. — За меня отомстят. Да! Так отомстят, что всё, что вы для меня приготовили, покажется детской забавой…
Бандиты снова хохочут. Главный отступает от кровати, и Лия может его рассмотреть. Высокий, прилизанный с правильными чертами. Он бы мог считаться красавчиком, если бы не холодные жестокие глаза, какие бывают только у убийц и садистов…
— Вы двое, идите на улицу, — приказывает брюнет, — смотрите, чтобы никто не зашел. А я устрою все красиво.
— Брюстер, давай обойдемся без твоих закидонов, — поморщившись, говорит бородач. — Можно ведь просто горло перерезать. И так все поймут, кто сделал и почему… Оставим визитку…
— Да что вы понимаете в искусстве? — рычит Брюстер. — Валите отсюда, неженки. Мои методы эффективны и внушают страх, как и должны…
— Можно мне тоже выйти? — спрашивает парень с хвостом. — Не хочу на это смотреть.
— Валите все, — отвечает брюнет Брюстер, — сам сделаю. Как и всегда.
Когда троица скрывается за дверью, Брюстер выкладывает на столик рядом с кроватью инструменты.
Лия косится на них, и внутри нее все холодеет. В Академии им показывали похожие. Инструменты для вивисекции… будет очень-очень больно…
Лия отчаянно пытается найти выход, но у нее нет сил, ни магических, ни физических. Рана снова открылась, осколки жестоко терзают тело.
— Знаешь, что это? — Брюстер показывает ей инструмент, похожий на ножницы, только с закругленными лезвиями в виде ложечек. — Это — чтобы яблоки собирать. Глазные… С какого начнем, левого или правого? Можно и оба сразу, конечно, но тогда ты не сможешь смотреть на то, что я для тебя приготовил. Поверь мне, девочка, такой боли ты не знала… Ты думаешь, что если будешь кричать, то я все сделаю быстрее? Или кто-то придет и поможет? Нет, дорогая, кричи сколько влезет: артефакт тишины настроен, тебя никто не услышит, а мне только нравится, когда вы кричите. Приятно осознавать, что мое искусство проникает в самую душу…
Одной рукой Брюстер держит онемевшую и резко ослабевшую Лию за плечо, вторую, с орудием, подносит к ее глазу.
Лия пытается отвернуться, брыкнуться, но бандит не позволяет…
Брюстер хохочет, а потом вдруг замирает.
Что это он?
Пару мгновений брюнет стоит, вылупив глаза на нее.
А потом из искрившегося рта вытекает струйка крови.
Когда из груди высовывается кончик клинка, Лия обмирает…
— А я погляжу, тут весело, — раздается из-за спины Брюстера знакомый голос. — Там дел полно, а ты тут развлекаешься?
Клинок с чавканьем исчезает, и тело бандита падает почти на Лию.
— Вместо того, чтобы работать, ты тут друзей завела? — продолжает Леонард, вытирая меч о простыни. — В игры какие-то странные играете…
Леонард скидывает тело бандита на пол и задумчиво смотрит на него.
— Логично было бы его зомбарям скормить, — говорит он, — ну да не станем жестить, в этот раз.
Лия не может вымолвить и слова, сердце оглушающе стучит.
Леонард усмехается и глаза его загораются тем самым зеленым мертвенным светом.
Воздух втягивается с присвистом.
Слишком много сил она потратила на то, чтобы держаться перед лицом мучителей.
— Леон…ард…— запинаясь, тихо шепчет она имя спасителя, не веря, что он всё-таки пришел…
— Ты хорошо поработала, Лия. Хотя домик можно было и скромнее купить…
Глава 14
Правила существуют, чтобы их нарушать. И чем сильнее ты себя убеждаешь, что правило железное, тем легче его нарушить.
Клятва бросить пить после очередной попойки нарушается в тот же вечер, клятва начать бегать по утрам нарушается на следующее же утро… Начав с понедельника новую жизнь, во вторник возвращаешься к старой. И хорошо, если не вечером понедельника.
Вот я снова убил человека, хотя это вообще не в моих правилах. Я человек мирный, всегда готов к переговорам. Если что-то можно решить словами, я только за. К чему пролитая кровь, кишки и прочие непотребства?
Но нет, снова приходится отнимать жизни. Что ж за напасть-то?
Впрочем, сегодня я убил не одного…
Этот психопат оказался последним из четверки, что пришли за Лией.
Когда я подошел к дому, еще издали заметил троицу бандитов. Не мирные же пациенты вышли ночью на крыльцо поболтать о своих болячках?
У этих на рожах было написано, что любого готовы в расход пустить за небольшую плату. Поговорить с такими бы точно не вышло.
Дождался я, пока бородатый бандит отлучится по естественной надобности. Отошел он за угол лечебницы. Я осторожно подкрался к нему со спины. В руках кинжал: меч слишком громоздкий для такого дела.
Сталь легко вошла в шею преступника. Свободной рукой я зажал ему рот, чтобы ненароком он не вскрикнул. С минуту подержал слабо дергающееся тело, чтобы шум падения не привлек внимание подельников. Когда душа, если она у него была, покинула бренную оболочку, я сразу взял неостывший труп под контроль.
Вручил свеженькому зомбарю меч и направил к товарищам. Те в ночи и не поняли, что к ним направляется уже не их дружбан.
Зомби подошел почти вплотную к бандитам, когда они заподозрили подвох. Лысый потянулся к мечу, длинноволосый попытался сорвать с пояса арбалет, но поздно…
Три удара кинжалом — и вот на пороге клиники лежат два трупа. Одному зомбарь снес половину черепа, второго почти пополам разрубил.
А теперь и Брюстер лежит в луже собственной крови у меня под ногами. С такими, как он, разговаривать бесполезно, хотя я до сих пор считаю, что убийства — не моя тема. Если бы можно было все решить разговорами и золотом, я бы так и поступил…
С другой стороны, я хоть и мирный человек, но вовсе не лох, которому бьют морду, а он только руки поднимает, свято веруя в мир во всем мире. Самый миролюбивый человек за всю историю сказал: не мир я вам принес, но меч!
Суть в том, что мне не двадцать лет, я повидал некоторое дерьмо. Я не родился с золотой ложкой в зубах, я не жил отгороженным от всего мира, не прятался от жестокости. Жестокость повсюду, и от нее не скрыться. Вся история человечества — это жестокость. К сожалению, через нее люди растут и развиваются. Люди по природе жестоки. Наверное, это самый жестокий вид на планете, иначе хрен бы мы на вершину пищевой цепочки забрались…
Но такие, как этот брюнет, мне просто противны.