Системный рыбак 18 (СИ), стр. 51

Обойдётся. Мне хватило нынешнего.

За общей залой Лира открыла дверь на лестницу. Стоило закрыть её за собой, и музыку стало едва слышно. Мы поднимались вдоль стены при свете единственного светильника наверху; здесь Лира заговорила тише.

— У Матери третья ступень, — предупредила спутница. — Спорить с ней, как со мной, не советую.

Лестница вывела нас к комнате над двором. Лира постучала в косяк, а изнутри разрешили войти.

Хозяйка сидела над счётной доской. Рядом лежали стопки долговых табличек, перехваченные шнурами.

— Садись, Рамзи. Лира, побудь с нами. Чем же ты нашему гостю угодила?

— Помогла мне, — ответил я, занимая стул. — Хочу забрать её к себе. Нужна помощница в зале.

— Нет, Рамзи. Лира останется в Доме.

— Какой на ней долг?

— Триста пластинок. Но можешь не лезть за кошелём, повар. Завтра остальные девочки начнут искать гостей побогаче. Я этим Домом управляю, а не распродаю его по частям.

В кошель лезть и правда незачем. Даже если вытряхнуть подкладку, триста не наберётся.

Я предложил хозяйке долю в представлениях. Девушки Дома будут выступать у моих жаровен, меняя облик и разыгрывая сценки. Пока одна выступает, остальные обслуживают столы и касаются гостей, когда те хохочут или восторженно кричат. Плату за вход будем считать отдельно от выручки за еду. Если проба удастся, контракт Лиры перейдёт ко мне.

— И гостям запретим хватать девушек без их согласия, — добавил я.

Хозяйка убрала счётную доску в ящик.

— Моя мать кормила суккубов. Её мать тоже. Ты провёл с одной из них вечер и решил нас поучить?

— Предлагаю попробовать. Девушки будут возвращаться к вам сытыми и без увечий.

Хозяйка выпустила духовное давление. Её рука оказалась у моего лица, коготь лёг под челюсть. На кончике набухла капля.

— Одна капля уничтожит твоё море души, — сказала Мать. — Сразу и целиком. А ты всё сидишь в моём Доме и объясняешь, что я плохо кормлю девочек.

Меня вдавило в спинку стула. Давление стискивало грудь, мешая вдохнуть; Лира выговорила «Мать» и осеклась, упёршись ладонью в косяк. Едва я предложил пробный вечер, коготь Матери оказался у моего горла. Дёрнусь, и она даже руку двигать не потрудится. Ладони остались на коленях. Я закончил вдох, удерживая подбородок над остриём, и дождался, пока Мать договорит. Вот и познакомились поближе.

— Половина платы за вход ваша, — продолжил я. — Четыре девушки на один вечер. Провалюсь — утром они вернутся к прежней работе. Проба удастся — будете получать деньги каждый день.

— Ты ещё и торгуешься?

— Затем и пришёл.

— Сколько возьмёшь за вход? — спросила хозяйка, не убирая когтя.

— Две пластинки. Ещё три за еду.

— Мне половину со всех пяти.

— Нет. Продукты покупает Шарг, готовлю я. Деньги за еду делим с ним. Вам половина входа.

Мать убрала руку от моего горла и вытерла каплю о лоскут из ящика. Духовное давление спало. Лира отпустила косяк, но от двери не отошла.

Мать достала счётную доску. Теперь её интересовало, сколько раз за вечер сменятся гости. На доске она подсчитывала выручку от платы за вход, а я объяснял, как чередовать представления.

— Рекорд тебе Лира сделала, — произнесла хозяйка. — Не перепутай, чья там заслуга.

— Потому я прошу девушек. Сам выступать не собираюсь.

— Половина входа мне, а девочка тебе. Не слишком ли хорошо устраиваешься?

— Триста вы с неё получите один раз. А за вход вам будут платить, пока у нас идут представления.

Мать вернулась к доске. Прибавила к выручке за одну полную посадку ещё столько же и оставила результат подсчёта перед собой. Затем вынула чистую табличку и вписала имя Лиры вместе с её долгом.

Я проследил, чтобы рядом появилось и моё: контракт передаётся по результату пробы, отдельной платы за него не будет.

— После того как я проверю, удалась ли проба. Своих девочек я знаю. При тебе будут смеяться, а мне расскажут, что у тебя происходило.

— Мать, можно спросить? — вмешалась Лира.

— Спрашивай.

— А кто гостю руки уберёт, если он не послушается? Рамзи ведь у жаровни будет.

— Шарг, — сказал я. — Лично.

— У двери встанет? — Мать оставила строку недописанной. — Весь вечер? Пик третьей ступени ты хорошо пристроил, повар.

— Пусть любуется представлением. Вмешаться успеет.

— Он это тебе сам пообещал?

— Утром договорюсь. Пока не получите его подтверждение, никого не присылайте.

Обещанную охрану Мать вписала отдельной строкой.

— Четверо, Лира в их числе. Остальных выберу сама. День?

— Шестнадцатый, к вечеру. Успею подготовить зал.

— Тебе как раз к сроку. Про пустые столы я тоже слышала.

— Приходите посмотреть на занятые.

— Сначала посмотрю, в каком состоянии вернутся девочки.

Хозяйка закончила запись и дала мне прочесть. Всё было записано, как договорились; условие передачи контракта я проверил особенно тщательно. Мать дождалась, пока верну табличку, и обратилась к Лире:

— Сама пойдёшь?

— На пробу пойду.

— Вот и пробуйте. А мне ещё работать.

На лестнице Лира взялась за мой рукав и повернула лицом к светильнику.

— Кожу не задела?

— Нет.

— Я зайду к тебе до представления, — сказала Лира. — Посмотрю, куда ты нас собрался ставить. А то, может, у тебя весь зал кухня.

— Там и для гостей место есть.

— Вот их и подвинем.

Лира проводила меня через зал к воротам. У лежаков ещё гремели чашами; на дороге сквозь музыку стал слышен скрип подъёмника. Я спускался вдоль карьера к рабочим кольцам. Внизу горели кузни, а возле жаровен уже собирались те, кому предстояло идти на ночную смену.

До разделочного двора добрался, когда огни под навесом погасили. Между опустевшими столами прошёл к кладовке и запер дверь. О Шарге подумаю утром. Сейчас от меня требовалось только добраться до подстилки, и уж с этим я справился без переговоров.

Утром проснулся от грохота во дворе: разгружали привезённые туши. Пока я собирался, за дверью успели поругаться из-за тележки и позвать учётчика. Я вышел под навес. Рабочие растаскивали мясо по столам, у весов Шарг спорил с поставщиком. В туше ему не нравилось всё, кроме вырезки, которую он велел отложить для себя. Я дождался, пока договорятся о цене.

— На шестнадцатый вечер пригласил к нам девушек Матери. Охрана на тебе.

— Девок из Дома? К нам?

— Четверых. Мать отпустит, если ты поручишься за их безопасность.

Я передал остальные условия и приготовился объяснять, сколько принесёт полный зал. Шарг расхохотался, ткнул в меня пальцем и обратился к учётчику:

— Слыхал? Мать девок за ворота не выпускает, а этот притащит их к моим жаровням! Да я сам у двери встану. Обойдётся старая без моего общества.

Приберегу доводы до следующего раза.

— Подтверди ей сегодня. Иначе никого не пришлёт.

— Сходим. Учётчик, ты запись возьми. Чтоб она потом лишнего не приписала.

Сразу уточнили и наш уговор. С еды мне по-прежнему шли три доли из десяти, расходы оставались на Шарге. Плату за вход решили считать отдельно: половина Матери, вторую оставляем в кассе заведения на расширение. Шарг согласился, и учётчик записал новые условия.

После работы на дворе я уложил мясо в корзину и отправился к рынку. У третьего подъёмника носильщики разбирали прибывший груз; разносчики предлагали еду тем, кто ждал своей поклажи. Я прошёл вдоль лотков к гончарной лавке и отпер соседнюю дверь.

Выкрики торговцев доносились в зал, пока я относил корзину в кухонный закуток. Для выступлений выбрал место у стойки, видное от всех трёх столов. Их сдвинул к стенам, освобождая девушкам площадку, затем вышел к гончару за плошками для огней. Тот отдал их дешевле, выговорив место на первом представлении.

Знает, стервец, когда торговаться.

— Шарг уже всему ряду рассказал, — сообщил сосед. — Завтра сам у подъёмника встану, приглашать буду. У тебя гостей прибавится, у меня заодно на горшки посмотрят.