Полугород (ЛП), стр. 81
— Там Верховный Тан, — сообщаю я. — И пятеро его людей. Они пришли что-то украсть. Мне нужно найти Фиону… Она убежала, когда они ворвались. Думаю, чтобы спасти реликвии.
— Дай мне с ними разобраться.
— Я никогда не бегу от драки. — Это звучит почти как извинение. — Я знаю, что тебя это ужасает.
Он качает главой, его челюсть напряжена. — Ты даже не представляешь, насколько.
— Я пойду первой. Прикроешь?
Он мрачно кивает, и когда я смотрю вниз, то вижу, что его руки превратились в те самые коварные, кроваво-красные когти. Заостренные ногти, черные как забвение, венчают его узловатые пальцы. Какая-то часть меня хочет протянуть руку и коснуться их.
Под звук осыпающегося на мрамор стекла я выглядываю, чтобы еще раз оценить обстановку. Глаза Верховного Тана — желтые, с вертикальными зрачками — светятся под тяжелым капюшоном, как у гадюки. Рядом с ним другая массивная фигура призывает дверь прямо посреди галереи. Врата…
Адреналин захлестывает меня, я бросаюсь к ним, но чернокнижник Выводков и Верховный Тан уже шагнули внутрь. Дверь исчезает, снова превращаясь в стену, как раз в тот момент, когда оставшиеся четверо демонов оборачиваются ко мне и скалятся.
Угрожающие лица. Дьявольские когти. Наказующие ухмылки. Времени нет.
Я вонзаю кинжалы в руки, в кожу, в массивный мраморный подиум, когда они оказываются слишком быстры для меня. Рид наступает мне на пятки, нанося удары с каждым хриплым выдохом. Он рычит, когда противники уворачиваются и проскальзывают мимо него.
Я едва не всаживаю кинжал в шею густобородого демона, когда тот резко разворачивается и швыряет меня на пол. Он наваливается сверху, его тяжелое дыхание обжигает мне ухо. Я отбиваюсь коленями и кулаками, пытаясь использовать его вес против него самого, но его рот слишком близко к моему. Я чувствую этот сдвиг — момент, когда он решил выпить мою душу, а не просто убить на месте. То, как его тело застывает от извращенного, убийственного желания.
Вдалеке Рид кромсает одного из них, разрывая демоническую плоть на лоскуты своими когтями. Я пытаюсь позвать его, но демон придавил мою трахею. Я не могу издать ни звука. Не могу скинуть его. Я прижата. Недостаточно сильна, не могу дышать…
Нет. Нет…
Смех демона звучит вкрадчиво, когда он склоняется к моим губам. Я пытаюсь отвернуться, но его когти держат меня за щеки. — Не дергайся, девчонка-охотница.
— Еще как будет, — раздается женский голос прежде, чем серебряное копье пронзает его сердце, окатывая меня ярко-красной кровью демона.
Я отплевываюсь, соскребая с языка жидкость с привкусом железа, и когда наконец поднимаю взгляд, то вижу…
— Профессор Лизетт?
— Вставай, — командует она. Её жидкие светлые волосы убраны назад, на ней боевая кожаная экипировка, которую обычно носили охотники в прежние времена. Она сражается двухсторонним копьем, вонзая серебряные наконечники в демонов по обе стороны от себя.
Всё еще пытаясь отдышаться, я откладываю свое замешательство на потом и вонзаю кинжал в демона, который собирался впиться клыками в шею Рида. Когда я оборачиваюсь посмотреть, кто сзади, я понимаю, что мы трое остались одни.
Четыре тела демонов лежат на полу экспозиции «Разлом», кровь медленно растекается по блестящему граниту. Наше дыхание звучит хрипло под несмолкающий рев сигнализации. От шума у меня раскалывается голова.
— Ты ранена? — Голос Рида звучит как хрип. Он стоит передо мной, рубашка разорвана в клочья, он весь в крови девиантов. Беглый осмотр его тела подтверждает: к счастью, почти всё это не его кровь.
Я качаю головой. — Я в порядке. Ты вызвал Лизетт?
Теперь уже его глаза сужаются от недоумения.
— Не он, — произносит знакомый голос за моей спиной. — Я уже была здесь, Вив.
Обернувшись на звук, я вижу Фиону. На ней такая же охотничья кожа, как у профессора Лизетт, а её рука крепко сжимает точно такое же двухстороннее копье.
— Какого черта?
ГЛАВА 44
— Я понимаю, что это трудно осознать, — говорит Фиона.
— Какого черта? — повторяю я. Мое сердце застряло так высоко в горле, что я боюсь, меня вырвет. — Что вообще происходит?
Рид рядом со мной шокирован не меньше. — Джемелина12, ты… перевертыш?
— Дихотомический перевертыш, если быть точной.
Всего две формы, если я правильно помню карточки Питера о Лимантрийских существах.
— Значит, когда ты Фиона…
— Я смертная, — отвечает она. — Но когда я Джемелина, я охотница, да.
— Нора знает?
Фиона качает головой. — Я никогда не планировала влюбляться в смертную. Это просто случилось. Я до сих пор не придумала, как сказать ей, кто я на самом деле.
Все эти мои шуточки о том, что Фиона старая… Перевертыши живут гораздо дольше обычных охотников. Ей, вероятно, лет пятьдесят или шестьдесят. И те странные чувства, которые возникали у меня при общении с ней, будто она что-то скрывает… Смех, вырывающийся из меня, граничит с бредом. — Сладкий кофе, босые ноги, дурацкие очки…
— Прошу прощения?
Но поток мыслей уже не остановить. Она позволила мне взять тот отпуск в «Виндзоре». Она никогда не задавала уточняющих вопросов о моей нелепой, выдуманной работе на мамину кампанию. Она пыталась уберечь меня от неприятностей в Харкере больше раз, чем я могу сосчитать. Я то думала, она меня недолюбливает, а всё было ровно наоборот. Хотя я тогда этого не понимала, она даже подталкивала меня к поступлению в Харкер в тот самый первый день перед ориентацией, когда мы говорили в её кабинете.
— Вот почему ты работаешь по такому безумному графику. Ты не в командировках, ты преподаешь в Харкере. Ты тоже живешь двойной жизнью. — Я всю жизнь думала, что одинока, а другой охотник был прямо у меня под носом. — Ты всё это время знала, что я учусь в Харкере…
— Намного раньше. — Она причмокивает губами. — Я устроила тебя на работу здесь, в «Виндзоре», как только поняла, что ты охотница. Я на собственном опыте знала, насколько это облегчит зачисление в Харкер.
Год назад, когда она увидела меня с чашей и амулетом. Когда я соврала, что молюсь за Пенни… Она предложила мне работу всего через несколько дней после этого. Не зная, что я эон, она, вероятно, решила, что я только начинаю проявлять свои способности. — А я думала, ты поверила в мою историю про расставание с Пенни.
Слабая улыбка трогает её губы. — Я преподаю «Изучение Преисподней». Я знаю, как выглядит ритуал заточения суккуба.
Я поворачиваюсь к Риду. — Значит, меня завербовали не случайно… Лизетт сказала тебе, что в Астере объявилась охотница-одиночка?
Рид кивает, всё еще пребывая в шоке. — Я постоянно получаю подобные наводки от профессоров. Не придал этому значения. — Он смотрит на Фиону. — Как в Харкере никто не знает?
— Некоторые Старейшины в курсе, что я работаю в «Виндзоре» в своем смертном обличии. Они доверили мне присматривать за этим местом. В совете директоров есть лимантрийцы, здесь хранятся важные артефакты… Я успешно защищала это место годами. До сегодняшней ночи…
Мой взгляд скользит по пеплу демонов и пролитой крови. — Верховный Тан был здесь.
— Да, — тихо говорит Фиона.
— Камеры наблюдения? — спрашивает Рид.
— Мы их подправим. Одна из привилегий того, что Старейшины владеют этим заведением.
— Верховный Тан и его обращенный чернокнижник ушли, — констатирую я.
Фиона кивает. — И забрали кадильницу.
— Проклятье, — стонет Рид, прижимая ладонь к переносице.
— Что за кадильница?
— Она была у меня в кабинете в тот день, когда ты впервые пришла в Харкер, — поясняет Фиона. — Тот старинный латунный сосуд? Его нашли всего за несколько дней до этого. В нем сжигают ритуальные травы и благовония. Если использовать нужную смесь в новолуние, кадильница может отразить заклинания, наложенные на демонов.
Новолуние… — Когда оно?
Выражение лица Фионы ожесточается. — Завтра.
И внезапно всё складывается в шокирующую, тошнотворную картину. Я поворачиваюсь к Риду. — Вот почему тот, кто забрал асфодели и Лайру, так торопился. Что бы ни планировал Верховный Тан… он попытается сделать это до завтрашнего дня.