Полугород (ЛП), стр. 58
— Конечно. Ты, кстати, тоже выглядишь достойной влажных снов.
Она лукаво сияет мне в ответ. — Я знаю.
Когда я остаюсь одна, я смотрю на свое отражение и думаю о том, что она сказала. О демонах, дьяволах и влажных снах. Мои щеки вспыхивают, когда каштановые кудри и стоны удовольствия заполняют мой разум. Плохие новости.
Может, дело в костюме. Или в озорном трепете хэллоуинской ночи… Ладно, я хватаюсь за соломинку. Но может быть дело в том, что мы с Джеймсом так давно не спали вместе. Вообще-то, с тех пор как я поступила сюда. После стрыги дела с ним стали только хуже. Возможно, нам просто нужно добавить перчинки. Что бы сделала София? Наверное, пришла бы без белья и засунула бы его Джеймсу в рот.
Моя рука замирает на ручке фена. А ведь это неплохая идея, на самом деле. По крайней мере, первая часть. Прежде чем я успеваю отговорить себя, я стягиваю бежевое белье и бросаю его в корзину в нашем шкафу.
Вот так. Я веселая. Я — «та самая» девушка. Порочные боги Хэллоуина умилостивлены.
Когда я заканчиваю сушить волосы и иду за сумочкой, мои бедра трутся друг о друга, и я вздрагиваю. Наверное, это глупо. Мы будем в Астере сегодня. А если мне придется охотиться? Я собираюсь напасть на демона в шелковом мини-платье и без трусиков? Нелепо.
Я уже на полпути к корзине, чтобы с позором вернуть белье на место, когда в дверь стучат.
Я распахиваю её, уже посмеиваясь над реакцией Софии, когда расскажу ей, как костюм дьявола сожрал мой мозг, и оказываюсь лицом к лицу — или лицом к груди, потому что он чертовски высокий — с Ридом.
Взгляд, которым он меня одаривает, заставляет колени подкоситься. Это та самая картинка, которую вы найдете в словаре напротив слова «возбуждение». Это заставляет меня сжаться всем телом, но больше всего — между ног. Я никогда не была уверена, действительно ли демоны могут чувствовать запах страха и возбуждения — я ведь не беру «Анатомию демонов» в этом семестре — но какая-то часть моего разума находит ответ, когда Рид видит, как мои ноги плотно сжимаются, и его рука вцепляется в дверной косяк. Дерево стонет под силой его хватки. Я издаю очень похожий звук в своей голове.
— Ты надела красное… — его слова едва слышны.
Я тяжело сглатываю, вспоминая алые чешуйчатые когти. — Счастливого Хэллоуина.
— Это уж точно, — отвечает он. Его глаза не отрываются от моего тела.
Кто-то в коридоре открывает дверь, и оттуда доносится поп-музыка. — Что случилось? — удается выдавить мне.
Рука Рида отпускает косяк, и я замечаю, что дерево за ним треснуло. Он вынимает бумагу из заднего кармана. — Я, э-э… — он откашливается. — Я поговорил с одной из наших выпускниц, которая сейчас в Бразилии. Она охотилась вместе с Китти.
Это мгновенно развеивает туман влечения. — Не может быть. Заходи.
Он выглядит нерешительным. Будто не совсем доверяет себе рядом со мной прямо сейчас. Этот взгляд должен был меня напугать, но я слишком жадно ловлю сексуальное томление, плавающее в его глазах. Очень в духе эона.
Я приглашаю его внутрь, закрывая за собой дверь. Только тогда я замечаю состояние нашей комнаты: рога Малефисенты, оставшиеся у Софии с прошлого Хэллоуина, на столе, раскрытые косметички, набитые средствами, блестки, припорошившие пол. Из корзины для белья торчит пара крыльев бабочки, которые, я почти уверена, вообще не имеют отношения к Хэллоуину. Я чувствую укол смущения.
— Что это? — спрашиваю я его, заталкивая ногой какую-то одежду Софии под кровать.
Он протягивает мне бумагу, всё еще стоя чуть дальше, чем необходимо. — Я распечатал переписку. Подумал, ты захочешь взглянуть. Кажется, она хотя бы в безопасности.
Я пролистываю письма, пока он говорит. Охотница подтверждает всё, что Китти написала в своей записке Питеру. Учебное давление доканало её. Она хотела увидеть мир. Она не была уверена в том, как в Харкере учат охоте.
Облегчение накрывает меня. — Значит, она в порядке.
— Да. — Рид садится на мою кровать.
— Прямо как говорилось в письме.
— Погоди, Китти оставила письмо? Ты говорила мне, что она пропала.
— Так и было, письмо было странным… Это стоило того, чтобы проверить. Обещаю. — Я кладу письмо на стол и сажусь рядом с Ридом. — Есть успехи с поиском сада?
— О чем ты? Разве это не…
— Даже если Китти тут ни при чем, кто-то всё равно взял клинок из оружейной…
— Кинжал Эона, — уточняет Рид.
— …и попытался прикрыться её именем. И…
Рид напрягается. — И что?
— В прошлые выходные в моей квартире, возможно, был девиант.
Его ноздри раздуваются, челюсть сжимается. — Почему ты не сказала мне об этом раньше?
— С чего бы мне это делать? Это Астера, они повсюду. Может, мне просто приснился плохой сон. Но если кто-то знает, что мы копаем под это… если кто-то хочет нас остановить… значит, мы должны найти этот сад раньше них.
Рид вздыхает, его взгляд задерживается на подоле моего платья и моих бледных обнаженных бедрах. — Мне пока не удалось выследить местоположение. — Его голос звучит немного хрипло. — Ты не хочешь, чтобы я говорил с Лизетт, а я сомневаюсь, что Дрисколл позволит демону, даже мне, просто так…
Но я помню, как Дрисколл заступился за Рида в тот день после урока Кроули. — Тебе стоит попробовать поговорить с деканом Дрисколлом. Жизни людей могут быть в опасности. Он доверяет тебе.
Глаза Рида встречаются с моими, и я внезапно остро осознаю нашу близость. Интересно, чувствует ли он запах моего ванильного шампуня. — Ладно, — уступает он. — Ладно.
— Вы ведь близки, верно?
Рид обдумывает вопрос. — Он нашел меня в мои худшие времена. Привел сюда. Я многим ему обязан.
Думаю, я тоже. Я уже подаюсь вперед, когда понимаю, что собираюсь его обнять. Я замечаю настороженное выражение на его лице, но он всё равно позволяет мне обвить руками его шею. — Спасибо, Рид. За то, что помогаешь мне.
Объятие было ошибкой. Теперь я могу исследовать этот бодрящий запах лимонной травы — гель для душа, кажется — и мужественный аромат хвои. Немного стирального порошка. И я чувствую твердые плоскости мышц его спины под своими руками, мышцы шеи у своей щеки, мышцы груди, прижатые к моей груди… Всё словно из гранита. И всё натянуто, как тетива лука.
Он не обнимает меня в ответ. На самом деле он не дышит.
Я отпускаю его и смотрю куда угодно, только не в его глаза. — Правда, спасибо.
— Так… — голос Рида звучит немного хрипло. Он встает, пряча кулаки в карманы и отводя взгляд. — Куда ты направляешься сегодня? Вечеринки команды по лакроссу?
— Вообще-то мы едем в Астеру.
— Разоделась для своего домашнего любимца. — Но в этой колкости не хватает его привычного сарказма. Он звучит как-то грустно. Интересно, бывает ли ему так же одиноко, как мне. Или как было мне, пока он не привел меня сюда.
— Хочешь пойти с нами?
Рид смотрит на меня так, будто я предложила ему побрить меня налысо. — Что? Зачем?
— Ради веселья, Рид. Тебе никто не рассказывал про веселье?
Он корчит гримасу, но я вижу искру интереса в этих штормовых голубых глазах. Которые кажутся особенно голубыми и особенно штормовыми в эту странно триумфальную хэллоуинскую ночь. — Не уверен, что это уместно для твоего инструктора.
— Да ладно тебе, — уговариваю я. — Мы не настучим.
— Ты имеешь в виду твою компанию дружков-охотников?
— Ты знаешь, с кем я вожусь?
— Я вижу, с кем ты сидишь на боевой подготовке. Задрот, качок и эта…
— Не смей, — строго говорю я ему. — Не сейчас, когда мы только начинаем становиться друзьями.
— Прост… простушка, охотница. Я собирался сказать «простушка».
Он молча изучает меня, прежде чем сказать: — Я думал, ты любишь, чтобы всё было на своих местах.
— Что меня выдало? — Я не могу скрыть удивления в голосе.
— Попытки найти контроль везде, где только можно? Рыбак рыбака видит издалека.
Чтобы сменить тему — ведь слова Рида обнажили меня более интимно, чем всё, что я делала со своим парнем за последние месяцы, я говорю: — Если ты собираешься пойти, тебе нужен костюм.