Полугород (ЛП), стр. 53

— Да, — говорит он напряженно. — Асфодель.

— Верно. Это, вместе с украденным клинком и кровью Китти, если она та, кем мы её считаем… всё это ингредиенты, необходимые для приготовления Сирабракс.

Теперь его лицо каменеет. — Ты думаешь, кто-то в кампусе пытается сварить самую смертоносную магию на земле?

— Может, они не знают, какой силой она обладает.

Но я понимаю, насколько нелепо звучат эти слова. Найти рецепт, пойти на все эти трудности — работать с обращенной ведьмой и, возможно, другими девиантами…

Рид проводит рукой по лицу, размазывая пепел, пот и капли дождя. — Мне нужно поговорить с Дрисколлом…

— Нет. Кто-то из его учителей может быть замешан.

— Тогда Лизетт.

— Нет, — говорю я ему. — От неё у меня нехорошее предчувствие.

Рид недоверчиво приподнимает бровь. — Ты снова судишь по обложке.

Я тяжело сглатываю, думая обо всем, что я напридумывала о нем в ночь нашей встречи. Как много изменилось с тех пор. — Я просто хочу убедиться, что цветы на месте. Если всё в порядке, я всё это забуду. Может, клинок вернут, Китти объявится, и я спишу всё на паранойю. — Я пытаюсь дышать сквозь напряжение в груди. — Никому больше не нужно знать об этом, пока что.

Проходят мучительные минуты. Я практически слышу, как в его голове вращаются шестеренки.

— Ладно, — уступает он. — Я постараюсь выяснить, где находится сад. Но сначала я разузнаю о Китти. Исчезновение студента — это не то, что я могу игнорировать.

Я издаю благодарный вздох. — Спасибо, Рид.

На мгновение он просто изучает меня. Я впервые назвала его по имени. И что-то в этом моменте делает меня смелой. Мы больше не просто учитель и ученица. — Почему ты не взял меня на Полевые тренировки в ту первую неделю?

Я и не осознавала, как сильно его оценка задевала меня. Мой взгляд упирается в асфальт у ног. — Ты видел, как я сражаюсь. Ты знал, как я хороша. Что я иду на риск только в крайнем случае. Чтобы спасать жизни.

Его голос звучит немного сдавленно, когда он говорит: — Думаю, именно это и напугало меня до чертиков.

Когда я поднимаю глаза, его взгляд скользит по моему лицу. Мой рот, шея, мои раны. От него пахнет углями и хвоей. Между нами потрескивает энергия. Я задерживаю дыхание.

— Пойдем, — говорит он в конце концов. — Я знаю здесь поблизости место с самым лучшим льдом в городе.

Мой смех снимает напряжение во всем теле как раз в тот момент, когда группа парней, от которых разит пивом, выходит из соседнего бара и врезается прямо в меня.

— Осторожнее, — бросаю я прежде, чем финансовый брокер оборачивается, и я оказываюсь лицом к лицу со своим собственным парнем.

— Вив… — Джеймс осматривает копоть на моем лице. Ожоги на коже. — Боже. Что за… Что произошло?

— Я… Это…

Я отличная лгунья. Я лгала во всех своих отношениях на протяжении десяти лет. Но это сложный случай. Я сказала ему, что работаю, а сама стою здесь, поджаренная до золотистой корочки, с каким-то красавцем у бара. В голове полная пустота.

— А это кто? — Джеймс свирепо смотрит на Рида. — Это он с тобой сделал?

— Нет…

О боже. Я так влипла. Я поворачиваюсь к Риду и вижу, что он практически рычит на Джеймса. Я умоляю его глазами. — Нет, он… он…

— Твоя девушка спасла меня, вообще-то, — говорит Рид. — В соседнем здании был пожар.

Мои глаза немного расширяются. Он хороший лжец. Если бы я не знала наверняка, что это неправда, я бы поверила. Облегченный вздох вырывается у Джеймса. Я бросаю на Рида взгляд, полный безмерной благодарности.

— Он коллега из «Виндзора», — добавляю я. — Рид, это Джеймс. Джеймс, Рид. Мы собирались перекусить перед тем, как вернуться к работе.

— Прости. — Джеймс качает головой. — Я… не хотел набрасываться.

— Не бери в голову.

Кажется, Рид хочет сказать что-то еще, но передумывает. За нашей спиной друзья Джеймса перешептываются. Противный, хихикающий шепот. Они шутят — полагаю, это унизительно, когда твоя девушка совершает героические поступки, пока ты напиваешься после работы в будний вечер. Мои щеки горят от смущения.

Джеймс чешет шею. — Моя семья была бы рада заплатить вам за вашу конфиденциальность.

Я не могу сдержать гримасу боли. Брови Рида взлетают вверх. — За мою конфиденциальность?

Покровительственная рука Джеймса ложится мне на плечо, и взгляд Рида не отрывается от этого места. — Мать Вив занимает очень высокие посты. Любая пресса — это плохая пресса, боюсь.

Смешок Рида звучит едко. — Я говорю тебе, что она спасла мне жизнь, а ты хочешь от меня откупиться?

Я чувствую, как Джеймс напрягается. — Я просто забочусь о ней.

— Ты стыдишься её героизма…

— Я защищаю свою девушку и её семью. Послушай, мужик, не заставляй меня привлекать мою службу безопасности. Уверен, ты знаешь, что Фиона Хайд — невестка Вив.

Черт возьми. Джеймс угрожает вымышленной работе Рида в «Виндзоре», а Рид — который не работает в «Виндзоре» и понятия не имеет, кто такая Фиона — абсолютно не имеет шансов среагировать так, как мне нужно, то есть смиренно. На самом деле, я не могу представить Рида смиренным ни в чем и никогда.

— Мне не нужны твои деньги. — Голос Рида холоден, как ночной воздух. — И твои плохо скрытые угрозы тоже.

Джеймс опешил. — Угрозы? Я всего лишь…

— Давай просто уйдем, — говорю я Джеймсу, дергая его за рукав, как маленького ребенка. — Рид, увидимся завтра на работе?

Рид изучает меня. Не могу понять, разочарован он или смирился. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Джеймс закатывает глаза, но Рид не обращает на него внимания. Всё, что я могу — это кивнуть Риду, чувствуя, как напряженность его взгляда прошивает меня насквозь. Я открываю рот, но не нахожу подходящих слов.

Рид засовывает руки в карманы и бросает на меня последний взгляд, прежде чем выйти из переулка мимо всех этих хихикающих друзей Джеймса.

— Ну и придурок, — бормочет Джеймс, когда думает, что Рид его не слышит. Но я знаю, что его демонические чувства улавливают каждое слово. Джеймс прижимает меня к своей груди. — Я так рад, что ты в порядке. Давай отвезем тебя к семейному врачу, ладно? Брент! — кричит он одному из своих приятелей. — Пусть водитель подгонит машину.

Я не слышу ответа Брента или того, что еще говорит мне Джеймс. Что-то о судебном иске против «Марии» или о том, почему от меня несет водкой. Я замерла, глядя на спину Рида, пока он идет по переулку, засунув руки в карманы, пока не сворачивает за угол и не исчезает в ночи.

ГЛАВА 30

Осень окончательно вступила в свои права, принеся с собой угрюмые сумерки, которые слишком быстро перетекают в темноту. Воздух в кампусе пропитан дымом из каминов и легким ароматом мускатного ореха. Сумки с книгами тяжелеют, стопки бумаг загромождают общие залы, а землю устилает листва.

Даже сквозь окна угрюмой, изолированной библиотеки, где мы с Эллиотом строчим заметки для эссе к уроку Лизетт, последние отблески солнца пытаются привлечь наше внимание. Они заглядывают сквозь цветные витражи, золотят железные канделябры и подсвечивают бронзовую кожу Эллиота медовым сиянием.

— Я больше не могу работать, — сокрушается Эллиот, бросая ручку. — Скоро станет слишком холодно, чтобы делать хоть что-то на улице. Давай стянем чипсы и пиво из дома «Летучей мыши и Крови» и рванем на поле для лакросса. Пробежимся наперегонки по дорожке. Спорим на двадцать баксов, что…

— Если каждый раз, когда мы пытаемся заниматься без Питера и Соф, всё будет заканчиваться гонками, едой или ставками на то, сколько книг унесет библиотекарь…

Эллиот качает головой. — Эта женщина очень сильна для своего возраста.

— …мы никогда не сдадим «Изучение Подземного мира». — Я не отрываю глаз от своих записей, пока говорю. Если я не подниму взгляд, то не увижу, как мягкое осеннее солнце манит нас наружу.

Эллиот пододвигается ближе и понижает голос. — В любой день тот, кто пытается сварить это заклинание, добьется успеха и посеет какой-нибудь хаос в мире. Может, вообще сотрет нас с лица земли. Кого тогда будет волновать зачет по «Подземному миру»?