Полугород (ЛП), стр. 17

— Большинство воинов и рыцарей называют свои клинки, — говорит мне Эллиот. Странно слышать такую глупость из уст такого крутого парня.

— И все лучшие супергерои тоже, — добавляет Питер. — Тор назвал свой молот Мьёльнир.

— Питер помешан на комиксах, — говорит Китти, закатывая глаза. — Он может перечислить каждый выпуск Человека-паука по алфавиту.

Питер открывает рот, и я вздрагиваю.

— Может быть, в другой раз?

— Сходи в арсенал, — говорит мне София. — Тебе починят кинжал минут за двадцать.

Эллиот уже снова идет вперед с ухмылкой на лице.

— Не волнуйся, я приберегу для тебя взбучку.

— Хочешь поспорить?

От моих слов всё его лицо светлеет.

— Двадцать баксов, что ты не уложишь меня на мат.

Я улыбаюсь ему, чувствуя в груди теплое, радостное возбуждение.

— По рукам.

По пути в арсенал я прохожу мимо низких каменных арок, увитых роскошным плющом, и взмывающих ввысь зданий, похожих на соборы, как и говорил Питер. Моя карта ведет меня мимо классических колонн и широких открытых дворов, мимо кустов мягкой гортензии и тихого студенческого смеха. Я замечаю, что ускоряю шаг; как бы я ни старалась бороться с этим, мне хочется поскорее вернуться к группе. Сегодняшний день был не просто сносным, он принес… своего рода облегчение. Не нужно оправдываться за сломанные кости или странные шрамы. Не нужно лгать людям. И у меня на самом деле появились новые друзья. Впервые с тех пор, как я встретила Пенни.

Черт, Пенни!

Я достаю телефон из заднего кармана и быстро пишу ей смс: Застряла в «Виндзоре» под горой работы. Скорее всего, переночую сегодня на диване у Фионы.

И вдруг тяжесть размером с грузовик, которая днем покинула мою грудь, возвращается, став вдвое тяжелее: теперь, когда я зачислена в Харкер, ложь возрастет в десять раз. Если я действительно собираюсь дать этому месту шанс — по крайней мере, пока не получу внятных ответов, — я не могу делать это вполсилы. Эти занятия не шутка, часы, нагрузка, правила… А я еще даже не приступила к физическим тренировкам.

Мне придется придумать какую-то долгосрочную ложь для Фионы, Джеймса, моей семьи… Но ни одна из них не будет ранить так сильно, как ложь Пенни. Не думаю, что Пенни хоть раз в жизни кому-то лгала. Уж точно не мне.

Но не то чтобы у меня был большой выбор. Даже если бы человечеству не было лучше от того, что оно не знает о девиантах — даже если бы это не было безопаснее для общества в целом — я бы всё равно никогда не захотела, чтобы именно Пенни узнала, насколько ужасен мир на самом деле. Её солнечный взгляд на вещи — редкая и драгоценная штука. Просыпаться каждый божий день и искренне верить, что люди хорошие? Что всё будет в порядке? Я бы вырвала себе передние зубы без анестезии за такое душевное спокойствие. Я никогда не захочу отнимать это у неё.

И если говорить более эгоистично, когда мне не снятся кошмары о дне, когда убили моего отца, или о том, что меня обратили против воли, мне снятся кошмары о том, что Пенни узнает, какое я чудовище. Поэтому я должна лгать своей лучшей подруге, чтобы защитить её и нашу дружбу. Классика в духе охотников.

К тому времени, как я добираюсь до арсенала — дрянной маленькой хижины среди могучих дубов с круто скошенной серой черепичной крышей, — мое раздражение закипает. Меня снова бесят бессмысленные правила Харкера против охоты. Если бы я могла, я бы объяснила этому суровому декану, что мне нужен бой — убийство — чтобы сохранять стабильность. Что я уничтожаю девиантов — и в Астере, не меньше — с тех пор, как начала дотягиваться до верхней полки в кладовке. Но я знаю, что это выдаст во мне эона, а нам этого не нужно, верно?

К тому моменту, когда я распахиваю дверь арсенала, я ищу повода для драки.

И, к моему счастью, я его нахожу.

Среди стоек с блестящими копьями и наточенными длинными мечами, рядов масел и мазей, сваренных в Харкере, я нахожу демона, для уничтожения которого и существуют все эти виды оружия. Я бы узнала его, даже если бы не заметила его идеальные свободные каштановые кудри или широкую спину поджарого, мускулистого тела. Того, как гудело мое тело — предупреждая, что я нахожусь в присутствии опасности — было бы достаточно.

Оружейника здесь нет, но Рид склонился над одним из верстаков, возясь с цепью шипастого цепа, а студентка со светлой кожей и ледяным блондом наблюдает за ним с обожанием в глазах. На этот раз я точно знаю, что жаркое чувство в моей груди — это чистая, гарантированно качественная досада. Разве она не знает, что этот человек — хищник, которого нужно уничтожить?

— Ты действительно здорово её потрепала, — бормочет он, не сводя глаз с порванной цепи. — Дракон?

— Гигант, вообще-то, — говорит она ему. Она практически стоит на цыпочках, чтобы подобраться поближе. — Нашла его этим летом в долине за моим родным городом. Убила его совсем одна.

Его ответ тихий. Размеренный.

— Молодец.

Я закатываю глаза, прохаживаясь среди витрин с поблескивающим металлом в ожидании возвращения оружейника. Я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить что-нибудь и не замахнуться в сторону клейма на шее Рида. Пытаюсь считать вдохи.

Раз. Два. Три…

Мой взгляд цепляется за одну из запечатанных витрин, запертую на старинный железный замок. Внутри лежат несколько коротких мечей — украшенных драгоценными камнями, отполированных и сверкающих, как мокрые бриллианты на солнце. Самый маленький из них, лежащий на бархатной подушечке в углу витрины, странно похож на мой собственный. Он чище моего, и на нем другая гравировка, не лань и не змея. На этом изображена какая-то крадущаяся кошка из джунглей. Ягуар, наверное. Выглядит свирепо — прищуренные глаза, оскаленные клыки, — но на спине он несет маленького котенка.

— Даже не думай об этом, — раздается сзади грубый голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу Рида, который свирепо смотрит на меня. В его глазах борются любопытство и раздражение.

— О чем это «об этом»?

— У тебя не хватит сил разбить это стекло. Ни у одного охотника не хватит. Поэтому они его и используют.

Я в изумлении смотрю на него, пока не нахожу слов, чтобы выразить свое возмущение.

— Ты думаешь, я присматриваюсь, как тут что украсть?

Рид лишь пожимает плечами.

— Я видел, как ты пыталась сбежать с ориентации. Пришла за сувениром перед уходом?

Стыд заливает мои щеки. Что еще хуже, позади нас околачивается хорошенькая блондинка, сжимая свое починенное оружие; она явно притворяется, что рассматривает паяльные аппараты, а сама использует свой обостренный слух, чтобы подслушивать.

Мне стоит просто уйти. Починить клинок завтра. Но я не могу остановиться.

— Я остаюсь, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Я здесь, чтобы починить свой чертов кинжал.

Выражение лица Рида почти не меняется.

— Тот, что с трещиной?

— Да. И почему ты всё еще крутишься вокруг меня? Я пришла в твою секретную школу, не так ли? Можешь перестать меня преследовать.

Глаза Рида поблескивают в неярком свете фонаря.

— Преследовать?

— Да, ты типа… следишь за мной или что-то в этом роде. — Я заглядываю за полки и за прилавок. В задней комнате я могу разглядеть лишь несколько недоделанных мечей и ножей. Оружейника всё еще нет. — Или ты просто изнываешь по тому бессмертному «энергетику», которого упустил в том переулке? Это трудно? Быть окруженным «товаром» в таком месте? — Я киваю в сторону Блондиночки и вижу, что она застыла как вкопанная. Спорим, ты об этом никогда не думала, думаю я. Что красавчик-демон из Выводка, по которому ты вздыхаешь, может жаждать твоей души.

Рид ничего не говорит, хотя его челюсть стала как гранитная. Похоже, я задела за живое. Ярость в его глазах подобна огню для замерзающего — я хочу раздуть это пламя и искупаться в нем.

— Я не забираю человеческие души, — рычит он. — Ты думаешь, меня бы наняли сюда, если бы я это делал?

Я в упор смотрю на него.

— Тогда почему ты так пристально наблюдал за мной сегодня?