Полугород (ЛП), стр. 15

Лизетт кивает Питеру.

— И что же произошло потом, мистер Ройдон?

Питер открывает рот, чтобы ответить, но за него отвечает Китти.

— Нашим предкам-лимантрийцам пришлось спуститься из своего астрального плана, чтобы защитить смертных и закрыть Разлом. Разразилась великая война. Девианты воспользовались этой возможностью, чтобы уничтожить родину лимантрийцев, и те были вынуждены переселиться сюда и тайно жить в мире смертных. Охотники стали бесценны в борьбе с обреченными на свободу девиантами, а эоны были ненадолго возвращены в строй, чтобы помочь, прежде чем они не смогли сдерживать свой голод в окружении смертных и были истреблены.

Я ерзаю на месте при упоминании эонов. В её устах это звучит так, будто мы какие-то падшие ангелы. Опозоренные, крайняя мера. Кровожадные дикие животные.

Что меня гложет, так это то, что она права.

Лизетт кивает.

— Очень хорошо. Но в следующий раз постарайтесь не перебивать своего однокурсника, хорошо?

Щеки Китти краснеют, а Питер пожимает плечами, как бы говоря: «Не парься».

— Но, — продолжает Лизетт, — не все девианты оказались на свободе, когда раскололся Разлом. Представьте себе это как трещину на замерзшем озере. А не прорыв плотины. Миллионы всё еще живут в преисподней, глубоко под нашими ногами.

София передает мне стопку планов, я беру один и передаю остальные дальше. Это три скрепленных листа: первые два содержат даты эссе, исследовательских проектов и тестов. Третий лист двусторонний. На лицевой стороне написано:

СТРАТИФИКАЦИЯ ДЕВИАНТОВ

Верховный Тан

Демоны

Прирожденные девианты

Обращенные девианты

Полукровки

Звери

Нежить

А на обороте:

ЛИМАНТРИЙСКИЙ ОРДЕР

Старейшины

Охотники, Пикси, Ведьмы и Чернокнижники, Нимфы, Русалки, Оборотни, Феи, Эльфы и Гномы

Я изучаю страницы. Кое-что я знала — отец рассказывал мне об иерархии девиантов, о жестокости, с которой каждый класс порабощает и вытесняет тех, кто стоит ниже по рангу. Он учил меня, что мы лимантрийцы, но… всё остальное — это шквал новой информации. Я даже не знала, что некоторые из этих существ существуют.

Меня пронзает резкая и незваная обида. Как он мог скрывать от меня такое место? Место, полное информации, которую я могла бы использовать для охоты последние десять лет? Возможно, я узнаю здесь вещи, которым папа меня уже учил, но спустя столько времени я не могу их вспомнить. Эта мысль кажется мне глубоко печальной — о том, что были моменты, которые мы с ним разделяли, а теперь они навсегда потеряны в бездне моей памяти. Я ненавижу то, что никогда не смогу спросить его. И почти так же сильно я ненавижу то, что Рид, возможно, был прав насчет АХЗД: здесь я стану лучше в своем деле.

Я качаю головой, всё еще в шоке от того, что эта школа нанимает именно того демона, которого стремится уничтожить. И это один из многих вопросов, бурлящих в моей голове. Я не София — поднимать руку я не буду, если смогу этого избежать, — но я наклоняюсь к ней и шепчу:

— Что такое полукровка?

София берет листок из моей руки и пишет рядом с «Полукровки»: Селки, суккубы, сирены, гиганты, джинны, гарпии, тролли и т. д. Не так похожи на людей, как вампиры, оборотни или демоны. Но и не такие звероподобные, как… звери.

Я киваю в знак благодарности, а затем пишу под «Обращенными девиантами»: Почему обращенные девианты считаются ниже прирожденных?

Хз, девианты — расисты хреновы.

Профессор Лизетт обращается к классу.

— Вопросы по стратификации девиантов?

Один парень впереди поднимает руку.

— Да…? — Лизетт подталкивает студента. У него всё еще есть немного детского жирка на щеках, что придает ему обезоруживающий ангельский вид, но я замечаю недобрый блеск в его глазах.

— Мэтт Певерелл. Всегда ли демоны были на вершине пищевой цепочки?

— Да…

— Почему?

Лизетт поджимает губы.

— Несмотря на гордость, которую девианты якобы испытывают за свой род, их иерархия целиком основана на том, какие из порожденных адом существ выглядят наиболее человечно. Вот почему демонов так трудно выследить и уничтожить. Они выглядят точно так же, как мы.

Лицо Рида снова всплывает в моей памяти.

— К тому же это самые редкие девианты, с которыми вы можете столкнуться. Знаете, почему?

Мэтт на мгновение задумывается, а затем раздраженно качает головой.

— Кто-нибудь знает?

Питер снова поднимает руку.

— Когда демоны обращают людей, те просыпаются в аду. Не здесь, наверху, как обращенный вампир или оборотень. Так что они не размножаются на земле в таком количестве.

— Очень хорошо, — говорит Лизетт. — Девианты очень серьезно относятся к своей иерархии. Только прирожденный демон может стать Верховным Таном. Никакому другому виду не позволялось восседать на Троне Баэля с момента его создания. И трон дает необычайную власть демону, который его занимает: бессмертие с поглощением смертных душ или без него, несравненную силу, уникальные способности… С тех пор как Верховный Тан расколол Разлом, он и его Выводок живут здесь, среди лимантрийцев и смертных, сливаясь с человеческим обществом. Физическое разграничение их класса.

Мэтт снова поднимает руку.

— Так почему мы не тратим больше времени на охоту за Верховным Таном и его Выводком, и меньше — на всех его более слабых, низших подданных?

Рядом со мной София с раздраженным выдохом сдувает челку с лица, и я поджимаю губы в знак согласия. Верховный Тан — такая же реальная цель, как бугимен. Титул переходит от отца к сыну, как в средневековой монархии, а личность их коронованного лидера — самый охраняемый секрет во всей Астере. Конечно, несколько охотников на протяжении истории уничтожали того или иного Верховного Тана, но потом короновали кого-то нового, и тайна начиналась заново. Одна из многих причин, по которой работа охотника никогда не заканчивается.

— Если бы мы знали, кто сейчас Верховный Тан, мы бы натравили на него наших самых смертоносных охотников. — Лизетт делает два шага вперед, и то жуткое чувство снова охватывает мои внутренности. Будто с ней что-то не так. — Выпускников Харкера, заметьте, а не нерадивых первокурсников, которые возомнили себя Рэмбо.

Класс хихикает, но губы Лизетт даже не дрогнули.

— Еще кто-нибудь?

Большинство остальных студентов качают головами. Кто-то просит напомнить, что относится к зверям, и Лизетт объясняет, что это василиски, драконы, виверны, банши, стрыги, огры и гидры. Я знала о трех из них и быстро записываю остальные. По какой-то причине я прикрываю свой листок, чтобы никто, кроме Софии, не увидел всё то, чего я не знала.

Она забирает у меня список и добавляет «призраки, тени, гули» в раздел «Нежить».

Значит, прирожденные девианты — это те, кто родился. Не обращенные? — пишу я ей.

София пишет: Это то, что значит «прирожденный», насколько я помню.

Но Эллиот перехватывает страницу у Софии, прежде чем она успевает написать что-то еще. Ни девианты, ни лимантрийцы не могут скрещиваться, если ты об этом спрашиваешь.

София пишет в ответ: А говорили, нельзя быть умным и красивым одновременно.

Эллиот бросает на неё самоуверенную ухмылку, и я замечаю Питера в ряду ниже нас, наблюдающего за ними с легким любопытством.

Я наклоняюсь к Софии и пишу: Так что будет, если суккуб или гарпия переспят с вампиром или кем-то еще? Ничего?

София и Эллиот оба кивают, но Питер машет нам рукой, требуя листок. Эллиот передает его ему, пока Лизетт рассказывает о том, что зверям и нежити отводятся самые изнурительные роли в преисподней из-за их низкого положения в кастовой системе, в то время как девианты более высокого ранга наслаждаются своими ролями надсмотрщиков и палачей.

Вампиры размножаются только путем обращения других, — пишет Питер. Я киваю, тянусь за бумагой, но он поспешно добавляет: У них нет спермы. Затем он улыбается нам, гордый тем, что внес свой вклад.