Острие стали (ЛП), стр. 60

ГЛАВА 31

ХИТ

Я поднял взгляд от сабли Эйдена, которую всадил в глотку Гиганта, — как раз вовремя, чтобы увидеть любовь всей моей жизни. Её голубые глаза пылали, а сама она внезапно застыла, словно на полном ходу врезалась в кирпичную стену.

И прямо на неё неслись два Потрошителя.

Воздух пропитался тяжёлым, удушающим давлением кошачьего доминирования. Неподалёку, на краю царившего у павильона хаоса, крался огромный лев.

Грёбаный Кэш.

Зверь забился у меня в груди, а горло стиснула паника, подобную которой я испытывал лишь однажды.

Я не успевал добраться до Потрошителей. Не успевал добраться до Кэша.

Эти адские гончие убьют мою пару.

Элайджа взревел и зашипел, но Гигант в его кольцах ещё не умер. Отпустить его он не мог.

Ягуар Эйдена взревел и помчался быстрее.

Но волновались мы напрасно.

Эйвери издала самый громкий и яростный крик, какой я когда-либо от неё слышал, и через несколько секунд после того, как лев сковал её, сломила его волю. Ярость её зверя пронеслась через всё поле и накрыла нас всех.

Глаза льва расширились, и он не смог сдержать дрожь, когда его ударила мощная волна зверя Эйвери.

Освободившись, Эйвери нырнула под атаковавшего рейфа и с рёвом вскинула мечи, пронзив его насквозь. Эйден врезался во второго, и вместе они быстро расправились с чудовищами.

Я испустил собственный яростный рёв и обрушил саблю на толстую шею Гиганта, наконец отрубив ему голову. Когда тело начало распадаться, Элайджа разжал кольца.

Вокруг меня взвился ледяной ветер. Василиск взревел; его жёлтые глаза полыхали ярче, чем я когда-либо видел, и были прикованы ко льву Кэша.

— Нет, — рявкнул я, вложив в приказ всю силу волка. — Эйден разберётся.

Наш ягуар уже мчался по траве, а его жажда крови бурной рекой разливалась вокруг. Эйвери смотрела ему вслед, выпрямив спину и ожесточив лицо. Она была так прекрасна — забрызганная серыми внутренностями, тяжело дышащая, с голубыми фейерверками в глазах.

Лев развернулся и бросился обратно в густой лес на краю кемпинга.

Эйден погнался за ним.

— Сукин сын, — процедил я. — Грёбаный трус.

Элайджа вернулся в человеческий облик; василиск отступил легче, чем я ожидал. Пока Эйвери была в безопасности, а активность разрыва наконец пошла на спад. На свободе оставалось лишь несколько стаевиков, и команда Келлана держала их под контролем.

— Он только что сделал то, о чём я думаю? — прошипел Элайджа.

Возможно, василиск отступил не полностью.

К нам подбежал Уайатт, уже не медведь. Он успел снова надеть форму и нёс одежду Элайджи и Эйдена.

— Какого хрена происходит? — спросил он, остановившись рядом с Эйвери. Он бросил одежду Элайдже, затем повернулся к Эйвери, обхватил ладонями её лицо и понизил голос: — Почему мне кажется, что наша прекрасная тигрица собралась устроить кровавую бойню, м-м?

— Собралась, но Эйден меня опередил, — пробормотала она.

— Кэш просто выскочил из леса и с невероятной наглостью попытался убить Эйвери, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

Глаза Уайатта вспыхнули гневным красным.

— Он что сделал?

Аура тигрицы мгновенно изменилась. Свирепая агрессия исчезла, сменившись успокаивающим урчанием. Она словно гладила медведя Уайатта по спине.

Уайатт простонал и хрустнул шеей.

— Как приятно, детка. Не прекращай.

— Кэш именно это и сделал, да, Убийца? — спросил я. — Попытался сковать тебя перед Потрошителем?

Она кивнула.

— Это точно был он. Удара такой силы, как у твоего отца, у него нет, но почерк похож.

Я шумно выдохнул и попытался расслабить челюсти, пока не раскрошил коренной зуб. Напоминание о том, как отец напал на Эйвери — когда она была одна и едва держалась после того, как мы повели себя с ней как полные грёбаные мудаки, — заставило меня захотеть насадить себя на собственный меч.

Тигрица шутливо лизнула моего зверя. Самобичевание волка мгновенно испарилось, и он завилял хвостом, словно восторженный щенок.

Уже одетый Элайджа скользнул к Эйвери и прижался к ней сзади. — Кэш получил приятный маленький сюрприз, правда, Голубка?

Она вздохнула. — Да. Теперь он хотя бы понимает, что я сильнее, чем он думал. Не знаю, хорошо это или плохо.

По телу растеклось беспокойство. Кэш был проблемой, которую следовало решить ещё вчера. Он слишком много раз выбирал своей мишенью мою пару, и то, что он до сих пор дышал, я воспринимал как личный провал лидера этого квада.

Теперь он оказался в списке — среди всех проблем, которыми нам предстояло заняться, если мы переживём лагерь. Я ни за что не позволю ему сохранить хоть какую-то власть над Эйвери, когда мы вернёмся к учёбе.

Из леса неспешно выбежал ягуар Эйдена. Приблизившись к нам, он обратился в мужчину; тело блестело от пота, грудь тяжело вздымалась.

— Грёбаный ублюдок сбежал, — выплюнул он. — Я не нашёл ни Кэша, ни остальных мудаков из его квада.

Элайджа бросил ему форму. Эйден вытер лоб футболкой и торопливо оделся, затем вытащил из кармана брюк очки и надел их.

— Всё хорошо, Эйден, — безмятежно сказала Эйвери. — День Кэша ещё придёт. Теперь он зашёл слишком далеко.

Эйден оттеснил Уайатта и притянул Эйвери к груди.

— Блядь, милая. Когда я увидел, как ты застыла, то думал, подавлюсь собственными лёгкими. Но мой ягуар знал лучше. Он знал, что его пара справится с этим слабым грёбаным львом.

Тигрица мгновенно и ощутимо приосанилась от похвалы Эйдена. Мы с остальными обменялись самодовольными улыбками.

— Эй, голубки, — рявкнул Иэн, подбегая к нам. — Мы зачистили территорию, разрыв рассеивается, но Мэтт ранен.

Дерьмо.

— Насколько серьёзно? — спросил я, немедленно направившись к детской площадке.

Иэн зашагал рядом.

— Жить будет. Один из Потрошителей, с которыми разбиралось звено Кримсона, ушёл от них и цапнул Мэтта за руку, когда тот добивал одного из наших стаевиков. Мэтт обратился, но крыло выглядит совсем хреново.

Я поспешил к ястребу, сидевшему на перилах карусели. Пушистое тело было перепачкано внутренностями рейфов, а сломанное левое крыло висело под неестественным углом. Рядом сидел Броуди, пока остальные из нашей команды поддержки охраняли их.

— Держись, Мэтт, — сказал я, коснувшись пальцем устройства связи в ухе. — Вызываю медиков.

Они были нужны: раненые имелись не только в нашем звене. По кемпингу рассеялись не меньше дюжины стажёров в звериных обликах, залечивавших рваные раны и сломанные кости.

Я старался не радоваться виду опухшего фиолетового синяка на человеческом лице Тигана. Кто-то поставил ему фонарь, и теперь он выглядел ещё более недовольным, чем обычно.

— Блэквелл вызывает базу, — сказал я по связи. — Разрыв у семейного кемпинга рассеялся, но у нас есть звенья с ранеными, которым требуется медицинская помощь.

— Принято, — ответил командир Мосс. — Поблизости есть активность рейфов? Наши дроны ничего не фиксируют, кроме области вокруг небольшого разрыва на противоположной стороне парка.

Я выпустил волка ближе к поверхности и прислушался. Сквозь тихий гул голосов вокруг — лидеры звеньев беспокоились о раненых, стажёры пересчитывали убитых, остальные передавали собственные запросы о помощи. Сквозь хрипловатый, гипнотический голос Эйвери, снова и снова уверявшей Уайатта и Элайджу, что на ней ни царапины, — звук скользил по моему позвоночнику, словно нежные кончики пальцев. Сквозь тихий шелест листьев и далёкий шум машин на шоссе.

Ни визга, ни неестественной поступи среди деревьев. Ни скрежета когтей по коре, ни извращённых стрекочущих звуков.

— В пределах досягаемости ничего, — доложил я.

— Тогда пока оставайтесь на месте. Я отправлю к вам команду.

— Спасибо, сэр.

Через десять минут на соседнюю парковку влетели два чёрных внедорожника, и из каждого высыпали по четыре медика.

Мэттом занялись немедленно, и после того, как ему вправили крыло, он смог вернуться в человеческий облик. Перенёс это почти без воплей.