Острие стали (ЛП), стр. 31

Невозможно случайно споткнуться и свалиться в связь, когда ты в безопасности сидишь дома с семьёй и часами смотришь документалки о сектах.

В какой-то момент на нашем дереве, возможно, сидел василиск, но я предпочла его игнорировать.

— В первые дни они были очень настойчивы, — призналась я. — Но потом случилось несколько, эм, происшествий, и с тех пор они ведут себя лучше.

Я невольно украдкой посмотрела поверх края фруктового коктейля на другую сторону бара, где Хит, Элайджа, Уайатт и Эйден принимали свиту.

Надеяться, что субботний выходной они проведут в одном из десятков других баров или клубов на этой улице — как я узнала, одном из центров ночной жизни сообщества перевёртышей, — было слишком наивно. Нет. Они всегда рядом.

Вот Уайатт в белой футболке с V-образным вырезом, плотно облегавшей грудь и не оставлявшей никакого простора воображению насчёт точёных грудных мышц, рельефных рук и татуировок. Он откинулся в кресле, поднёс к губам бутылку пива и ухмыльнулся, поймав мой взгляд.

Рядом Эйден пил янтарный алкоголь из стакана. На нём были идеально сидевшие джинсы и строгая рубашка. За лето шоколадные волны волос отросли, одна прядь падала поверх очков, пока он пил, по-шлюшьи напрягая предплечье. Эйден беседовал с мужчиной, которого я узнала — преподавателем кафедры истории колледжа.

У стойки Элайджа весело болтал с владельцем пивоварни — пожилым мужчиной во фланелевой рубашке и с белым полотенцем через плечо, который умелыми руками разливал напитки. Как обычно, на Элайдже была льняная рубашка, расстёгнутая и открывавшая неприлично много груди со змеиной татуировкой, а ещё тесные рваные джинсы, наверняка прекрасно обтягивавшие задницу. Но я не знала, потому что не смотрела.

Ну и, конечно, Хит: песочно-светлые волосы уложены как у модели из журнала, идеальные грудные мышцы тесно обтянуты футболкой, джинсы облегают мощные бёдра. Он притворялся, будто слушает дружелюбного ягуара Марка Эллисона, а на самом деле следил за каждым моим движением. Я сердито посмотрела на него поверх бокала, но он не дрогнул. Нет, лицо оставалось таким же суровым и напряжённым; лишь золотые вспышки в глазах выдавали, что моя злость всё же его задевает.

Мэллори приподняла огненную бровь.

— Происшествия? Четырём зверям-Праймам отказали в Предназначенной. Чудо, что лагерь ещё стоит.

— Все так говорят, — пробормотала я.

Как бы я ни злилась на Уорда за то, что он поставил меня в пару с мужчинами, от которых я отчаянно хотела держаться подальше, в одном он оказался прав: все успокоились.

Я молчала и сосредоточилась на ещё более усердных тренировках, а парни по большей части не вмешивались. Они не хуже меня понимали, что Уорд сделал им незаслуженный грёбаный подарок, и решили принять удачу, не давя на меня сильнее, чем уже успели.

Находиться рядом легче не стало, но я хотя бы привыкла к бурным эмоциям, которые вызывало их присутствие.

Было очевидно, что они по очереди продолжают спать возле моего домика в зверином облике, просто делают это незаметнее. Иногда первый ветерок после выхода на улицу приносил запах волка или медведя. Однажды я заметила ягуара Эйдена, крадущегося между деревьями за домиком и выбиравшего длинную дорогу к завтраку. Несколько дней назад Джордж выполз за дверь через пару минут после моего пробуждения, а я заворожённо смотрела, как они с василиском вместе исчезают в лесу.

Во время утренних пробежек парни молча бежали сзади, сохраняя достаточную дистанцию, чтобы я не могла шипеть из-за вторжения в личное пространство.

На занятиях для квадов Хит старался обращаться со мной как с солдатом, а я старалась подчиняться и уважать его, как любого достойного лидера своего звена. Вся наша херня должна оставаться за пределами поля боя, иначе кому-нибудь сожрёт душу рейф.

Я ела с Иэном и Броди, кроме тех случаев, когда Кэш заставлял меня садиться на стороне Стражей. Тогда неохотно присоединялась к назначенному кваду. Каким-то образом Келлан и его группа всегда оказывались с другой стороны, поэтому трапезы проходили в неловком молчании под волнами безудержной агрессии со всех сторон.

Лобовая атака василиска не отбила у Келлана и остальных членов квада желания уделять мне кокетливое внимание. Но я подозревала, что Уорд отдельно устроил им разнос, потому что прикосновения и намеренные попытки спровоцировать Элайджу или остальных прекратились.

Не могу сказать, что была недовольна. Я понятия не имела, всерьёз ли Келлан в первый вечер говорил о желании его квада связаться с душой зверя или это лишь мужское бахвальство между двумя сильнейшими группами в лагере. И, откровенно говоря, мне было всё равно.

Я приехала в лагерь не за этим.

— Так обычно проходит выходной после комендантского часа? — спросил Иэн, оглядывая переполненный бар сияющими синими глазами. — По-моему, немного глупо. Жители защищённых городов перевёртышей выходят из дома даже в новолуние.

В дверь вошёл ещё десяток человек, которых я узнала по птичьей компании из колледжа. Они были нарядно одеты, громко смеялись, а глаза возбуждённо сияли.

— Это традиция, — сказал Аллен Иэну и добродушно пожал плечами. — На совершенствование защиты от рейфов ушли поколения, поэтому раньше, полагаю, был повод праздновать уже то, что удалось пережить новолуние.

— А мы празднуем то, что вы все выжили, — сказала Мэллори, указав на меня бокалом. — Ведь вы хотите построить карьеру на пребывании за пределами защитных стен во время комендантского часа.

Иэн фыркнул. — Почести ни к чему. На патруль нас выпустят только в августе, в конце лагеря. Грёбаное убожество.

Так и было, но июльские патрули, судя по всему, оказались пустышкой, поэтому я не злилась, что нас не выпустили. Стажёров в золотых футболках, уже имевших год полевого опыта, отправили в двенадцатую зону, которая, по словам Кита, была чрезвычайно активна в июне. Согласно отчёту, в неё забрели несколько стаевиков, а квад Келлана убил пару небольших Потрошителей — и всё. В июле двенадцатую зону обозначили жёлтым.

За вчерашним завтраком Келлан бесконечно ныл о том, как скучно было.

Кит сказал, что так во всём регионе: тихо, рейфы почти не появляются. Можно списать на то, что в год лунного затмения всё непредсказуемее обычного, забыть и готовиться к худшему в следующий раз.

Если быть с собой до конца честной, дополнительный месяц тренировок перед выходом в поле шёл нам на пользу. Построение пятёркой ещё требовало работы и не складывалось так легко, как мы ожидали, привыкшие быть лучшими на поле. В те несколько раз, когда на тренировках мы сражались с другими квадами в полную силу — в человеческом или зверином облике, — атаки выходили медленными. Пятёрка каким-то образом сковывала нас, чего я никогда не ощущала в кваде.

Нужно лишь время на адаптацию, и до августовского патруля мы должны были разобраться с этой хернёй.

— Сейчас Кэш раздражает сильнее рейфов, — сказала я с кривой улыбкой.

Иэн рассмеялся.

— Его лицо каждый раз, когда ты кромсаешь одного из драгоценных стажёров-Праймов. Никогда не надоест.

— Он не сможет вечно игнорировать, насколько ты крута, Эйвери. — Мэллори задрала крошечный нос. — Разве не странно, что именно мужчины-Праймы, стоящие на самой вершине общества, сильнее всех боятся могущественных женщин?

Мне это совсем не казалось странным, но я была намного циничнее и разочарованнее Мэл.

— Немного глупо, — согласился Аллен. — Парня, которого считают лучшим Стражем своего выпуска, пугает умелая воительница, а я, всего лишь обычный волк, в восторге от того, что по кампусу наконец ходит возможная женщина-Прайм. — Он подмигнул, и я ответила загадочной улыбкой. — Джун тоже считает тебя невероятно крутой, — продолжил Аллен и махнул рукой в сторону Джуна, который в этот момент засунул язык в горло своей дамы. — И Броди с Нико, разумеется.

Я рассеянно кивнула: внимание привлекла одна из девушек в птичьей компании. Красавица — стройная фигура, длинные розовые волосы, крошечный бриллиант в носу и десятки браслетов на тонких запястьях.