Острие стали (ЛП), стр. 29

— Мы согласны, — с готовностью сказал Хит. — Эйвери идеально дополнит нашу группу.

— Нет, — огрызнулась она, а затем повернулась к отцу, лишь слегка смягчившись. — Прости, Уорд, но я вынуждена отказаться.

Теперь брови и правда достигли отсутствующей линии волос.

— Вот как? И почему же? Я видел, как вы вместе сражались против СВР, и ты не станешь утверждать, что среди стажёров можно найти более подходящую тебе группу. По мастерству никто на вашем курсе даже близко не стоит с этими четырьмя.

Комплимент отца на миг пробил её стену, и щёки окрасились красивым розовым. Но лишь на миг. Она справилась с собой; напряжённая челюсть говорила, что отступать Эйвери не собирается. — У меня остались далеко не такие приятные воспоминания о паре с ними во время последнего испытания на арене, как у тебя, Уорд.

Он погладил бороду.

— Некоторое напряжение я припоминаю, но теперь оно, кажется, исчезло, верно? Возможно, я старый медведь, но всё ещё помню, каково быть молодым, вспыльчивым и не связанным. По моей теории, вся эта херня… — Он снова сердито посмотрел на нас. — Утихнет, если Эйвери станет постоянным членом команды. Я ошибаюсь?

— Не-а, — сказал я.

— Совершенно верно, — добавил Хит.

— Идеальное решение, — подхватил Эйден.

— Нет, — сквозь зубы повторила Эйвери. — Уорд, пожалуйста, не делай этого.

Он нахмурился и долго её изучал.

— Чего я не понимаю?

Эйвери посмотрела на меня; на лице одновременно читались недоверие и растерянность. — Вы правда не рассказали даже собственному отцу?

Хорошее настроение улетучилось.

— Конечно нет, Дикая кошечка. Это наше личное дело, а твои секреты с нами всегда в безопасности.

Её губы на кратчайший миг приоткрылись, словно мне удалось её удивить, но затем она закрыла рот, вскинула подбородок и одарила отца ледяным взглядом.

Блядь.

Медведь болезненно заскулил в груди, я вцепился в подлокотники кресла.

— Уорд, в прошлом семестре эти мужчины все вместе решили публично отвергнуть меня и относиться как к дерьму. По их вине я едва не погибла в лесу возле колледжа во время прорыва защиты: они оставили меня там одну. Теперь они вдруг решили обо мне заботиться лишь потому, что узнали: наши звери — Предназначенные.

Хит потрясённо вдохнул. Эйден застыл в кресле. Даже Элайджа выглядел удивлённым.

Медведь ударился о прутья своей клетки. Наша пара открыто признала нас перед моим отцом. Ему было всё равно, что сделала она это лишь для того, чтобы разоблачить, какими мудаками мы были.

Отец ошеломлённо уставился на Эйвери. Через мгновение его лицо медленно расплылось в улыбке. — Вы Предназначенные? Ты — моему сыну и его кваду?

Эйвери моргнула, поняла, что просчиталась, и обречённо вздохнула. — Да.

Улыбка отца стала шире, и он повернулся ко мне. — Правда?

— Правда, — ответил я. — Она наша пара, пап, но имеет полное право на нас злиться.

Его улыбка стала задумчивой. — Ты видел её зверицу?

— Да, но никогда о ней не спрашивай.

Он сдался, подняв руки, а затем снова обратился к Эйвери с той же снисходительной улыбкой, которую берёг для моих сестёр. — Я невероятно заинтригован. И в восторге, Эйвери, ты даже не представляешь. Благословлённая Луной пара для моего сына — и такая талантливая молодая женщина! Не могу поверить, как повезло этим парням.

— Ты слышал хоть слово о том, как они со мной обращались? Уорд, они велели мне проваливать из их жизни, чтобы сосредоточиться на поиске своей скрытой принцессы.

Эйден устало вздохнул.

— Эйвери, ты знаешь, почему мы думали… Уф.

Я как следует врезал ему локтем.

Отец укоризненно взглянул на меня, а затем снова повернулся к Эйвери, изо всех сил сдерживая волнение.

— Прости, Эйвери. Возможно, я немного понимаю, почему всё так произошло… — Он украдкой посмотрел на Хита. — Но теперь столько всего становится ясно. Неудивительно, что эти четверо безобразничают. — Отец хлопнул ладонью по столу и снова заулыбался. — И вот почему зверь Элайджи так послушен рядом с тобой! Надо было догадаться. Наверное, теряю хватку. Связи Предназначенных так редки…

— Пап, — прорычал я. — Ты должен держать это при себе. Особенно нельзя рассказывать маме, иначе через час о нас будет знать половина населения Холмов.

Отец надулся. Именно надулся. — Хорошо. Разумеется, ради личной жизни Эйвери.

— Спасибо, — сказал я.

Пока шёл разговор, Эйвери всё ниже сползала в кресле. Теперь она больше напоминала угрюмого ребёнка, чем собранного профессионального солдата в начале встречи.

Это было так грёбано мило.

— Итак, Эйвери. — Отец отбросил гордого папашу и вернулся к строгому командиру. — Я понимаю твои тревоги и не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя не слышу или мне безразличны твои чувства. Похоже, эти парни глубоко тебя ранили, и им многое предстоит исправить. Но решения я не изменю. Я назначаю тебя в боевое звено Стражей квада Блэквеллов…

Она резко выпрямилась.

— Но…

— Потому что вместе вы действуете на поистине элитном уровне, и, судя по всему, для этого есть божественная причина. Но ты должна понимать: назначение касается только боевого звена Стражей. Оно не делает тебя их центральной партнёршей или членом квада. — Он пронзил остальных стальным взглядом. — С этим вам придётся разобраться самостоятельно, желательно причинив меньше ущерба моему лагерю и его обитателям. Я ясно выразился?

Хит кивнул, волк гудел беспокойной радостной энергией.

— Предельно. Ты не пожалеешь, Уорд. — Он посмотрел на Эйвери, пожирая взглядом её угрюмое лицо, словно победивший хищник. — И ты тоже, Убийца. Мы созданы сражаться бок о бок. Ты знаешь это не хуже нас.

Отец кашлянул в кулак.

— Остановись, пока всё идёт хорошо, парень.

Эйвери поднялась и снова закинула мечи на спину. Двигалась так, словно тело болело, но серьёзных мучений не испытывала.

Хорошо.

— Я понимаю, — сказала она моему отцу. — Не стану больше тратить время на споры. Надеюсь лишь, что как мой командир ты будешь готов пересмотреть это назначение в конце лета, если всё пойдёт не так, как ты представляешь.

— Справедливо, — дипломатично ответил отец. — Возвращайтесь на занятие. Все свободны.

Эйвери вышла из кабинета. Остальные поднялись и собрали оружие и тетради. Я посмотрел время на телефоне. До конца занятия оставалось около тридцати минут — тридцать минут, в течение которых я мог сидеть на заднем ряду, любоваться изгибом шеи моей пары и мечтать, как намотаю её хвост на кулак.

— Уайатт, задержись, — сказал отец, отбирая эту крупицу радости. — Хочу поговорить.

Мы с Хитом переглянулись. Я пожал плечами, он хмыкнул, а затем последовал за Элайджей и Эйденом в коридор.

Отец вытолкнул огромное тело из-за стола и обошёл его. Кивнул на дверь. — Прогуляйся со мной, сын.

Я вышел за ним из здания, и мы медленно направились по тропинке к озеру. По пути он о чём-то размышлял.

У берега остановился и сел на скамейку. Я устроился рядом и несколько мгновений смотрел на воду. Под облачным небом озеро казалось тёмным, угрюмо-синим. Я подумывал броситься туда и погрузиться достаточно глубоко, чтобы спрятаться от стыда за обращение с девушкой, которую хотел сильнее, чем дышать.

— Похоже, вы, парни, по-крупному облажались, — наконец сказал он. — Ваша пара вами недовольна.

— Настолько заметно? — спросил я, сочась сарказмом.

— Вы публично отвергли её, потому что решили искать связь? — Простой вопрос, и в тоне лишь малейший оттенок осуждения. Отец не выглядел ни сердитым, ни пристыженным тем, что я мог причинить боль своей паре. Его медведь излучал тихую энергию, похожую на осторожное возбуждение, смешанное с печалью из-за сложившейся ситуации.

— Она запала мне под кожу, пап. Мы все думали, что делаем необходимое.

— А Эйвери знает о Кларе?

Я объяснил, что в общих чертах она знает о плане принудительной связи, но не об ускоренных сроках, с которыми мы жили после весенних каникул.