Жажда бессмертия. Том 12 (СИ), стр. 38

Фиолетовое светило начало меркнуть. Лишь небесные реки проливали на мир сияющий духом свет. И Теонар встал. Тяжело. Ощущая на плечах всю тяжесть провала. Шагнул. Оказываясь у портала. И развернулся, глядя на этот прекрасный мир в последний раз и роняя слова. Быть может, зря. Но не отказывая себе в извращенном удовольствии предречь конец безумцу. С темным ядом в сердце желая верить и наслаждаясь верой в то, что и бессмертный когда-нибудь умрет.

— Придет время. И твои маленькие косточки обглодают! Мое слово.

Шаг. И он, вдруг, оказался еще жив. Его не распылило. Темное проклятье не легло на душу. Бессмертный просто проглотил оскорбление. А может, уже не слушал мертвеца.

— Умрите. — Тихий шепот. И во всем мире, куда его выкинуло, не осталось никого живого. Теплый ручеек душ потек в сердце. Свои, чужие, владыки, что прямо сейчас сотнями рубились здесь и там, все умерли. Силуэты небесных воронов начали падать вниз. Пауки свернулись, обугленные. Великие мечники, гении клана Тардор, уже ликующие от победы и пьяные от крови и душ, сдохли, падая на собственные же мечи. Как и немногие оставшиеся в живых говорящие с бездной, среди которых могли быть еще его потомки и прочая родня. Плевать. Все это было уже неважно. От великого клана, некогда сотрясающего своей славой мириады миров, больше не осталось ни следа. Все пять вечных уже умерли. Он ощущал это по отключившимся печатям. Из двухсот шестидесяти повелителей кто-то еще был жив. В других мирах. А тысячи владык никто не считал. Тем более теперь.

— Вы все умрете! — Обронил он слова, обращаясь к ублюдкам, которых пока здесь не было. К воронам, паукам и Тардорам. Реальность пошла рябью от голоса. На тысячи верст вокруг бездна начала хлестать из разрывов, снижая стабильность мира. Плевать.

Шаг сквозь… — Он попытался уйти. Тщетно. Этого и стоило ожидать. Значит, ублюдки уже здесь. Уже повесили тень. А значит, ему не уйти. Даже если получится пробиться за грань, его достанут и там. Но…

Взмах руки. Великое зерцало времени заискрилось, ускоряя потоки реальности. Давая мгновения на воплощение последней воли. Пространственное средоточие открылось, выпуская одного из давних потомков. Не самого умного, не самого талантливого. Всего лишь владыку. Всего лишь с тысячью звезд. Но увы, никого лучше найти не удалось в такой спешке. А линия крови с ним оказалась самой близкой. Стихии огня, звука, хаоса и меча. Рубака. Бунтарь. Цепной пес. При этом с определенным потенциалом.

— Предок… — Попытался он склониться на одно колено. Но Архонт, не обращая на это внимания, приложил палец ко лбу «наследника», формируя ментальный импульс и сложнейшую печать.

— Твоей задачей будет спасти наше наследие! — Слова упали в почву реальности, давая всходы. Между пальцем и лбом промелькнул разряд, превращаясь в долгую, пульсирующую молнию, отчего кости черепа начали плавиться. Вдох. Два вдоха. Пока наконец наследник не отшатнулся, начав медленно заращивать сквозную дыру, через которую было видно мозг. Взмах. И в руки владыки влетают кольца и пластина. Самые лучшие. Набитые ресурсами, артефактами, материалами. Внутри пластины целый мир. С жителями. По большей части слуги. Но и несколько десятков 'носителей родословных". Тех, кто сможет заново возродить величие клана. Дать начало ветвям и породить нужных потомков с достаточным талантом.

Вслед за этим материализовалась и галера пустоты. Небольшой, даже смешной по всем меркам корабль для бездны. Но дальний полет сквозь пустоту на нем никто и не планировал. Сейчас бы прорвать блокировку и свалить за сотню сфер. Встроенный аварийный навигатор пробьет выход к ближайшей сфере. А дальше…

Владыка Унод, все эти мгновения поглощавший дары кузнеца один за одним, резво оказался внутри. Задраил вход. Силовое поле для полетов в бездне вспыхнуло. И Теонар спустил последние великие слова, от которых зерцало времени рассыпалось. Даже так шансы были ничтожны. Вся эта авантюра в одиннадцати случаях из двенадцати была бы обречена на провал. Но? Но на удивление великих слов вдруг хватило, чтобы пробить великую тень, отправляя за грань кораблик. И хватило, чтобы замаскировать это под собственную неудачную попытку уйти. Тень работала примитивно. Давила тем сильнее, чем энергонасыщеннее был объект. Удалось.

— Ну… Ублюдки и выкормыши червей. Где вы? Покажитесь! — Проорал глава уже мертвого клана. Впервые за многие тысячи лет позволяя себе так поднять голос. Мир затрещал. И тут же впитал излишки силы. Небо не дало ему распасться, направляя все, что было способно уничтожить мир, на его же защиту. Превращая любое оружие в щит.

Хлопок. И черные крылья раскрылись, ощерившись стальными перьями, поглощающими свет. Лорм небесный показался первым. Вслед за ним, неуловимо, отточенный движением скользя по грани бушующей сейчас бездны и сферы, рассекая границу мечом, вышел Тардор Смертный. Седой, жилистый, покрытый кровью. Старик что брезговал титулом вечного, используя другой термин. Смертный. Насмешка над адептами шестого этапа, что иногда звучала из уст бессмертных. И символ восхождения тех, кто связал свой путь с концептом смерти. Последним, как самый трусливый, выполз Анаватодуар, перебирая всеми своими шестнадцатью лапами.

— Ого. Как вы резво исполняете мои команды! — Рассмеялся Теонар, заставляя свой исток звука наполниться веселым безумием. А огонь проложить дорогу, к плану стихии, зачерпнув как можно больше.

— Что… сказал… бессмертный? — Прошипел тот, кого называли «мудрецом», нетерпеливо перебирая лапами.

— Спроси у него сам. А теперь… Смерть! — Великое слово упало на мир, знаменуя начало великой битвы. Битвы, что могла продлиться долгие дни, ибо если спросить у любого сведущего, сколько могут сражаться великие архонты, перешагнувшие все пределы даров кузнеца, то ответ будет прост. Почти вечность! Ибо в их сердцах сокрыты проходы к бесконечной силе. А их тела, тысячелетиями проводя это могущество сквозь себя, стали прочнее любого энергопроводящего контура.

Вот только сейчас все было иначе. Ведь ни один из четверки архонтов не собирался сдерживаться, используя абсолютно все ресурсы. Великие артефакты вспыхивали, обращались в пыль, исчезали. Некоторые из них проявляли в мир и волю, немного, лишь столько, сколько некогда бессмертные вложили в эти, для них игрушки, ради интереса или по нужде отдавая младшим.

Большинство же высвобождали дух, накапливаемый тысячелетиями, что теперь сплетался в причудливые контуры внутри свернутых пространств. Запечатанные артефактные схемы пробуждались, проводили энергию по миллионам каналов и узлов. Сплетали ее в конструкты. Те сами высвобождались в реальность, скользили по граням миров, схлопывались, когда находили врагов, обращая в ничто само пространство, время и материю. Им в ответ ревели и били защитные руны, выставляющие барьеры, совершающие направленные импульсы выбросов сингулярностей. Тут и там реальность сворачивалась в точки, обращаясь в плотную пустоту и черноту. Страшное оружие, смертельное даже для вечных. Покупаемое из далеких миров, у великого клана пустоты. Каждый из четырех сражающихся имел несколько таких артефактов на случай последней битвы.

Демонические ядра открылись, изливая в артефакты миллионы душ. Сжигая все те запасы, что каждый из вечных бережно собирал за тысячи циклов, устраивая жатвы в подвластных себе империях. Смертные часто даже не знали, не помнили, что войны, захлёстывающие сотни локусов, не случайность, не прихоть местных императоров. А лишь необходимость, продиктованная великими кланами, стоящими над империями.