Пламя крови. Любовь через боль (СИ), стр. 29

— Два правила, — продолжает он, и его голос становится тверже. — Первое: никаких «гостей» здесь на ночь. Никаких. Второе: если увижу, что ты ищешь себе «спонсоров» среди клиентов — сразу за дверь. И работу, и ночлег потеряешь. Я тут бар содержу, не бордель. Понятно?

Он ждет моего кивка, не отводя взгляда. В его глазах нет сочувствия, но есть странная, грубая порядочность. Он не спасает меня. Он дает временное пристанище и тяжелую работу, но на своих условиях. И эти условия — жесткая, неприглядная, но все же граница, за которую нельзя переступать.

Я прекрасно понимаю этого человека. Посторонняя девушка, которую он видел до этого всего лишь раз в жизни и вряд ли запомнил, врывается утром в бар и просит о помощи. Мужчина не отказывается, он предлагает ее, но ту, что может себе позволить и на его условиях.

Киваю, чувствуя, как напряжение немного спадает. Тяжелая работа — это лучше, чем ничего. А про «спонсоров»… Мысль об этом вызывает у меня легкое отвращение, но я не могу винить его за то, что он установил такие правила. В конце концов, он не обязан помогать мне.

— Отлично, — облегченно выдыхает Бронс, отхлебывая кофе. Затем протягивает пакет, который он достал из-под стойки. — Вот твоя форма. Пока иди, до вечера еще есть время. К восьми жду тебя в форме и не опаздывай.

Я беру пакет и ухожу в подсобное помещение. Форма оказалось простой — синяя рубашка и темные брюки. Это не дизайнерская одежда, но она кажется крепкой и практичной. Кладу все свои вещи на полку стеллажа у стенки. До вечера еще есть время и я решаюсь прогуляться по городу.

Брожу по залитым солнцем улицам, ощущая теплые лучи на коже. Витавиль живет своей обычной жизнью: спешат люди, шумят автомобили, смеются дети. Я стараюсь впитать эту повседневность, как будто она может смыть мою тревогу. Солнечная погода действительно приносит облегчение, легкое, но такое долгожданное. Работа. Место для ночлега. Это крошечные островки стабильности в бурном море неопределенности. Еще совсем недавно я не знала, куда податься, как прожить день. Теперь у меня есть хоть какая-то передышка, и это придает сил, чтобы двигаться дальше.

Но как бы я ни старалась сосредоточиться на настоящем, мысли о Кайлане настойчиво возвращаются. Его образ преследует меня: его улыбка, его глаза, его прикосновения. Воспоминания, яркие и болезненные, вспыхивают в сознании. Я вспоминаю наши разговоры, наши тренировки, даже наши стычки. Все это теперь осталось в прошлом, недосягаемо, как звезды на ночном небе. И эта мысль причиняет невыносимую боль, разрывая сердце на части.

Я пытаюсь отвлечься, рассматриваю витрины магазинов, наблюдаю за прохожими, но тщетно. Образ Кайлана затмевает все вокруг. Его отсутствие ощущается физически, как зияющая рана. Каждый солнечный луч, который я пытаюсь поймать, кажется тусклым по сравнению с тем светом, который он приносил в мою жизнь. Я скучаю даже по его нравоучениям, по его поддержке, по его присутствию. Без него мир кажется пустым и холодным, даже в самый солнечный день.

Каждая минута вдали от него — это испытание. Но все так, как должно быть. Если я вернусь к нему, то война между ветвями вампиров неминуема. Я не могу подвергать Кайлана опасности, только не его.

Вечером, входя обратно в бар, я вижу, что Бронс уже разливает напитки посетителям. Атмосфера оживает, гул голосов и звон бокалов наполняют пространство. Я делаю глубокий вдох, стараясь вдохнуть уверенность вместе с запахом спиртного и свежесваренного кофе. Я готова!

Бегу в подсобку, быстро переодеваюсь и подхожу к Бронсу, который указывает на столик у окна и говорит:

— Твоя первая задача — убрать столики и вытереть их. А потом будешь помогать мне с заказами. Запомни, здесь важна скорость и порядок. И улыбайся. Люди любят, когда им улыбаются.

Глава 19

Перемены

Шесть месяцев пролетают незаметно, дни сменялись неделями и растворялись в череде жизни, которую я постигала вдалеке от Верховного. Живу я теперь в маленькой комнате простого общежития. Пока только такое жилье я могу себе позволить. Щит защищает меня от искателей силы «Пламени крови» и никто не беспокоит.

Каждый вечер, переступая порог бара, я ощущалаю, как нарастает уверенность. Рутина стала моей второй натурой: молниеносное протирание столешниц, ловкое жонглирование подносами, безупречное запоминание заказов. Бронс, поначалу строгий, теперь смотрит на меня с уважением, иногда даже с оттенком гордости. Он видит, как я стараюсь, как стремлюсь преуспеть, и это, похоже, подкупало его.

— Ты неплохо освоилась, Амбер,— сказал он однажды, когда мы остались вдвоем после закрытия, — Теперь ты не просто официантка. Ты — часть этого места. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо.

Эти слова прозвучали как награда за все лишения, за каждую бессонную ночь, за каждое мгновение тоски по Кайлану. Бронс предложил мне должность управляющей. Это был шаг вперед, возможность не только обеспечить себя, но и доказать, что я чего-то стою.

С этого времени я не просто разносила напитки, а руководила процессом. Я составляла график, следила за поставками, обучала новичков. Конечно, это было нелегко. Ответственность давила, но я справлялась. Научилась хладнокровной, принимать быстрые решения, видеть, что нужно каждому посетителю еще до того, как он сам это осознает. Моя улыбка стала искренней — я действительно находила удовольствие в своей работе.

Мысли о Кайлане Вайтсе и его образ ни на минуту не покидали меня. Но теперь расстояние между нами не казалось таким невыносимым. Я была занята, сосредоточена на своей новой жизни, и это помогало. Я знала, что делаю все правильно, что мое отсутствие — это необходимость, жертва во имя его безопасности.

Бар стал моим убежищем, моим вторым домом. Здесь я обрела новую себя — ту, которая не только выстояла, но и расцвела. Я научилась быть самостоятельной, сильной и ответственной. И, глядя на оживленную публику, на суету официантов, на Бронса, который иногда с улыбкой наблюдал за мной, понимала, что эти полгода были не просто испытанием, а важным этапом моего пути.

Моя комнатка в общежитии с отдельным душем и туалетом, после долгих поисков и разочарований, стала местом моего уединения. Небольшая, но уютная, с окном, выходящим на тихий двор.

В первый же день, когда заселилась, я познакомилась с соседками по этажу.

Едва я успела распаковать свои вещи, как дверь в комнату распахнулась. На пороге оказалась невысокая девушка с копной непослушных рыжих кудряшек и глазами, которые, казалось, светились изнутри любопытством.

— О, живая душа! — произносит она, — А я всё гадала, кто же займет эту квартиру.

Девушка забегает внутрь, принеся с собой запах яблочного шампуня и какой-то неудержимый вихрь энергии.

— Меня зовут Валия Стоунс, — сходу продолжает тараторить она, протягивая мне узкую ладонь.

— Амбер, очень приятно! — отвечаю я, пожимая ей руку.

Девушка улыбается и продолжает:

— Я тут вроде как местный путеводитель и главный специалист по выживанию. Ты новенькая, да? Вид у тебя такой, будто ты только что сбежала из триллера. Бросай всё, пошли пить чай! Мне брат из поездки привез изумительные конфеты — шоколадные, с какой-то ягодной начинкой.

Она заговорщицки подмигивает и, не дожидаясь ответа, подхватывает меня под локоть, увлекая в свою квартиру. Как оказалось, это были апартаменты с двумя небольшими комнатами с небольшой гостиной. Здесь же присутствовала душевая и туалет.

Валия ведет меня к небольшому столу, заставленному разномастными кружками.

— У нас тут правило номер один: грустить в одиночку запрещено, — добавила она, уже вовсю гремя электрическим чайником. — Рассказывай, откуда ты и как тебя угораздило оказаться в нашей славной столице?

Дверь в квартиру внезапно отворяется и входит высокая, стройная девушка с идеально прямой спиной. Её тёмные волосы собраны в строгий пучок.

— Валия, ты снова пытаешься закормить человека конфетами до смерти? — звучит спокойный голос, с легкой прохладой, но в уголках губ мелькает тень улыбки.