Развод в 46. Любовь тут больше не живет (СИ), стр. 37

она спала с отцом Захара, это отвратно. Это вызывает тошноту. Так были же причины. Слава бы

тоже для дела переспал с какой-то старухой, сцепив зубы мучился, но шел к цели. Кристина его

родственная душа. Единственная, которая его поймет. Как и он ее.

Регина… сейчас она красива. И да, Слава даже восхищается ее темной аурой. Она его

привлекает. И он бы не прочь, чтобы она вернулась. Ему с ней было бы удобно, хорошо. Он бы

брал ее с большим удовольствием, чем прежде. Но его душа все равно принадлежит Кисуле. Чтобы

она ни творила, связь эту не разорвать.

- Ты собрал нас тут, чтобы казнить? – Слава поднимает отрешенный взгляд на отца. – Ты же

считаешь, что все в твоих руках. Можно играть судьбами, решать, что для кого-то лучше.

- Вечное нытье о том, что ты всегда обделенный, - Захар сплевывает прямо на пол. – А то,

как ты с близкими поступил, ты хоть понял? Я за тебя всегда жилы рвал, жена с тебя пылинки

сдувала.

- Вы с Региной жили счастливо. А то, что вы не знали, вас и не касалось. Мы с Кристиной

давали вам многое. Да, может не совсем красиво получилось, но так любовь, она порой жестока,

- Слава пожимает плечами.

- Лучшие годы на вас потратили! – соглашается Кристина. – Сколько времени, заботы!

- Ага, и детей на стороне делала.

- Так ты спасибо скажи, Захарушка, - скалится, - У младшеньких хоть гены нормальные, а

Ромке вот не повезло твой соплизм достался.

Захар было вскакивает со стула, сжимает кулак, хочет ударить жену. Слава быстро становится

между ними.

- Не смей!

За что тут же получает в челюсть. Удар сильный, он на ногах не удерживается. Падает.

Кристина к нему наклоняется.

- Слав, я все потом объясню, - шепчет ему, вытирая его кровь, - Просто верь мне.

- Мда, не думал я, что мозг у тебя напрочь атрофировался, - цокает языком отец. – Слав, это

полный кретинизм.

Слава вскакивает на ноги, смотрит бешенным взглядом на отца.

- Знаешь, я же тебя отцом все же считал, - его колотит от злости. – Когда Кристина

предложила тебя прихлопнуть, решил, что не смогу руку на собственного отца поднять. И да, до

сих пор не могу. Но ты этого заслуживаешь. Сколько еще ты будешь нашими жизнями играть?

Сколько? – бьет кулаком в стену.

В глазах красная пелена. Переводит взгляд на Регину.

- Чего ты добилась? Да, сейчас вся такая красотка, холодная, неприступная, с пузом и

хламидиями. Закончится этот цирк, и что будет? Кому ты нужна? Пройдет время, и ты вспомнишь,

какая дружная у тебя была семья, которую ты успешно развалила! – слюна брызжет во все

стороны.

Славу ведет от черного желания к жене, и от осознания, что все началось с нее. Перед

глазами те ужасные фотографии, которые его будут преследовать всегда.

Сейчас бы ее в дом к себе. И воспитывать, воспитывать, пока вновь шелковой не станет.

Именно в этот момент он понимает, что ему нужны обе эти женщины. Порочные. Противоречивые.

Они так дополняют друг друга, дарят Славе столько эмоций. Потому он был счастлив одиннадцать

лет, что они скрашивали его жизнь.

- Согласна с твоим отцом, клинический случай, - Регина смотрит на него, как на пустое

место.

А так хочется перекинуть ее через плечо, и унести как можно дальше и там доказать, чего он

стоит. Долго и усердно доказывать. А потом пойти к Кисуле и праздновать его успех. Вот это

сладкая мечта… Даже в такой момент желания его не оставляют.

- Довольно идиотских представлений и высказываний, - холодно изрекает отец. – Как ты понял,

про наследство можешь забыть, не получишь ничего. Все твои активы, недвижимость, машины, все

отдашь жене, ваш дом в том числе.

- Решил меня без копейки оставить? – скалится Слава.

- Без единой, - кивает отец. – Тоже касается и Кристины. Она все, чем владеет перепишет на

мужа и детей.

- Это мои дети! Они не могут без матери! – восклицает Кристина.

- Ты больше не увидишь детей. Я тебя к ним не подпущу, - шипит Захар.

- А что сам чужих детей будешь воспитывать? – истерически смеется Кристина. – Зная, как я

хорошо проводила время делая их без тебя?

- Они мои дети. Я их воспитывал, растил, они ими и останутся. И поверь, женушка, я сделаю

все, чтобы тебя материнских прав лишили.

- Рогоносец с чужими детьми! Ну-ну… я же говорю, не мужик, недоразумение.

- Заткнулась, - пресекает ее отец.

- Алчный гнида, - скалится Кристина.

– Подпишем, и что дальше? – Слава щурится, он улавливает в словах отца подвох.

- А вот потом, раз вы так любите друг друга, то никто вас разлучать не будет, наоборот,

поспособствую вашему воссоединению. Я для вас райское местечко приготовил.

- Что ты задумал? – в голосе Славы предательская дрожь.

Глава 53

Регина

- Сюрприз, - наигранно ласковым голосом изрекает Андрей Степанович.

Я же не могу отделать от ощущения омерзения. Услышав все то, что Кристина вытворяла, Слава

все равно за нее.

Нет, ревности уже нет. Скорее непонимание до чего он докатился. И отвращение, что я жила с

этим человеком столько лет. А он… он меня мебелью считал, старой и удобной. Но явно не

любимой женщиной.

Хочется, чтобы это все скорее закончилось. Слишком долго я в этом барахтаюсь. Мне ребенка

надо выносить без нервов.

- Говори уже, козел старый! – рычит Кристина.

- Еще одно сквернословие и язык укорочу, - свекор говорит это буднично, но такая явная

угроза ощущается, что даже не сомневаюсь – сделает.

- Мало ты всем крови попил, - Кристина бурчит себе под нос и отворачивается.

- Уведите их. Пока документы не подпишут, будут под присмотром, - распоряжается Андрей

Степанович. – И внучка моего дорого пригласите. Он у нас только в очереди и остался.

- Регин, - подает голос Захара, который снова сидит на стуле, руки свесил, на лице

растерянность и боль. – Это трешак…

Сейчас, когда «голубков» увели, он позволяет эмоциям проявится. Не хорохорится, не скрывает

чувств, он открыт. Именно такой, каким я его всегда знала. Не играет и только за это

вызывает уважение. Искренность, сейчас я стала ее еще больше ценить.

- Они не заслуживает твоей боли, Захар. Не позволь им в этом победить.

- У меня дети, есть ради кого жить! – восклицает с запалом. – Они мои. Я их нянчил с

младенчества, читал сказки, радовался первым шагам, словам. Они мои… мои… - повторяет как

заклинание.

Дети его держат и на дают отчаянию завладеть его разумом.

- Я помогу, Кристину лишат родительских прав, - подытоживает свекор, прежде чем дверь

открывается и в комнату в сопровождении охранника входит Илья.

- В тихом омуте черти, мам, - смотрит на меня с грустью и разочарованием. – Ты с зубками

оказалась.

Я не считаю нужным ему отвечать.

Сын стоит, скрестив руки на груди и задрав подбородок. Оценивает обстановку в комнате.

- А собственно, в чем суть обвинения и этих гневных взглядов? – прищуривается с едкой

ухмылкой. – Отец тебе изменил. Ты обиделась. Понятно. А в чем я перед вами «праведниками»

так уж виноват? Что спал с замужней? Так я взрослый человек и это мой выбор. Некрасиво по

отношения к тебе Захар, - выгибает бровь. – Сорян. Но как ты понимаешь, не я первый, не я

последний. До меня твою женушку уже многие и так, и эдак… так что оно для тебя особо ничего

не изменило. Гадостей я тебе не делал, бизнес не отжимал. Дед, насчет тебя я всегда был

открыт, работал, делился планами, выполнял любые твои просьбы. А то, что я хотел что-то

свое, шел к этому, так это нормально. Так суть обвинения, друзья и родные в чем?

- А Аня? С ней ты тоже хорошо поступил? – спрашиваю, все же поражаясь цинизму сына.

Слишком долго Илья строил в наших умах свой образ миротворца. Сейчас он рассыпается,