Развод в 46. Любовь тут больше не живет (СИ), стр. 35

С трудом перевариваю информацию. От мужика, который старше Славы. От своего начальника.

Хочется спросить, чем она думала, но вопрос неуместный, потому, как если бы думала, такого

бы не сотворила.

- Это все Илья! – выкрикивает. – Он сказал, что ты дедушка из-за папы, которого не любишь,

оставишь нас с носом. И нам надо самим себе пробивать дорогу. Он говорил закрепиться на

фирме Степана, проявить себя, наладить контакт. Илья хотел, чтобы он профинансировал его

новый бизнес. И мы бы тогда были независимы. Мы должны сами думать о себе… Он хотел

подстраховаться.

- А ты решила раздвинуть ноги? – все же вырывается у меня.

Смотрю на дочь, как она сейчас похожа на отца, только его молодая и женская версия.

Жутко от этого.

- Мам, я решила, что ребенок приблизит наши планы. Хотела показать Илье, что я и сама

что-то могу. Если бы Степан в меня влюбился и у нас был бы ребенок, он бы на все условия

согласился.

Тот случай гогда слов нет… Только мотаю головой.

- Ань, ты че со стариком? – Костя морщится. – Фу… Даже за бабки, это же перебор. Ребенок от

него же навсегда с тобой останется!

Дочь начинает жаловаться, что Степан, наоборот, взбеленился, а его жена ее едва не прибила.

Ей страшно. Заливается слезами.

А мне страшно, от того, что она до сих пор не поняла, как себе жить сломала. Своими же

руками.

- Помогите мне… мне так плохо, - тянет ко мне руки, но я с места не двигаюсь.

- Раз ты так все отлично рассчитала, значит, сама и дальше справишься, - холодно изрекает

Андрей Степанович. – Пора взрослеть, Анна.

- Я сделаю аборт! – выкрикивает в отчаянии. – И все будет как прежде! Мне не нужен этот

ребенок! Я хочу от любимого человека! А этот… - замолкает, с опаской поглядывая на деда.

- Если малыш зачат, значит он родится. Я против абортов. Степан также.

- Ты с ним говорил? – ее глаза округляются.

- Говорил.

- О чем?

Свекор не отвечает, только испепеляет ее взглядом.

- Мама, мамочка, помоги мне…

- Об этом надо было думать, когда ты свои «хитроумные» планы строила, - отвечаю отрешенно.

- Я сама не справлюсь! Мне так страшно!

- Справишься. Молодая. Руки, ноги на месте. Устроишься на работу и будешь готовиться к

появлению ребенка. Все сама. Заодно подумаешь, как твоей матери было остаться без поддержки

самых близких людей, - припечатывает Андрей Степанович. – А если надумаешь чудить, -

усмехается, - Разговор будет не такой теплый.

- Теплый? – хнычет. – Вы меня сейчас… вот так… как не родную…

- Все в твоих руках, Анна. Покажи на что способна. Включай мозги и начинай жить.

- Без денег? А как я беременная работать? А сколько всего малышу надо? А врачи? Мне

питаться? Вы меня сгноить хотите? Я же беременна!

- Вот и покажешь на что способна. Беременность – не болезнь. Жилье у тебя есть. Не на улице

оставляем.

- За него платить надо!

- Заработаешь, - свекор отворачивается от Анны и переводит взгляд на Костю. Сын тут же к

стене прижимается. – А с тобой, Константин…

- А я ничего не делал! Я вообще не понимаю, что происходит. Я лишь хотел, чтобы папа и мама

были вместе! – выпаливает скороговоркой.

- Пора тебе мужиком становиться. Поедешь в закрытое училище, без выходных, без карманных

денег, при строгой дисциплине без каких-либо вольностей.

- Мама! – Костя бросается ко мне. – Ты же этого не допустишь?! Ты же моя мама! Скажи ему! Я

все осознал! Я так больше не буду! Я там не выживу! – сжимает мою руку, на глазах слезы.

- Да, мам! Мы же твои дети! Прости нас! Скажи дедушке, что он очень жесток! – Аня тоже

вскакивает и ко мне на шею бросается. – Что мы будем с тобой! Мы будем помогать и о тебе

заботиться! Мы все-все поняли!

Глава 50

- Дедушка справедлив, - отрезаю. – Я с ним полностью согласна.

Вижу, что нет в них раскаяния. Они переживают, что лишаются привычных благ.

Слава, каким бы паршивым мужем ни был, детей баловал, все им покупал и давал деньги. Они

росли в достатке. И не знают иного. Но этот достаток их же разбаловал.

Аня вообще непонятно чем думала. Мне до сих пор сложно представить, как она смогла лечь в

постель со Степаном. Мужчиной, в котором ни грамма привлекательности, который на семь лет

старше ее отца.

Она же еще намеренно от него забеременела. Так хотела доказать самостоятельность?

Жуть.

Косте сейчас нужна строгость и дисциплина.

Я люблю своих детей. Но у меня нет жалости. Они должны получить свои уроки.

- Так нельзя! А как же материнское всепрощающее сердце? – всхлипывает Костя.

- Вы исчерпали его лимит.

- Решение принято, дальнейшие разговоры не имеют смысла, - изрекает Андрей Степанович. –

Мои люди проследят, чтобы Костя в ближайшие дни отправился в училище. А ты Анна, у Степана

больше не работаешь. Можешь начинать искать новую работу. Свободны, - кивает головой на

двери.

Они было открывают рот, хотят возразить, стреляют в меня глазами. Но увидев в них

непоколебимость, опустив головы выходят.

- Что ж… раз мы тут собрались, продолжим, - Андрей Степанович поднимает на меня взгляд, в

котором явно читается уважение и одобрение.

- Продолжим, - соглашаюсь. – Я хочу поскорее закрыть эту страницу жизни.

- Это и нужно закончить, пока они еще чего не натворили, - поджимает губы. Долго на меня

смотрит. - Регина, я хотел бы извиниться перед тобой… за сына. Мне стыдно за него. Я был

плохим отцом. Многое упустил. Во многом они брали с меня не тот пример. Как результат, не

научились ценить в жизни то, что действительно важно.

Ответить я не успеваю, открывается дверь и в помещение входит Захар с Кристиной.

Он держит ее за руку. В ее взгляде концентрация ненависти. Она вырывает руку, отталкивает

от себя мужа.

- Я не хочу ни с кем говорить, - выплевывает злобно. – Хочу уйти. Вы не имеете права меня

задерживать.

- Кристина, неужели не хочешь получить награду, достойную такой героини как ты? – свекор

смотрит на нее с холодной усмешкой.

- Упиваешься властью, старый козел. Ну-ну, - задирает голову вверх. – Только помни, что

тебе осталось не так уж и долго. Хоть бы на старости задумался, сколько жизней ты искалечил!

- А ты видимо все для блага делала? – ноздри Захара раздуваются, кулаки сжаты до побелевших

костяшек.

Он едва держится. Его дикая боль, ненависть Кристины, в помещении нереально высокая

концентрация их эмоций.

- Захар, ты вообще не вякай, бесполезная ты тряпка! – огрызается.

Я помню, как она всегда смотрела на мужа, с любовью трепетом, тогда это казалось так

искренне. Сейчас же во взгляде столько презрения, что я не понимаю, как она могла так

мастерски играть? Столько лет?

- Даже не попытаешься оправдаться? Выдумать какую-то жалостливую историю? – спрашиваю ее.

- Смысл, - она смотрит на меня, пожимает плечами. – Они уже все знают. Унижаться и

лебезить? Я слишком себя уважаю. Мне они уже вот тут сидят, - проводит пальцем по горлу. – А

ты наслаждайся Регина, твой триумф. К тебе у меня вопросов нет, я бы поступила еще жестче. И

так на будущее, учись как мужика удержать, а то и нового вот так вот проворонишь.

- У тебя уж мне точно нечему учиться.

- Как знаешь, - подмигивает мне. – Но будь осторожна, этот, - кивок на Андрея Степановича,

- Сегодня тебе друг, а завтра на фарш пустит.

- Что ты за тварь? Что за монстр? Зачем тебе все это? Одно место так чесалось? Денег мало?

– Захар не может понять, и даже не пытается скрыть муку в глазах.

- А ты думаешь, такое существо как ты можно любить? Можно спать и не морщится от омерзения?

– она истерично смеется. – Захар, все прожитые годы, ты был мне противен. Каждое твое